Мир, который мы знали

— Потом не жалуйся, — многозначительно произнес Джон, сжимая сильнее мою куртку и вжимая в стену что было мочи. Напряжение так возросло, что к нему можно было прикоснуться. Еще секунда и запах тела поглотит меня полностью, страсть вытеснит все остальные чувства под диким напором. Я бегал глазами то к пересохшим потрескавшимся губам, то к поблескивающим в приглушенном свете очам, то к жадно глотающим воздух расширяющимся ноздрям Леннона, стараясь предугадать следующее действие и ждал, мысленно готовясь к нападению. Как я долго выжидал той минуты, когда ярый гетеросексуал признает свою неспособность противостоять чарам лучшего друга и окунется в маниакальный омут животной страсти… — Джон, что ты делаешь? — в тумане напряжения я услышал резкий горловой голос, протягивающий последний слог, не узнать тембр Джорджа невозможно. Мы однозначно пропали! Еще не успев стать любовниками, нас застукали, как глупых школьников, дрочивших в школьном туалете на отцовский журнал. Представляю отвращение, которое испытает малыш Джорджи, его ассиметрично скривившееся лицо и брезгливость вместо восхищения в глазах. Страшно поворачивать голову, я окончательно протрезвел. Слышу быстрое передвижение по комнате, скрипучий пол, руки отпихивающие Джона от меня, удар, недоумеваю… — Проснись Леннон! — кричал Джордж, повернувшись лицом к Джону, спиной ко мне. — Это же Пол! — указал в мою сторону. — Какого черта ты на него накинулся, как на фрица? Джордж знал, что стоит Леннону замахнуться, его сдует ветром. Он никогда не нападал на Джона, осознавая его физическое превосходство, но сейчас проявлял невиданную, и глупую на мой взгляд, храбрость. Мужество нашего друга поразило не одного меня, Джон притих, придерживая скулу и поражаясь отваге, с которой Харрисон защищал меня. Этому тощему мальцу удалось врезать грозе Ливерпуля, он осознает последствия? Для чего был этот кретинизм? — Харрисон! — прорычал взбешенный Леннон, как безумный зверь, хрустя кулаками. Но потом, будто очнулся от транса. — Накинулся? — куда делась его необузданная ярость? Неизвестно… Только Леннон притих, понимая, что чуть было не совершил величайшую ошибку в жизни, а юный соло-гитарист пришел на помощь не мне, как думал сам, а Джону. — А разве нет? — расхрабрился Джордж, видя непонимание в глазах оппонента. — Колотить лучшего друга из-за действия наркоты… ты себе бы потом не простил. Так что, не благодари, — гордо завершил «мой герой». Что же, пусть думает, что Джон хотел надрать мне задницу в менее извращенном смысле, его психика не сильно пострадает, а мне — гора с плеч. — Ты его тоже видишь? — удивлялся Леннон, оглядывая меня позади Джорджа. Его взвинченное состояние и «бред», оправдывали теорию Харрисона. Он измерил шагами комнату, затем подошел ко мне, погладил по волосам, потрепал куртку, улыбнулся и ущипнул за руку, я вскрикнул от неприятного ощущения в нежном месте. — Точно, визжащая, сучка, Поли, — закрыл глаза ладонью и истерически засмеялся, да так громко и раскатисто, что к каморку сбежались Бест и Ринго. У всех были одинаково ошеломленные лица, но Харрисон, к моему величайшему изумлению все разрулил. — Ребята расслабьтесь, Джон еще не отошел от наркоты, — все понимающе кивнули, даже я подыграл. — Джонни, золотко, может тебе лучше прилечь? — предложил Ринго. Леннон прекратил смеяться и обратился ко всем, игнорируя меня. — Я не поехавший, ясно?! Просто не вдупляю, какого черта он здесь оказался? — Хороший вопрос… — поразмыслил Харрисон. — А кто это? — вставил Ринго. Пит же по неизменному сценарию молчал. Все ждали моего ответа, его таить и не собираюсь. — Синтия попросила приехать и помочь вам с записью, — коротко и ясно. — Не нужны нам твои подачки! — отмахнулся Леннон. — Да, ладно? — саркастично спросил я. Сейчас вижу, что Джон все ещё таит обиду на сказанные год назад слова, как бы глупо это ни было. Ведь все подряд твердят ему без остановки, что путного из группы не выйдет, а обижается он только на меня, скотина… — Джон, но Стю не появлялся уже три дня… — пытался вставить Харрисон. — Плевать! Я не воспользуюсь милостью предателя! — упирается, но понимает, что я — последняя надежда. — И сегодня придет продюсер Тони… — Заткни хлебало, Бест!