Откровенность

Тяжело переживать моменты, когда понимаешь, что ты всю жизнь любил одного человека, а тут, кажется, начинаешь к нему остывать. Это ужасное, терзающее тебя всё больше и наполняющее грудь увесистым осадком вины, чувство. Оно жжёт сердце, а тебе даже сбежать от него некуда. Подругам такое вряд ли расскажешь, являясь одним из самых уважаемых лиц в Конохе. Любимому человеку? Как бы откровенны вы ни были до этого, такую откровенность позволить себе трудно. Поэтому ты продолжаешь готовить завтрак по утрам, поцелуем будить детей, мужа. Только вот мужа с каждым утром ты целуешь всё более сухо, как будто это какая-то обязательность, которую нужно выполнить, а вовсе не нежное проявление чувств. С каждым днём Хината Узумаке становилась всё более подавленной. Настроение откровенно говоря скатывалось в ничто, и окружающие потихоньку начинали замечать это. Ещё бы, самая добрая и никогда не унывающая женщина в деревне – и начала реже улыбаться! Но больше всего тяготило её то, что перемены замечают все, кроме её собственного мужа. Наруто всегда преданно любил её, носил на руках, но в остальном был довольно-таки скуп на романтику. Конечно, он мог посидеть с Хинатой, когда они были молодыми влюблёнными, в обнимку под широкой округлой луной, да послушать заливистое пение птиц на рассвете. Но теперь этот период прошёл. Глава семейства, а по совместительству Седьмой, уделяет практически всё свободное время работе. И раз уж он не так часто, как хотелось бы, проводит время с детьми, то чего уж говорить о «любимой» жёнушке. А женское сердце – оно какое? Оно готово терпеть все невзгоды, падения и неудачи, но только покуда чувствует родное тепло. А когда родное тепло бесследно исчезает, то и огонь страсти потухает внутри. Ужасно не хватало родственной души. Эта нехватка была столь удушающей и болезненной, что хотелось выть о своём несчастье. Но Хината не могла позволить себе быть несчастной. У неё же есть всё, так? Крыша над головой, два чудесных ребёнка, муж, с материальной точки зрения они тоже не страдают. Не это ли нужно для счастья? Казалось, что нет. Не только это. И вот, настали времена, когда Наруто ещё реже станет появляться дома. Будет приходить безобразно поздно ночью и уходить ни свет, ни заря. Даже заботливо приготовленный завтрак минует его. Он, как всегда, «пообедает на работе». Хината жила с чувством поглощающего её одиночества уже около полутора лет. Она стойко терпела все сумасбродные мысли в голове, казавшиеся ей поначалу просто дикими. Она заставляла своё сердце трепетать при соприкосновении её губ с губами Наруто. Но сердце было не обмануть. Оно наотрез отказывалось при каждой ласке биться чаще, и неловкие тайные взгляды воздыхания приходилось искать и «находить» уже разумом. И как бы женщина ни старалась убедить себя в чём-то, как бы ни пыталась построить вокруг себя какие-то иллюзии, ей был необходим кто-то. Жажда понимания была уже невыносимой. Когда Сакура, её давняя подруга, с которой они хоть и общались достаточно хорошо, но не были слишком близки, позвала её к себе, попробовать печенье по новому рецепту, она не смогла отказать. Она решила, что должна высказаться. Ей нужно было это. Плевать, какие будут последствия и расскажет ли подруга кому-то, абсолютно плевать. Зато душа будет чиста, и Хината сможет облегчённо вздохнуть. Наконец-то. Детей удалось занять. Придя к Сакуре, женщина поняла, что и её дочери дома нет. Вот они – самые наилучшие обстоятельства для разговора. Но почему-то Хината всё не решалась заговорить о чём-то, кроме погоды, бытовых дел и детей. – Как тебе печенье? – улыбаясь, поинтересовалась хозяйка дома. Хината надломила одну штуку и взяла небольшую половинку в рот, разжёвывая и пытаясь прочувствовать вкус. – Мне очень нравится, знаешь, – она кивнула, как бы в подтверждение своих слов. – Дашь рецепт? – Конечно, там, кстати, ничего сложного. Его делать – раз плюнуть! Хината мягко улыбнулась. Сакура села напротив неё, сняв фартук и подперев голову рукой. Она отстранённо посмотрела в окно, о чём-то на минуту задумавшись. Темноволосую это смутило, она не знала, что сказать и как повести себя в этой ситуации. Единственное, что крутилось в её голове, – это её собственные проблемы, и говорить хотелось лишь о них. – Хината… – голос Сакуры дрогнул. И вместе с тем дрогнула та, чьё имя было названо. Подбородок Учихи задрожал, слёзы крупным бисером покатились из глаз. И, не выдержав, она зарыдала, закрывшись руками. – Прости, прости