Если сбежишь

Сидя в разных углах гримерной, парни собирались с мыслями и были совершенно сосредоточены. Сону забился в самый угол, спрятавшись ото всех за стойкой с вещами. Он вытянулся на стуле и, запрокинув голову назад, смотрел на серый потолок, полностью погрузившись в свои мысли. Мелкий залез на стол и, усевшись на нем, наблюдал, как подравнивают выбритые виски Донсу и как укладывают на макушке оставшуюся неширокую полосу волос. Как бережно наносят ему макияж, а сам Вон, окунулся в звучащую в наушниках музыку и поник, понимая, что сейчас он не может взять Донсу за руку или обнять. Ведь Хивону сейчас тоже тяжело, и он хочет поговорить ни с кем-нибудь, а с Донсу. Но не может. Разве это справедливо? К вокалисту подбежала милая девушка и стала закреплять лаком светлые кудри. Воня закашлялся, вдоволь надышавшись, и девушка замерла. Когда она попыталась продолжить свою работу, юноша резко отстранился. Донсу пристально наблюдал за младшеньким в зеркало и, когда макияж был нанесен, поблагодарил девушку, отлично выполнившую свою работу, достал из внутреннего кармана бардовый носовой платок, смочил его водой из бутылки стоявшей рядом и, подойдя к столу, протянул его Хивону. Младшенький устало опустил взгляд, взял платок и приложил к лицу. Все остальное время, пока девушка укладывала волосы младшему, Донхен стоял рядом, несильно поглаживая Вона по плечу. Когда работа была окончена, парни вдвоем ушли из гримерной и, свернув в коридоре налево, быстро вышли на небольшой, застекленный балкон. Ким открыл окно, и Хивон смог, наконец, свободно вдохнуть. – Ты не выпил лекарство? – повернувшись спиной к младшему, строго поинтересовался Донсу, запихнув руки в карманы тесных строгих брюк. – Нет, я забыл его в общежитии, – ответил вокалист и, придя в себя, прикрыл окно. – Ты же знаешь, что это опасно и что может произойти что угодно. С такой аллергией не шутят. Особенно у артистов, вроде нас. Ты должен заботиться о своем здоровье, – словно мама отчитывал Ким Вона. – А если я не хочу о нем заботиться? – Если этого не сделаешь ты, то больше этого делать будет некому! Кроме тебя больше никто не сможет позаботиться о тебе. – А если я хочу, чтобы ты позаботился обо мне? – поджав губы и сдерживая слезы, отвечал Хивон. – Я не могу заботиться о тебе, Вон. Не могу, – повернулся к младшему Донсу и тут же замер: хрупкий мальчуган, стоял перед ним, опустив голову, часто шмыгал носом и отчего-то дрожал. И Ким понял, что перегнул палку. Вся эта заварушка с Юнги всем подпортила и нервы, и репутацию. А сейчас, когда им нужно было выступать перед прессой и журналистами, когда нельзя было ошибиться в словах и сболтнуть лишнего, нервы были на пределе. Но так же Донсу боялся дать лишнюю надежду, боялся привязать к себе слишком открытого паренька. Да, он был для Вона хорошим другом, но Ли Хивон надеялся явно на большее. Даже если еще не осознавал этого сам. – Пожалуйста, пообещай, что будешь заботиться о себе, – попросил Ким, приобняв совсем расклеившегося мальчишку. – Просто носи с собой лекарства и все. Не забывай об этом.

