Не потеряй

«Я долго-долго болел тобой. Потом так же долго боролся с болезнью, но сдавшись ей, покатился вниз, как любой человек, понявший, что болен неизлечимо, и ему отпущено мало времени, чтобы все успеть…» Лео не без труда сломал букет пополам и сунул его в помойное ведро. Минуту рассматривал словно упрекавшие его в этом ромашки, что торчали во все стороны, и зло затолкал их поглубже ногой, потом захлопнул дверцу и сел на пол, подперев ее спиной. «Я долго болел любовью к тебе, Раф, и своей в ней бесконечной виной. За сделанное, несделанное, сбывшееся и пустое. Я долго хотел большего, чем ты готов был мне дать, и еще дольше принимал все то, что ты даешь уже без благодарности, а просто ради того, чтобы выжить…» Откинув голову назад, Лео вдохнул и выдохнул, прикрыв глаза, и сложил на коленях руки. «Я не мог жить без тебя ни минуты. Час, день, секунда на расстоянии убивали меня лучше, чем могли бы оружие и враги. Я болел тобой слишком долго, но теперь я, кажется, все же здоров…» Он горько усмехнулся сам себе и совсем закрыл глаза. Здоров. Здоров ли? Если внутри все мертво и пусто и даже букет не тронул, то значит – здоров. Измотавшая все нервы, выжравшая до дна и сжегшая нутро любовь больше не дергает душу. Значит, все умерло. Значит – смог. Значит – здоров. С огромным трудом подняв себя с пола, Лео направился к себе в комнату, но проходя через прихожую, замер и нахмурился. Он долго смотрел на ботинки Рафа, валявшиеся у двери, потом присел на корточки и переставил их в угол, разочарованно дернув уголком рта. - Раф, я же просил! – Лео вскидывает глаза и сердито смотрит на брата, прошедшего мимо него. – Так сложно, что ли?! - Я ключи забыл, - огрызается тот. – Дольше раздеваться буду, чем ходить за ними. - А попросить принести не мог?! Я только все вымыл! Раф упрямо нагибает голову и сдергивает с крючка брелок. Просить он не обучен и не намерен это искусство осваивать. - Ты в другой раз не мелочись так, а сразу по рукам мне пройдись ботинками! – Лео отворачивается и бессильно бьет кулаком в стену. – Разницы же нет! Раф молча хлопает дверью. Лео столько раз просил об этом. И каждый раз налетал на одно и то же. «Ботинки снимать лень. Я быстро. Прости. Забыл, бля. Забей ты на эти полы уже». Почему сегодня Раф снял их сам, хотя никто не напомнил и не попросил? Ради чего? Ради Лео? Подумал о нем? Тогда почему Лео этому не рад, а только злится, уверенный, что Раф это сделал не от сердца, а лишь потому, что брат задолбал его своими капризами. Цветы – это, видимо, привет оттуда же. Лео сказал, что видеть его не хочет, и Раф срочно начал играть в хорошего. Горько усмехнувшись, Лео отбросил с плеча хвосты маски и поднялся. Он не собирался устраивать драму с заламыванием рук и попытками выторговать себе внимания, он просто больше ничего от Рафа не хочет и все. Разве так сложно это понять? Лео вернулся на кухню и сел за стол, придвинув к себе чашку с остывшим чаем. Выпил глоток и уставился на василек, лежавший рядом с ней. Долго смотрел, чудовищным усилием воли не давая себе взять его, потом все же тронул пальцами лепестки и перекатил его по столу, накрыв ладонью. Нет… это от сердца. Раф от души привез и действительно думал о нем. Если бы хотел просто показать его, леовскую, нужность, - выбрал бы другие. Поближе и покруче. Бездумно, но эпатажно. Это Раф действительно от души вез… А Лео… Он до хруста сжал кулаки и ударился в них лбом, смяв синие лепестки. Лео от всей души не хочет возвращаться назад. В ад ожидания, пустых несбыточных надежд, вывернувшего все нутро холодного взгляда и своих бессмысленных попыток стать чем-то важным для Рафа. Измятый василек болтался перед глазами, вызывая лишь лютое чувство стыда перед братом, которому так нужно было сейчас ответить на его порыв, а Лео не находил даже доброго слова – только колкие доводы, что все это лишь показуха. «Как же…Как мне вернуть-то назад все, а? Вот чтобы мои чувства из вчера и Раф, такой, как сейчас. Как мне быть, Боги? Сдохнуть, что ли?!» Он выдохнул и швырнул в стену чашку, срывая зло на себя и на весь свет, а потом уперся лбом в руки, чтобы не заорать на весь дом от безысходной тоски. Минуту или две Лео казалось, что он сможет с этим справиться, загнать все внутрь себя и запереть, тряхнуть головой, встать и пойти дальше. Успокоиться, заставить себя смотреть поверх этого василечка вперед, как и планировал сделать. Он же теперь это умеет!.. Скрутившись в немом крике, Лео свалился на пол и сжался в клубок, вцепившись зубами себе в руку. «Я же смог… я должен быть здоров и свободен от этого всего. Я не хочу так больше, Боги… я просто больше так не могу…» Вздернув себя на ноги, он бросился в ванну, мотая головой и налетая на стены, как слепой.

