iii.
13 августа 2017 г., 00:00
за всеми делами, что появляются во дворце и наваливаются на плечи королевы и принца, они даже не замечают, как быстро проходят встречи с художниками: третья неделя почти заканчивается, а это значит, что до конца конкурса остается чуть больше месяца.
лиам все также не может найти подхода к марку, который всем своим видом каждый раз выдает из себя всезнающего художника, желающего быть известнейшим на весь мир и пытающегося «строить глазки» его матери. принц признается сам себе, что этот человек его даже раздражает. лишь артур и зейн вызывают у лиама какое-то спокойное чувство: с ними можно побеседовать на любые темы и за столь короткое время не устать от некого напряжения или вычурности, но принц поймал себя на мысли, что только с зейном он не подбирает слов, а говорит то, что действительно хочет сказать. такое бывало лишь с королем, его умершим отцом, и лиам еще не знает, хорошо ли это, ведь художнику предстоит скоро покинуть его.
сегодня пятница, а это значит, что именно зейн должен посетить принца для обсуждения вопросов, которые помогут написать ему великолепную картину. брюнет снова проспал около трех часов и с рассветом солнца уже сидел за мольбертом, исправляя парочку набросков, сделанных ранее. и, не следя за временем, зейн устремляет свой взгляд на часы лишь тогда, когда слышит звук закрывающегося замка снаружи его комнаты.
небольшие часы, которые висят на стене прямо над мольбертом, показывают «12.07».
брюнет вскакивает, осознавая свое опоздание, и хватает блокнот, не заботясь о том, что одет в испачканные грифелем штаны и растянутую майку, которая открывает вид на все его тату.
зейн подбегает к двери и дергает за ручку, но дверь не поддается. малик понимает, что тот звук, услышанный ранее, ему не показался, и кто-то действительно его закрыл. парень не хочет думать, что это сделали нарочно, но их никогда не закрывали без надобности. да и как можно творить взаперти в четырех стенах.
брюнет глубоко вздыхает, пытаясь унять свое волнение, ведь он подставляет принца, всю королевскую семью, и за такое опоздание точно будет исключен из конкурса., а это самое последнее, что сейчас хочется зейну, ведь он всегда мечтал показать свой талант, мечтал видеть гордость в глазах матери и отца.
художник начинает стучать ладонью по двери и кричит, пытаясь дозваться до охранника, который всегда стоит снаружи дома, и хорошо видит, куда и кто выходит., но в ответ лишь тишина, будто снаружи все исчезли, и тогда зейн подбегает к окну, открывая его и выглядывая вниз со второго этажа домика, стараясь разглядеть хоть какие-нибудь фигуры.
по саду, кажется, кто-то ходит, и малик зовет, надеясь на то, что скоро его услышат., но фигуры отдаляются, а вскоре и вовсе исчезают за лиловыми деревьями, ветки которых обрамлены золотистыми лучами солнца.
зейн скатывается вниз и садится на пол под окном, цепляясь пальцами за волосы и понимая плачевность всей ситуации. он знает, зачем это сделали, и от этого еще хуже, ведь он не хотел так быстро проиграть.
художник сидит в том же положении до шести часов вечера и поднимает голову лишь тогда, когда дверь со скрипом отворяется, представляя снаружи одну пустоту, но зейну уже плевать на того, кто сделал с ним это и постыдно сбежал. парень поднимается и идет во дворец, чтобы принести свои извинения принцу, а после собрать вещи и вернуться обратно домой.
брюнета провожает охранник, странно ухмыляясь и предупреждая о том, что принц уже может и не впустить его. внутри они встречают няню лиама, карен, которая выслушивает зейна и, посылая ему нежную улыбку, уверяет охранника, что сама проведет парня в комнату, ведь все равно будет идти мимо, чтобы отнести чистую одежду в гардеробную.
художник тихо благодарит и следует за ней, понуро опустив голову. поднимаясь по широкой прозрачной лестнице, карен расспрашивает зейна о его доме, и парень кратко отвечает, не в силах отогнать мысли, что вскоре с позором окажется там.
когда карен показывает на нужную дверь и проходит в другую, находящуюся рядом, зейн потирает вспотевшие ладони об испачканные штаны и подносит кулак, чтобы постучать., но дверь распахивается, заставляя брюнета замереть от неожиданности и накатившего волнения, которое смешалось со стыдом., а также от изумления, ведь принц перед ним стоит со слегка растрепанными волосами, в футболке с логотипом, и не как обычно в элегантном костюме, а в обычных домашних штанах, похожие на те, что надеты на художнике сейчас, отличаясь лишь своей чистотой.
неудивительно, что зейн не может вымолвить ни слова, но принц, похоже, и сам удивляется, приоткрывая рот.
— зейн? что ты здесь делаешь?
— я, кхм, — малик прокашливается, а его глаза бегают по сторонам, — я пришел, чтобы извиниться за свое отсутствие и попрощаться с вами.
