Проклятый

У Отабека сегодня было не так много уроков, как можно ожидать от одиннадцатого класса, а потому он решил немного прогуляться. Его новые одноклассники посоветовали ему этот парк, который находится в двадцати минутах ходьбы от школы. По дороге Алтын зашел в кафе и взял себе кофе, решив, что с ним у него получится нагнать приятную атмосферу ранней осени, пускай даже такой непривычно прохладной. И правда, в парке было здорово: свежий воздух бодрил загруженный ненужными мыслями разум, воспаленные нейроны успокаивались, тело расслаблялось, а кофе помогал не замерзнуть. В голове у Отабека волей-неволей начала играть приятная классическая музыка. Даже птицы, будто сговорившись, иногда попадали в такт мелодии. А белочка, которую юноша нашел на дереве, казалось, совсем его не боялась. Висев вниз головой на стволе, зверюшка подняла свою смешную мордашку, когда человек протянул ей семечки. Схватив их своими маленькими когтистыми лапками, она запрятала их за щеки и рванула куда-то вверх, скрывшись в облезлой кроне тополя. За это Отабек и любил Россию: большая страна с таким же большим и добрым сердцем. Эта страна и этот народ пережил столько напастей за все свое существование, но несмотря ни на что эти люди сумели сохранить человеческую доброту и открытость. Простота - вот что тянуло казахстанца в эту страну. *** Выйдя из парка лишь затем, чтобы утилизировать стаканчик из-под выпитого кофе, парень никак не ожидал увидеть здесь Юрия. Поначалу ему показалось, что он ошибся - мало ли в Петербурге подобных девятиклассников, - но нет, это оказался тот самый Юрий Плисецкий. - Юра? - Спросил молодой человек, скорее просто по привычке, чем из желания выяснить очевидное. - Бека?.. - неуверенно ответил парниша, замерев на месте. Выдержав некоторую паузу и поняв, что подросток не убежит, Отабек приблизился на пару шагов и спокойно заговорил: - Ты где был? Я тебя искал после первого урока, всю школу обошел. Я даже нашел твоих одноклассников на вашем предпоследнем уроке, но они сказали, что ты ушел. Почему ты вдруг начал убегать от меня? Юра просто стоял и слушал все эти вопросы с понуренной головой, не желая показывать своего румянца. Ему было стыдно даже дышать рядом с этим поджарым казахстанским мужчиной, не то что разговаривать. А вдруг он услышит его сбитое дыхание, или учащенное сердцебиение? Или его вдруг подкашивающиеся ноги? Или дрожащие в карманах куртки пальцы и вспотевшие ладони? Или вообще прочтет в его взгляде просто животное желание оказаться под ним с членом в заднице? Нет, так не пойдет. - С чего ты взял, что я убегаю от тебя? - Вдруг спросил Юра, глубоко вдохнув и спрятав все эмоции за коркой раздражения. - У меня появились неотложные дела, а искать тебя по всему зданию мне не очень хотелось. Так что проп-... - Это из-за того, что я случайно застукал тебя в туалете? - От этого вопроса, заданного таким спокойным и невозмутимым голосом, Плисецкий встал, как вкопанный, тупо пяля куда-то сквозь Отабека. Так продолжалось с минуту, пока последний вновь не нарушил тишину между ними: - Я не хотел, поэтому прошу прощения. Но мне нужно с тобой поговорить. У меня есть парочка вопросов. - Какие еще вопросы? Ты что, с луны упал и голову повредил? - Подросток начал огрызаться, всем видом выдавая себя со всеми потрохами. - Обещаю, мне нужен всего один разговор. Потом я оборву с тобой любое общение, и ты меня не увидишь и не услышишь. Во всяком случае, не по моему желанию. - Пускай лицо Отабека не выражало практически никаких эмоций, его сердце сжалось от этих слов, а в груди заныло. Он определенно чувствовал влечение к подростку, но, зная последствия своих чувств, решил прекратить общение с Юрием. Того глядишь, время вылечит, и все будет хорошо. Новая жизнь, учеба, работа, свой домик на побережье... -...