***

«Тебя не хватает. Просто, тупо и остро». Раф рассматривал мусорное ведро, до самого верха заваленное его цветами. Его подарком, его, можно сказать, открытой душой… Вез, торопился, хотел обрадовать. Вот, привез и обрадовал… «И зачем я торчу здесь, а? Ты ищешь свое драгоценное равновесие, а я призрак вновь обрести тебя? Вполне так равноценно выходит. Ты-то найдешь, я знаю наверняка. Ты сможешь. Умея смотреть вперед, ты точно сможешь, я знаю. А мне этого не дано. И я не хочу, если честно. Я не хочу вперед, Лео, к каким-то там победам и твоему сраному покою. Дерьмово выходит. Я хочу просто обнять тебя и надышаться тобой до темноты в глазах. Какого черта?» Бросив сверху банку от колы, Раф захлопнул дверцу и сел на пол, подперев ее спиной. «Мне одиноко, Лео, как ты этого не поймешь? Я потерял свой баланс вместе с тобой. Понял вот только поздно – только сейчас. Жизнь дает нам один шанс, и мой использован. Так чего тут высиживать-то?» Откинув голову назад, Раф вдохнул и выдохнул, прикрыв глаза, и сложил на коленях руки. «Знаешь, я тоже теперь боюсь высоты, потому что мы оба с нее сорвались. Я не хочу лететь в пропасть, где и дна-то нет – только катиться до самого ада, если он существует». С огромным трудом подняв себя с пола, Раф направился к входной двери, но в прихожей замер и нахмурился. Он долго смотрел на свои ботинки, аккуратно поставленные в углу, потом разочарованно дернул уголком рта. Раф вернулся на кухню и сел за стол, рассматривая осколки чашки на полу у стены. Пиала с тонкой синей каймой, выброшенные цветы и ботинки. Он уперся лбом в сцепленные пальцы и закрыл глаза, тяжело вздохнув. - Раф, - Лео виновато смотрит в сторону. – Что мне для тебя сделать? Я тебе, правда, за все благодарен. Вот за все-за все… но пойми ты, умерло все. Нет у меня ничего больше. Я очень старался, бро, я, правда, искал. Ничего не осталось. Раф поднимает голову и смотрит на Лео. Пристально, испытующе и не веря. Он не понимает, что значит «ничего не осталось». Это как? И почему? Все ровно было, все хорошо, просто, без заморочек… Так в чем дело-то? Лео решил поиграть в трагедию? Да, тогда он еще не верил в это, как и во многое другое. Готов ли поверить теперь, когда очевидный холод уже бьет через край, и даже цветы Лео отправил в помойку, хотя раньше радовался любой безделице и видел в ней знаки. - Ты выбросить его хочешь? – Лео вертит в пальцах широкий кожаный браслет с истертой оплеткой. - Угу, - Раф продолжает перебирать куски кожи, разбросанные на полу, прикидывая, из чего делать новый. - Можно, я себе оставлю? Раф хмыкает и пожимает плечами, краем глаза наблюдая, как Лео довольно трется об его старый браслет щекой. «Лео, дай мне шанс. Один-единственный крошечный шансик. Всего один». Раф тяжело встал и уперся кулаками в стол. «Включи голову, парень, а не больное самолюбие, которое старший задел своими тараканами. Может, еще ковровой дорожкой начнешь стелиться?» Какой смысл тут торчать и ждать не пойми чего? Лео все ясно дал понять сперва словами, а после и поступками. Лучшее, что можно сделать, это уехать и на этот раз с концами… Послать все к черту и свалить… Есть Милена, есть друзья, огромный город и целый мир. И в этом мире полно баб, готовых удавиться за один его добрый взгляд. Раф проживет. До ада еще очень