меня, – пытаясь успокоиться, но лишь ухудшая положение, шептала она. Хината подскочила к ней, обнимая за плечи и желая заглянуть в глаза. – Что с тобой, Сакура? Сакура, ты меня слышишь? Ну-ну, хватит, перестань ты, всё хорошо, всё обязательно будет хорошо, просто расскажи мне. – Второй ящик, – всхлипывая, произнесла Сакура. – Второй кухонный ящик сверху, давай же. Узумаке подошла к тому самому ящику, открыла его и ахнула от увиденного. Бутылки четыре крепкого алкоголя. Точнее, пять, но одна была почти пустая. Видимо, выкидывать её было жалко, а допить некогда. Да вообще какого чёрта это всё здесь находится?! Сакура пьёт и пьёт с душой, судя по всему. Но почему? – Доставай всё, что есть, – сквозь слёзы продолжала она. Хината не хотела её злить или вроде того, поэтому достала бутылки, но только две. Найдя бокалы, она покорно поставила и их на стол. Что ж, вот уж действительно день откровений. Первый бокал был опрокинут безмолвно и довольно быстро. За ним последовал второй. И третий. И даже четвёртый полетел вслед тут же, практически без передышки. Ну а уж после пятого Сакура начала рассказывать. – Прости, что я вот так вот, – на низких тонах начала она, – но мне даже нисколечко перед тобой не стыдно. Ха, докатились. Я сижу, почти пьяная и собираюсь изливать душу, – на этом моменте она разлила по шестому бокалу, который с её стороны был тут же выпит до дна, – но ты же простишь меня? Просто всё так сложно… – она схватилась руками за голову, а взглядом кивнула на бутылку, как бы прося плеснуть ещё. – Я чувствую себя полнейшей дурой. Я всю жизнь убила на него, всю свою жизнь! – говорила она, не беря в расчёт, что она была ещё довольно молода. – Ты говоришь о Саске? – осторожно спросила подруга. – А о ком же ещё?! Помнишь, как я таскалась за ним? Всегда таскалась! Видела в нём только лучшее и упускала всё остальное. Он стал для меня всем миром, но… – Сакура внезапно замолчала. Хината вжалась в стул, боясь подумать, что причиной подобного поведения стала измена. Говорит о своих проблемах было бы сейчас бестактно, так что она углубилась в чужие. – Но?.. – Но он чёрствый, мать его, валенок! – Сакура бросила бокал в стену. Узумаки нервно подскочила от испуга, закрыв рот руками. Она тут же собралась кинуться всё подбирать, но розоволосая движением руки остановила её и кивнула на её место. Прежде чем Хината села обратно, ей пришлось достать ещё один бокал. Сакура рассказала всё, что чувствовала. Оказалось, что ей было одиноко ровно в той же степени. Мужа никогда нет дома. Нет его тепла, любви, да и, казалось, не было никогда. Они даже сексом занимались за всё время раз, может быть, пять! Кто – скажите на милость – кто стал бы такое терпеть?! У женщины будто и не было мужа вовсе. Ей даже стало противно носить его фамилию, хотя поначалу она так ею гордилась. Когда она допустила мысль, что теперь Саске принадлежит только ей, что она отбила его у всех девчонок, которые за ним таскались, к ней начало приходить осознание, что на деле те девчонки гораздо счастливее. Она видела, как муж Ино трогательно обнимает её со спины, нежно убирая её волосы с плеча и целуя в шею. Она видела, как многие другие женщины Конохи, с которыми она общалась, счастливы в браке. А у неё и брака-то, как такового, не было. Когда она закончила изливать душу, пришлось открыть третью бутылку. С каждой новой волной надрывного плача Хинате тоже приходилось пить, чтобы только не разреветься вместе с подругой. Они обе были пьяны. Пьяны и несчастны. – Как же я тебя понимаю… – тихо прошептала Хината, опустив взгляд на свои руки и понурив голову. – Чего? – заплетающимся языком спросила Сакура, изгибая бровь и глядя на собеседницу пьяным и недоумённым взглядом. – У вас же с Наруто идиллия. Он такой хороший, – вздохнула она, вспоминая, как когда-то он бегал за ней. – Идиллия? – иронично усмехнувшись, переспросила Хината. – Идиллия! – внезапно разозлившись, воскликнула она. – Какая тут идиллия, когда его нет дома, а всё, что от него можно ожидать, – это скупой поцелуй? Я думала, мы всегда будем счастливы! Мы всегда будем любить друг друга, но… Я подвела его, – она зарыдала. – Подвела? – Я больше не люблю его, Сакура! Не люблю. Сакура села рядом с подругой и обняла её, прижимая её за голову к своей груди. Она аккуратно гладила её волосы, перебирая пальцами. Шептала успокаивающие слова и целовала в макушку. И именно тогда всё началось. Именно в тот момент две семьи окончательно разрушились.