Хорошо. Но всего один. Мне тоже есть, что сказать, - пробормотал смущенный подросток, подходя вплотную к казахстанцу, взяв его за руку. - Но прежде скажи... - юноша сглотнул, сжав во влажной ладони крепкую ладонь Отабека Алтына, - Бека, ты гомофоб? *** Прогуливаясь по парку неторопливым шагом, двое парней радовались, что людей здесь нет, за единственным исключением их обоих. - Так, говоришь, ты гей... А по тебе даже не скажешь. - Правда? Что ж, а по тебе и твоему каменному лицу вообще ничего понять нельзя, - хихикнул Юра, невольно улыбнувшись, радуясь, что парень рядом с ним оказался бисексуалом, уже имевшим опыт в отношениях с себе подобными. Они невольно разговорились, начав обходить парк уже по четвертому кругу, не проявляя никаких признаков усталости или мерзлости. - Извини, что тебе пришлось слушать такое... Наверно, тебе теперь противно... - Нисколько. Я даже рад в какой-то степени, но... - Отабек замялся, выпустив из ладони ладошку мальчика. - Но... что? - Отнекавшись на вопрос, мужчина сменил тему, не желая пугать Юру своим "проклятием" и его последствиями. Проходив по парку еще немного, и накормив всех белок, каких только можно, они вышли в цивилизацию. Уже собравшись было прощаться, Плисецкий, крепко обняв Алтына, притянул того к себе за пальто и собрался было поцеловать, как казахстанец просунул ладонь между их губ, не давая тем соприкоснуться. Русский недоуменно посмотрел Отабеку в глаза, на что тот лишь пробормотал "извини, увидимся завтра", развернулся и пошел прочь от парка в сторону квартиры, которую ему выделила программа. Юра же так и остался стоять посреди дороги, у входа в парк, смотря на удаляющуюся фигуру его идеального мужчины, пытаясь понять, что вообще сейчас произошло. "Меня отшили?.." - с этой и еще доброй горой подобных мыслей Плисецкий пошел куда-то вперед. Ему уже было без разницы, куда идти, лишь бы подальше от этого места и, желательно, от своих мыслей. Таким образом он не заметил, как дошел до своей квартиры, открыл дверь, разделся и оказался в своей постели. Забравшись в глубокие недры своего пододеяльного мирка, Юра свернулся комочком, начав ни с того ни с сего тихо плакать, еле слышно шепча: - Я люблю тебя, Бека... Люблю... Очень люблю... *** Оказавшись в своей небольшой, но достаточно уютной однокомнатной квартирке с нейтральным ремонтом, газом, горячей водой, старым, но исправно работающим телевизором и даже с доступом во всемирную паутину, Отабек разделся, быстро приготовил себе некое подобие обеда и сел за стол. Аппетита не было, от одного взгляда на еду начинало мутить, в груди болезненно ныло, а в голове ютился тот момент с их "поцелуем". Казахстанец не мог выкинуть из головы недоумение в бирюзовых омутах глаз мальчишки, его смех, улыбку и прикосновения. Его всем нутром тянуло к подростку, ему хотелось обнимать этого котенка, целовать, шептать всякие милости, кормить тортиками и мороженым, радовать и баловать. И чтобы так на всю жизнь. Он полюбил Юрия Плисецкого - типичного хулигана, прогульщика, но с таким добрым и невинным сердцем и диким страхом за свою жизнь перед лицом одноклассников-гомофобов. Ему хотелось защитить ни в чем неповинного подростка от всех них, спрятать за собой, как за каменной стеной. - Почему я, черт возьми, проклят? - Парень буквально взвыл от разрывающего его изнутри бессилия, вцепившись пальцами в волосы, поникнув и согнувшись. Отабек не знал, что ему делать. Если бы у него была возможность загадать одно-единственное желание, он бы избавил себя от этого чертового проклятия, начал бы строить отношения с Юрой, подождал бы его совершеннолетия, отучился и увез паренька с собой в Казахстан, или того дальше. Куда бы захотел его Юрочка. Они бы сняли домик, завели бы котенка, Бека устроился бы на работу, и все было бы замечательно... - Почему я?.. Почему так... - Юноша не сдержался, и позволил эмоциям, скопившимся за эти долгие три года, выплеснуться наружу долгой тихой истерикой над давно остывшим обедом. На часах уже было около двенадцати ночи, когда Алтын опухшими и плохо видящими глазами посмотрел на электронные часы. Решив завтра после учебы позвонить домой, парень оставил тарелку стоять на столе, и под не стихавший с самого момента возвращения Отабека домой дождь отправился спать. Завтра ему предстоял тяжелый день.