далеко катиться. До ада всего-то закрыть за собой дверь… - Раф. У него за спиной стоял Донни. В одном этом слове-имени было столько, что Раф замер на миг, обернувшись к брату, и понял. Понял звериным своим первобытным чутьем, что если тот самый малюсенький шансик хоть где-то и есть, то дорога к нему за спиной Донни, который как ангел-хранитель пришел ткнуть в нее носом, чуть дернув плечом, и указал глазами на темный коридор к ванной. Качающаяся темнота, бухающая в сердце от каждого соприкосновения пола с ногой, закончившаяся ударом в запертую дверь. - Лео!! Ни одного звука. Рванувшая нервы дурная тишина. Нет, Лео, конечно же, не может… это слишком эгоистично, слишком безответственно для него… Конечно же, он не может… - Я больше ничего не могу, Раф, вот ничего-ничего. Все отдал. Дай мне уйти. Ты же обещал, что сделаешь… - Нет, - Раф смотрит на брата, стоящего на самом краю крыши, и знает, чего тот хочет сейчас. Лео не первый раз говорит, что устал жить. Однажды Раф взял с него слово в шуточной ссоре, что лишь с его разрешения Лео отправится на тот свет. - Пожалуйста… - Спускайся, давай, - он подходит и дергает брата за руку. – Нет, Лео, так не пойдет. Раф выдохнул и ударом ноги вынес дверь. - Лео. Тот сидел под раковиной и методично бился головой в борт ванны, сжимая в пальцах изодранный василек. Раф долю секунды смотрел на него, застыв в дверях, потом сел и схватил, прижимая к себе и плюя на попытки вырваться и оттолкнуть. Все, набегались. Наигрались. Намолчались. Все. - Дай мне шанс… всего один. Лео зажмурил глаза, кроша об сжатые зубы сухие рыдания без слез. - На что? Я не люблю тебя… так, как ты этого хочешь… Раф кивнул и прижал его к себе еще крепче. От этих слов внутри стало так больно, словно горсть стекла толченого проглотил, запив кипятком. Лео сейчас не больно, наверно. Но вот Рафу… ему так никогда не было в жизни, как сейчас. И эта боль вдруг родила в нем простое осознание, внезапно успокоившее душу. - Конечно, - еле выдохнул Раф после минутного молчания. – Это потому что я люблю тебя. Кто-то любит, а кто-то позволяет любить… Лео чуть отстранился от него, заглядывая в глаза, и Раф, как в книге, прочел, о чем тот думает сейчас. Ведь когда-то сам так же просил его, умолял, вызывая у Рафа только усталое раздражение и мерзкую сопливую жалость. «Вот только меня сейчас не надо жалеть, Лео… вот лучше на хер пошли…» - Прости, Раф, все закончилось… не могу больше… Прости, я так виноват перед тобой… «На пепелище не растут ромашки». - Один, Лео, всего один шанс… я не прошу больше… Тот замотал головой и вдруг обнял Рафа за шею, сдавив, как тисками. - Нет… Раф прижал его к себе, поцеловав в висок и скулу, хорошо понимая, что не успокоит, и не стремясь этого сделать. Лео колотило, как в лихорадке, но он упрямо не давал вырваться слезам, сухо всхлипывая и удерживая в себе все то, что Раф так в нем не любил. «Иногда надо, чтоб вылилось все, как дождь. Ромашки не вырастут из пепла, конечно, но трава это же тоже здорово. Пройдет дождь и все успокоится, и из пепла встанут луговые травы в пояс, краше садовой лабуды. Только дай мне этот шанс, дай травам пробиться сквозь сушь». - Лео, я люблю тебя, - Раф стиснул руки сильнее. – Вот такой, какой есть – эгоист, урод и дурак. Люблю, понимаешь ты? Дай нам шанс, а, Лео?