месяц спустя, Коноха

– Как… Хината, это правда? – вытаращив несчастные глаза на свою супругу, переспрашивал Наруто. Хината стояла совсем рядом, держа руки сцепленными в замке, опустив голову. Её щёки пылали румянцем ужасного стыда. Она готова была сейчас провалиться сквозь землю и только не смотреть на мужа. Если бы она увидела его сейчас, то точно бы упала, не выдержав этого. Она понимала, что виновата перед ним. Прекрасно понимала. Она стала причиной их наступающего разрыва. Но она, к сожалению, ничего не могла поделать. – Хината… – прошептал Наруто, схватившись за голову и сев на кровать. Их общее ложе, которое они делили на протяжении стольких лет. На котором они дарили друг другу поцелуи, ласки, самих себя. Не вытерпев этой удушающей атмосферы, в скором уже бывшая Узумаке бросилась прочь из их дома. Она хотела убежать далеко, за пределы деревни, куда-нибудь в лес и потеряться там. Она хотела сбежать ото всех, но… В конечном итоге, она оказалась у Сакуры. Говоря о прошедшем месяце, это было и несправедливо, ужасно, неправильно, и необыкновенно, прекрасно, волшебно одновременно. После того случая с пьянкой они встречались ещё пару раз, чтобы обсудить их положение. Им понравилось поочерёдно изливать друг другу душу. А потом произошёл поцелуй. Причём, как бы это ни было удивительно для обеих сторон, его инициатором выступила именно Хината. Тогда её потянуло к розоволосой женщине, которая показалась в тот момент ей абсолютным идеалом. А её губы потянуло к губам Сакуры. Они слились в едином, нежном и таком чувственном их первом поцелуе, что вряд ли они его когда-нибудь теперь забудут. Потом их вовлекли эти тайные встречи, при которых они целовались с каждым разом более страстно, готовясь в скорее отдать друг другу себя полностью. Но интимной и столь желанной ими близости у них до сих пор не было. И дело было не в том, что они не хотели спешить (о, они этого ещё как хотели!). А в том, что им нужно было положить конец этому таинству. Прятать свои чувства, разрастающиеся с каждым днём всё больше, было невозможно. К слову, об их союзе первым узнал не Наруто. Первой узнала дочь Учих – Сарада. Она застала свою мать и мать Боруто вместе, когда они едва соприкоснулись губами. Конечно, она всё поняла сразу. Но ей однозначно не хотелось оставаться в том доме, и она сбежала. Женщины тут же бросились её искать. А нашли они её у соседки, пожилой добродушной дамы, всегда угощающей Сараду чаем со сладостями, когда та заходит после школы помочь с цветами. Девочка тогда наотрез отказалась возвращаться домой и твёрдо стояла на решении остаться с бабушкой. Сакура не хотела повышать на неё голос в такое время, при таких обстоятельствах, она боялась ранить её. Поэтому уступила. Да, оставить ребёнка практически у чужого человека – дико, ужасно дико. Но она доверяла соседке, да и другого выбора у неё, кажется, не было. Однако, даже при этом встречи с Хинатой не прекратились. И теперь они встретились снова. Горе, отчаяние и злость к самой себе канули в объятиях розоволосой возлюбленной. Эти объятия были столь трепетны, столь чудесны. Они всегда помогали справиться с ненужными мыслями. И поначалу напоминали давно изменившиеся объятия мужа. – Ты всё ему рассказала? – спокойно спросила Сакура. Но в голосе её чувствовалось сопереживание и понимание. – Да. Саске ещё не вернулся? – Нет, но должен в скором времени. Хотя его возвращения бывают крайне непредсказуемыми, – Сакура усмехнулась. – Ты ему скажешь? – Конечно… – она замялась на секунду, но, вдохнув поглубже, смогла произнести-таки то, что хотела уже давно, – любимая. Это первое нежное слово, подобно их первому поцелую, врезалось в память Хинаты. Она скромно улыбнулась. А на её щеках выступил счастливый румянец. В квартире было тихо. Только в одной комнате слышалось чьё-то сбивчивое дыхание. Это была спальня. А на двуместной кровати, стоящей прямо в середине красиво обставленного помещения, размещались две женщины. Сакура сидела на выпрямленных ногах Хинаты и, обвивая руками её шею, крепко прижимала её