— ты собрался уезжать? но почему? — глаза лиама расширяются еще больше, и он делает небольшой шаг вперед, — тебе здесь не понравилось? кто-то из прислуги обращался плохо?
художник пребывает в замешательстве и мотает головой, сводя брови и отвечая спустя пару секунд:
— разве я не должен покинуть замок из-за своего отсутствия на встрече?
пейн выдыхает с неким облегчением и шире распахивает дверь:
— я думаю, у тебя была на это веская причина, и я готов ее выслушать. проходи.
принц пропускает еще ничего не понимающего зейна внутрь, предоставляя возможность разглядеть просторную комнату, которая выполнена в светлой цветовой гамме и выглядит довольно уютно, несмотря на то, что в спальне имеется даже рояль.
лиам указывает художнику в сторону и проходит с ним, открывая раздвижные двери, встроенные в стену, в еще одну небольшую комнату, где размещается огромное окно, диван, журнальный столик с комиксами под стеклом, плазменный телевизор, приставка, разбросанные по полу диски и небольшие книжные полки, висящие на стене.
— о боже, извини за то, как я выгляжу! — восклицает принц и пытается разгладить свои волосы, — сейчас я быстро переоденусь и вернусь.
зейн поворачивается к шатену лицом, пытаясь выглядеть спокойным, ведь эта комната выглядит так просто, как комната любого подростка, живущего в городе обычной жизнью.
— что? нет, не нужно. вы и так выглядите хорошо, — говорит брюнет, краснея и добавляя про себя, что такой домашний принц нравится ему еще больше.
— точно? мама, то есть королева, запрещает мне даже во дворце, когда остаемся лишь мы и няня карен в этом крыле, ходить в такой одежде., но я не могу целый день и ночь проводить в удушающем костюме, поэтому стараюсь не попадаться королеве патриции на глаза. надеюсь, ты не сдашь меня, зейн? — принц улыбается, приподнимая брови и пристально смотря на парня.
— о, что вы! нет, конечно.
— называй меня на «ты». я ведь почти твой ровесник.
— но так ведь не принято, как я могу? — брюнет мотает головой и опускает глаза в пол.
— я тебе разрешаю, а значит — можешь. садись, — лиам усаживается на диван и хлопает по месту рядом, взяв со столика пульт, — теперь у нас будет два секрета.
зейн скромно присаживается и кусает губу, замечая комиксы под стеклом журнального столика, и его снова окатывает удивление, а также восхищение, ведь у него дома в коробке под кроватью лежит лишь малая часть того, что есть здесь., а тут, конечно же, находится большинство эксклюзивных выпусков.
— тоже любишь комиксы? — спрашивает принц после того, как тихо включает музыку.
— да. дома есть парочка таких же выпусков, но почти все здесь коллекционные. это круто.
— отец дарил мне их на каждый праздник. не важно, каким он был, но я всегда получал новый выпуск., а как-то, когда мы выбрались в город еще до взрыва моста, он разрешил мне самому сходить в небольшой магазин. этот был первым, который я купил сам, а этот последний, подаренный отцом, — лиам тыкает пальцем в стекло и грустно улыбается, что не остается незамеченным зейном.
— мне очень жаль, что так случилось.
принц кивает и проводит пальцами по волосам, чувствуя подступающий ком к горлу при упоминании отца.
— я думал, что будет легче, когда погружусь в семейные дела, соглашусь на затею матери с конкурсом, но куда я ни ступлю — все напоминает о нем, а я еще не привык, понимаешь? я даже не хожу в столовую, потому что его место пустует, а когда прохожу по коридорам, где висят картины, всегда натыкаюсь на его взгляд., но потом понимаю, что он ненастоящий, и хочу просто провалиться на том же месте, оказаться рядом с ним.
зейн кусает нижнюю губу и, раздумывая буквально секунды две, кладет легонько свою ладонь на спину лиама, молясь о том, чтобы принц не подумал ничего плохого, но шатен глубоко вздыхает и продолжает:
— и все вокруг, кроме няни карен, так и твердят, какие великие надежды возлагают на меня, как много они ждут, каких чудесных перемен. я боюсь. я просто боюсь не оправдать всего этого. боюсь подвести отца, видеть еще более грозный взгляд матери, слышать расстроенный шепот народа, который будет хотеть вернуть прошлого короля., но я не смогу сделать даже этого. мне страшно, ведь я никогда не смогу стать тем, кто заменит им отца.
принц опускает голову, даже не думая о том, что он совсем не держит свой статус при других, как сказала бы его мать. и он думает извиняться за чересчур откровенные слова, но голос зейна останавливает.