***

– Простите, Чхве Сонхён. Наклонитесь, пожалуйста, я должна надеть на вас украшения, – попросила высокая стройная девушка из стафа в обтягивающих кожаных штанах, свободной красной клетчатой рубашке и строгим тугим хвостом на голове. Она игриво подмигнула Хёну, когда тот присел на стул, и принялась застегивать на его шее различные кулоны на тонких черных ниточках. – Надеюсь, мы сегодня увидимся, – осторожно склонилась она над парнем и прошептала на ушко. Потом не спеша собрала все, что приносила, в небольшой чемоданчик и кокетливо улыбнувшись, вышла из гримерки. Хён проводил ее довольным взглядом, уже предвкушая как вечером, придя в один из полюбившихся баров, он сможет, наконец, отдохнуть и расслабиться. Только Сону был недвижим. Он все так же, распластавшись, лежал на стуле и смотрел в потолок, совершенно не замечая того, что происходит вокруг. Рука предательски ныла. Иногда Сону, поворачиваясь, слышал, как хрустят еще не сросшиеся кости. Он понимал, что стал совершенно беспомощным, а также полным нулем в плане музыки на ближайший, как минимум, месяц. Мгновениями его посещали мысли, что нужно думать о том, как жить дальше. Нет, он не отрицал существование того факта, что последствия травмы могут привести к окончанию его карьеры, как музыканта, и даже мог найти ему достаточно весомое и ощутимое доказательство – тяжелая загипсованная рука с периодическими наплывами ноющей боли. Просто ему нужно было переварить все это, принять. Возможно, смириться. Осознав, что сейчас от его мыслей ничего разительным образом поменяться не может, и что он все еще лидер популярной группы KBEI, Сону прекратил смотреть в потолок и, собравшись духом, вышел из своего укрытия. Сел в кресло напротив подсвеченного по краю желтыми лампочками зеркала, с горечью всматриваясь в свое больное отражение. – Хён, – обернувшись назад, он позвал брата, и тот со всей внимательностью уставился в подсвеченный силуэт Сону. – Это ведь не конец? – устало спросил он. – Не конец, – строго ответил Сонхён и отвернулся.

***

В просторном зале, где вот-вот начнется пресс-конференция, было не протолкнуться. Букеты цветов и огромные венки тут же теряли всю привлекательность, обтираемые человеческими телами со всех сторон. В открытые окна пробирался нерешительный полдничный ветерок, но свежее от этого в зале не становилось. Гомон фанатов и репортеров, настраиваемой аппаратуры и ведение репортажа с еще даже не начавшегося действа пугало ребят, сидевших в соседней комнате и пытавшихся собрать свое самообладание из последних его капель. Каждый держался, как мог, потому что поддаться истерии и панике было непозволительной роскошью для людей, достигших таких высот и известности. Они держали планку уверенной, крепко стоящей на ногах группы и сейчас никак не могли сплоховать. Каждый проговаривал то, что произносить можно и то, чем можно подорвать всё на корню. Сону, неожиданно для всех сорвался, отошел к углу и, крепко зажав рот правой рукой, затрясся. К нему тут же подбежала медсестра и вколола успокоительного. В комнату вошли. Парни неохотно подняли взгляд, а после напряженно вскочили на ноги и склонились в поклоне: на пороге стоял высокий широкоплечий мужчина, закоренелый американец, в строгом синем костюме и больших очках в черной оправе. – Здравствуйте, мистер Ли, – поздоровался Хивон, нервно выпрямившись. В дальнем углу, пытался подняться лидер, окруженный стафом, но сделать это ему не давали. – Сону, сиди спокойно, ты же не даешь людям работать, – ласково улыбнулся и низким, неспешным голосом заключил мистер Ли. – Ребята, я вижу, что вы и так на пределе, поэтому я сам скажу основную часть. Если репортеры будут задавать вопросы, вы помните, что им следует отвечать, – казалось, что возникшая заварушка для этого человека не сложнее задачи сходить в булочную за пончиками. Услышав эту новость, ребята немного расслабились и выдохнули. А Донсу выдохнул немного активнее остальных, да еще так, что одна из пуговиц на его рубашке не выдержала, и ее пришлось в срочном порядке пришивать обратно.