к себе. Руки второй находились сначала на талии Сакуры, а губы блуждали по её ключицам, выцеловывая там замысловатые узоры. Но когда близости стало не хватать ещё больше, те же бледные руки с изящными длинными пальцами начали блуждать по телу Учихи. Хотя, может, стоило теперь уже вернуть её прежнее имя Сакуры Харуно и называть даму так. Это было бы справедливо. – Хината, я не… – Сакура на какое-то время попыталась вытолкнуть из головы и сердца крик о том, как она желает возлюбленную. Это же было, кажется, неправильно? Две замужние женщины, с детьми, занимаются такими вещами. – Я тоже об этом думала, – Хината посмотрела в глаза розоволосой. – Если не захочешь, мы не будем. Но я счастлива сейчас. И хочу сделать тебя счастливой. Сакура задумалась. Но, вспомнив прежнюю «счастливую» жизнь, плюнула на всё и решила просто плыть по течению. По уносящему её в страну блаженства течению. – Хочу. Мы будем. Хината перевернула женщину на спину, подмяв под себя. Её губы покрывали нежную кожу щёк, шеи, снова ключиц, ямки между грудями. На правой груди она даже оставила памятный засос, который показывал, кому теперь принадлежит Сакура. И кто теперь будет вместе с ней счастлив. Чувство одиночества исчезло. – Продолжай, – шептала Сакура, прикрывая глаза и выгибаясь навстречу поцелуям. Хината заботливо сняла с партнёрши её одежду, оставив в одних трусиках. Следом на пол полетела и её собственные вещи. Однако, себя она не оставила ни с чем. Сейчас она чувствовала себя раскрепощённой, как никогда. Она не была, а точнее, ей уже не хотелось быть той застенчивой скромнягой, которой её привыкли видеть. Она хотела любви. И она её получала. Темноволосая припала к небольшой округлой груди Сакуры, целуя её. Она ласкала торчащие розовые соски языком, то забирая их в свой ротик, то выпуская наружу. Она оставляла вокруг них беспощадные укусы, которые, впрочем, были достаточно аккуратны, так что синяков не оставалось. Прекратив свои действия, Хината стала спускаться вниз, оставляя за собой влажную дорожку. Отогнув край трусиков, не став снимать их полностью, она легла между ног Сакуры и проскользнула вглубь неё языком. Харуно выгнулась и издала стон, не сумев сдержать его. – Хината… Я хочу тебя, – пытаясь сконцентрироваться и сказать это внятно, Сакура слегка нахмурилась, собирая остатки рассудка. Но мозг конкретно отключало. Да и думать ни о чём не хотелось. Хотелось только, чтобы этот момент никогда не кончался. Хината целовала промежность женщины, периодически прибавляя к этому действу язык. Затем она прикоснулась к клитору пальцами, стимулируя его. Когда Сакура начала стонать чаще, а стоны срывались на хрип, Узумаке вошла в возлюбленную указательным пальцем, медленно двигая им внутри. Поняв, что этого не хватает, она добавила второй. И третий. Она ускоряла темп, продолжая нежно целовать внутреннюю сторону бедра Сакуры. Последнюю охватила лёгкая судорога, и она вскоре кончила. Хината мягко улыбнулась, подтянувшись к женщине и глядя на неё. Они слились в уже жадном и похотливом поцелуе, дразнящим их обоих. Их языки сплелись внутри, танцуя страстное танго. И вот, уже Хината оказалась снизу. – Я тоже хочу сделать тебе приятно, – отрываясь от поцелуя, прошептала Сакура, пальчиками нащупав нежные складки внизу. Раздвинув их большим и безымянным пальцем, средним она начала гладить Хинату прямо там. Эта близость сводила их обеих с ума, кружила им головы. И даже от вида наслаждающейся её действиями темноволосой Сакура возбуждалась всё сильнее. Они обе были мокрые. Обе были горячие. И обе были влюблённые, словно девочки-подростки с их первой любовью. Единственное, то был уже не первый опыт. Теперь они были мудрее, опытнее и страстнее. Пальцы Сакуры спустя минуту уже хозяйски двигались внутри Хинаты, в то время как она сама насаживалась на любезно подставленную руку своей возлюбленной. Они трахали друг друга горячо, их руки были каждая в чужом тёплом соку. Сакура, находившаяся в своеобразной позе наездницы, скакала на Хинате всё быстрее и быстрее, пытаясь одной рукой