— это правда, вы… ты не сможешь, — тихо начинает художник, — но ты сможешь стать тем, кто покажет им нечто иное, хорошее и светлое. ты никак не подведешь своего отца, ведь у такого прекрасного короля не мог вырасти безнравственный сын. и, я уверен, что он знал это, знал, что может положиться на своего принца. и ты будешь в силах смотреть на его портрет, хоть и с небольшой, но улыбкой, нужно лишь время.
лиам поворачивает голову, только сейчас ощущая тепло ладони, которая до сих пор покоится на его спине и легонько оглаживает через майку, действительно принося успокаивающее воздействие.
— спасибо, зейн, — шепчет принц, смотря в светло-карие глаза, что совсем не отражают безразличия или осуждения.
художник кивает и слегка расширяет глаза, резко одергивая руку.
— прости, я… я не должен был, извини, — он опускает голову, матеря себя мысленно, и начинает тараторить: — просто это обычно успокаивает моих сестер, когда они хотят выговориться, и вот я машинально сделал также, хоть знаю, что не имел права так делать. черт, прости.
лиам начинает улыбаться от того, как забавно тараторит зейн, и мотает головой.
— перестань, прошу. это правда успокоило меня, поэтому я завидую твоим сестрам, которые могут получать это каждый день.
брюнет поднимает голову, удивляясь (уже который раз за этот короткий вечер), и слегка краснеет от своей глупости.
— сколько их у тебя? сестер, — принц замечает румянец на щеках художника и улыбается шире, задавая этот вопрос, чтобы скрасить неловкую для зейна ситуацию.
— три. самая младшая — сафаа, затем валия, и самая старшая — дония.
— вау, всегда хотел иметь брата или сестру. и вы все живете в одном доме?
— дония скоро выйдет замуж, поэтому буду приглядывать за одной сестрой меньше, — зейн слегка улыбается, прижимая ладони между коленей.
— я бы тоже хотел младших сестер, чтобы защищать их, — мечтательно протягивает лиам и откидывает голову на спинку дивана.
— поверь мне, ты бы не хотел сидеть на полу, пока на твои волосы цепляют всякие розовые заколки, глаза красят блестками, а губы мажут противным липким блеском.
принц начинает посмеиваться, смотря на зейна снова с румяными щеками, но улыбкой шире.
— они делали это с тобой? о боже, ты прав, я бы не хотел.
— ну вот, — художник опирается о небольшую подушку и легонько кидает другую поменьше в сторону лиама, который еще смеется, — поэтому никогда не крась губы блеском.
— я не буду, обещаю, — шатен улыбается, посмотрев на малика, и обхватывает подушку двумя руками.
они сидят в тишине несколько минут, вдвоем отмечая про себя, что эта тишина не напрягает их, а лишь появляется желание расслабиться и продолжать так сидеть.
— обычно по пятницам, — раздается тихий голос лиама, пока сам парень смотрит куда-то напротив себя, — мы с отцом собирались и сидели у меня в комнате до часов трех утра, чтобы потом подняться вверх по горе недалеко от замка и встретить там рассвет. сегодня пятница, а я не знаю, как должен поступить.
— я думаю, ты должен пойти туда, раз это ваша семейная традиция. тебе может стать легче, если поднимешься и встретишь рассвет, как вы это делали, и может быть хуже, если ты этого не сделаешь. но, возможно, ты сможешь разделить это и с королевой, помочь ей тоже.
принц горько усмехается, мотая головой.
— она всегда называла это чушью. говорила, что не собирается тратить энергию и портить обувь, привезенную из италии, на какой-то там рассвет. мы с отцом лишь посмеялись и сделали это только «нашим», а больше никто и не поймет, зачем принцу лезть на гору.
— я могу сходить с тобой, — шепотом говорит зейн, закусывая губу и снова проклиная себя за то, что вовремя не прикусил язык.
— правда? мне не хочется тебя удручать этим, тем более, тебе нужно рисовать, а для этого нужно высыпаться.
— ты не удручаешь, и я зачастую могу не спать несколько ночей из-за нахлынувшего вдохновения, поэтому проблем не будет.
— тогда ты узнаешь мой третий секрет, зейн, — произносит принц лиам и улыбается, встречаясь взглядом со светло-карими глазами.
***
они проводят всю ночь за просмотром одного из фильмов, записанных на диске, что лежали на полу, и пьют теплый зеленый чай, который им приносит няня карен, предупреждая о том, что сегодняшняя ночь прохладная. по окончанию фильма лиам тихонько ведет зейна в свою гардеробную комнату и, невзирая на протесты второго, дает ему куртку, обматывая еще шарфом. после того, как принц одевается сам, они забирают оставленные няней бутерброды и выходят на улицу через задний выход, направляясь к скале, что находится прямо за величественным замком. художник аккуратно поднимается за принцем, стараясь унять дрожь в коленках, но не от холода, а от боязни высоты, и он ни за что не признается в этом сейчас, ведь принц лиам доверился ему, а значит, он может сделать то же самое.