***

– Здравствуйте, дорогие гости, – стоя по два человека по обе стороны от босса, ребята внимательно слушали каждое слово. – Наше агентство официально заявляет, что группа KBEI скорее вернется на сцену в полном составе. Всех интересует состояние Мин Юнги и его местонахождение. На последнем концерте из-за постоянных тренировок и усталости у Юнги случилась паническая атака, поэтому он сейчас восстанавливается в одной из больниц в центре города. По заключению врачей восстановление протекает отлично, и парень скоро вернется к работе. Многие фанаты переживают, что кто-то мог пострадать. Заявляем, что на том концерте никто ранен не был. Единственная травма, которая есть у участников, это – незначительное растяжение у нашего лидера Сону, – мистер Ли жестом пригласил юношу подойти ближе. Лидер уверенным шагом прошествовал по сцене. Став рядом с боссом, он снял наброшенный на плечи пиджак, показав репортерам туго стянутую эластичным бинтом руку. Гипс для этой аферы пришлось снять, а парня накачали обезболивающим, чтобы тот мог в совершенстве продемонстрировать целостность своей руки. – И то! – громко заметил мистер Ли в микрофон, провожая отправившегося на свое место парня взглядом. – Растяжение Сону заработал из-за того, что немного переиграл руку, а не из-за действий другого участника – Мин Юнги. Впредь мы будем более внимательно относиться к здоровью участников группы. Если у вас есть какие-то вопросы, вы смело можете их задать. Мы с радостью на них ответим. А заключения врачей вы можете найти у нашего юриста. Зал гудел и разрывался от людского шума. Парни стойко вешали лапшу на уши СМИ, а в какой-то момент они даже сами поверили в то, что говорили. Не верил в это лишь Сону, действие обезболивающих у которого начало проходить.

***

– Когда Юнги придет в сознание, покормите его, – строго сказал невысокий мужчина с жиденькой серой копной волос на голове и коротком белом халате. Он задумчиво стоял у окна, сложив руки за спиной в крепкий замок. За окном было темно. Луна пряталась в тяжелых облаках. На столе зажженная лампа отбрасывала кривым кругом теплый желтоватый цвет, что едва касался разложенных на столе документов. Доктор прошел по комнате, уселся в крутящемся кресле и, подъехав поближе к столу, приподнял лежащую перед ним раскрытую папку с делом, подставив ее свету: – Мин Юнги. Двадцать два года. Галлюцинации. Предположительно наличие шизофрении, – устало прошептал врач, вглядываясь в карточку, но не находил там больше ничего. Зазвонил телефон. – Психиатрическая клиника. Доктор Сун, – представился мужчина. Он спокойно выслушал все, что ему говорили. Разговор был не из тех, когда звонят поговорить о погоде. Доктор занервничал: внешне он оставался спокоен, хотя на лбу выступил пот. – Я вас понял… Да, да. Я все понял. Спасибо за звонок. Он осторожно положил трубку, достал из внутреннего кармана пиджака платок и протер им морщинистый лоб. Вызвал в кабинет охранника и взволнованно попросил: – Позови сюда сестру Сун. – Она, по вашему распоряжению, в столовой вместе с Мин Юнги, – ответил огромный мужчина. – Хорошо… – блуждающим взглядом доктор оглядел стол, поставил на него руку, перенеся на нее весь вес и подался вперед, строго глядя на амбала. – Передай ей, чтобы заканчивали трапезничать и вместе с ним появились у меня в кабинете. Его забирают, – словно смирившись с огромной утратой, выдохнут врач. – Но он болен, – возразил широкий мужчина в дверях. – Ты жить хочешь? – вдруг резко спросил доктор Сун. – А я хочу! Поэтому, выполняй! Амбал растерянно поклонился и, прикрыв дверь, ушел выполнять приказ. Доктор откинулся на спинку кресла и, проведя полными руками по лицу, устало прикрыл глаза. Он положил ладони на живот, соединив пальцы в замок, и сочувственно покачал головой. Ему было искренне жаль мальчишку Мин Юнги, потому что точно знал, что скоро он вернется. Насколько скоро это случится, доктор не знал, но то, что пациенты, однажды побывавшие в его клинике, всегда сюда возвращались – мог заверить со 100% точностью. Потому что именно ему – доктору Ли, приходилось иметь дело с самыми запущенными, опасными и неадекватными случаями. А Юнги был болен и опасен, даже если сам этого не знал.