опираться о ногу женщины, а другой удовлетворять её. Ритм дошёл до безумного. Они обе поняли, что такого секса у них не было ещё никогда. Они поняли, чего ждали всю жизнь. И теперь они ни за что не хотели отдаляться друг от друга, пусть даже если придётся поставить свою репутацию под угрозу. Сейчас было плевать. Приближаясь к оргазму, они жаждали друг друга всё больше, пытались стать ещё ближе, чтобы в финальной части слиться воедино. Кончили они почти одновременно, довольные и счастливые легли рядом, почти вплотную друг к другу. Хината обняла возлюбленную, а та легла на её пышные груди. Проведя по ним рукой, Сакура поняла, что хочет поцеловать их. Но на поцелуе дело, само собой, не кончилось. После всего произошедшего, когда они обе убедились в том, что хотят быть друг с другом, труднее всего было даже не разойтись с мужьями окончательно, а рассказать об искренних и волнующих сердца чувствах детям. Женщинам казалось, что самые близкие им маленькие люди, которым они отдавали всех себя, их не поймут. Но так или иначе сказать нужно было. К тому же, Сарада знала. А Боруто определённо о чём-то подозревал. В неведении оставалась только младшая Узумаке. Первым делом решили поговорить с Боруто. Хината, рассказав ему о разводе с его отцом, повергла мальчика в шок. Но ещё тяжелее было ответить на вопрос сына о том, любит ли она другого, что её сердце принадлежит не мужчине, а женщине. – Люблю… – Хината на секунду умолкла. – Боруто, дорогой, я люблю другую. – Что значит другую? – недоверчиво покосившись на мать, спросил он. – Сакура Учиха, помнишь её? Мама Сарады Учихи. Я люблю её. – Нет, – опешивший Боруто отпрянул от матери и отдалился на несколько шагов, теряя над собой контроль, – нет, так не бывает! Зачем ты обманываешь! У женщин не может быть такая любовь, как у вас с отцом! Так нельзя!! – слёзы покатились из его глаз, и он убежал. Хината не смогла догнать его. Её сердце разрывалось на части. Возможно, возлагать такую ответственность на собственного ребёнка было жестокостью, но рано или поздно он должен был узнать. Хината старалась быть как можно ближе к своим детям. И вот во что это вылилось. Несколько дней Боруто избегал матери, как Сарада избегала своей. В своём несчастье они объединились и даже пытались «развести» двух влюблённых. Но кроме их слёз и своих они ничего не получили. Хотя Хината и Сакура, отчаявшиеся, уже готовы были друг с другом проститься. Больше всего они заботились о детях и готовы были ради них пойти на всё. Даже вновь стать одинокими и несчастными. И неужели это был конец? На этом, значит, всё? И вот вновь всё вернулось к первому дню, к тому самому роковому дню, когда они пили у Сакуры на кухни. Но сейчас за бутылку браться они не решались. Они просто сидели, обречённо и печально всматриваясь в глаза друг друга, и смирялись с тем, что выхода у них нет. Неожиданно дверь квартиры скрипнула. Кто-то вошёл. Сакура подскочила на месте. Её сердце затрепетало, она подумала, что вернулся её муж. Но на пороге показалась хмурая Сарада. Мать облегчённо вздохнула. Но удивление вновь отразилось на её лице, когда из-за спины Сарады выглянули Боруто и Химавари. Боруто выглядел очень сердитым. Он стоял, сложив руки на груди и насупившись. Но стоило сестре ущипнуть его, как он поджал губы, но смягчился. Сарада подошла к матери, положив руку на её. Затем она взяла руку Хинаты и подтянула к материнской. Руки женщин оказались одна на другой, а их взгляды непонимающе метались, оказываясь то на сцепке рук, то на детях. – В общем, – начала с важным видом Сарада, поправив очки. – Это, скорее всего, неправильно, но родителей не выбирают. Да и мы все тут не такие уж хорошие, чтобы смотреть на вас как-то не так. Вы взрослые, делайте, что хотите. Только… – на этой фразе женщины буквально замерли, затаив дыхание. – Только Хината моим папой не будет. Все, кроме Боруто и Сарады, ударились в слёзы. Но даже они, продолжавшие с серьёзным выражением лица стоять на своих местах, не были больше злы. В конце концов, каждый имеет право на своё счастье.