— барабанщик в кое-то веки попытался вставить хоть слово, но его заставили притихнуть. После Джон соизволил обратиться ко мне. — А ты проваливай! Пока я реально не избил тебя… — он ушел прочь, оставляя меня с уже просто «Жучками» без приставки. Не смотря на то, что их лидер выгнал меня, остальные участники не собирались его слушать, все же мы — добрые друзья, которые не виделись целый год! В нашем возрасте нежные чувства берут верх над здравым смыслом. Ребята дружелюбно встретили меня, попросили сильно не обижаться на Джона, так как дела и вправду шли плохо, он должен на ком-то отрываться, а я бы здорово исправил их плачевное положение; предложили вместе отдохнуть и после перекусить у них на первом этаже. Каждый интересовался родной стороной, жадно они расспрашивали меня обо всем, начиная с Ливерпуля, своих близких и родителей и заканчивая погодой и новомодными вещичками. Мы сели на скрипучие кровати и среди грязного белья и разбросанных вещей начали непринужденные беседы. После теплого приема эта каморка не казалась такой уж злачной; когда я ощутил свою нужность, благосклонность ребят их расположение к своей персоне, то грязные и смрадные запахи исчезли сами собой; а когда вспомнил, совместное звучание и гениальное междустрочие в наших простых и незатейливых песенках о глупой любви, ощутил себя на нужном месте. Да, с этими людьми тепло и комфортно, вот что значит настоящие друзья, только одного не хватает… Мы познакомились с Ринго. Можно соврать, что он отвратительный тип, которого я презираю, но зачем? Такой добрейший и великодушный человек заслуживает только оваций. Все в нем нравится: юмор и смех, улыбка и мудрость, драйв и грустные глаза. Да, в отличии от меня с Джонни и Джо, Рич — пожизненный аутсайдер. На нашем фоне кажется страшным и несуразным, талантом обделен основательно: ни голоса ни композиторских способностей, даже игра на барабанах у него любительская. Но когда он с нами — скучать невозможно. Теперь-то я понимаю, почему Джордж в шестьдесят втором крайне настойчиво просил принять к нам это чудо. Вспоминаю моменты того года и голова сама поворачивается в сторону Пита, который сегодня гораздо улыбчивее и разговорчивее чем обычно, сердце неприятно саднит. Он славный малый, но никогда не смог бы превзойти Ричи в человеческих качествах. Бест не виноват, но если бы мы так не поступили не раскрылся полный потенциал Джо. Ладно, ты здесь на неделю, нет смысла придаваться воспоминаниям, корить себя и оправдываться. Ведь миссия заключается в том, чтобы не допустить всех этих последствий. Проболтав так до заката, ребята предложили поужинать за счет заведения. Я то знаю, что такой услуги в «Топ-Тене» нет, они завуалированно предлагают поесть за их счет, но никогда не соглашусь на подобное: у ребят в кармане нет лишних грошей, чтобы самим нормально питаться, не то что платить за чужие харчи. Отмазавшись желудком полным пива и жутчайшей усталостью остался наверху. Лежа на кровати я пытался как можно четче распланировать свои действия касательно этой недели и битлов в частности, но мысли смешивались, образовывая психоделический коктейль, кои мы снимали в шестьдесят восьмом, не давая сосредоточится. Проснувшись, сразу обратил внимание на окно: уже ночь, возможно глубокая. Немного болит голова от выпитого на кануне пива и ломит тело от жестких пружин кровати, но в целом: я выспался и чувствую себя по меньшей мере как хороший крепкий кофе из турки. Молодой организм напомнил, что ему необходимо получать дополнительную энергию не только из хмельных напитков, потому прямиком направился на первый этаж. Спускаясь, предчувствовал, что отведаю какое ни будь рагу и послушаю друзей, но вышло не по плану: зал уже наполнился людьми, жаждущими как следует оторваться и напиться, так что у людей не будет времени на готовку. И шоу почему-то до сих пор не началось, хотя часы показывали десять вечера. Распихивая толпу, я подошел по ближе к сцене, на ней стояли ребята, все на своем месте кроме Стюарта, который, видимо, так и не явился. Джон курил и ругался с топой, Джордж сидел на колонке, а Пит за барабанами. Леннон заметил меня в толпе людей, посмотрел несчастными глазами медведя из зоопарка и опустил голову от бессилия. Да, бас сегодня очень нужен им… Они ждут его. Люди возмущались, но группа никак не реагировала на возгласы и замечания. Это похоже на Гамбург, но именно в этот вечер хотелось бы изменить традиции. Очевидно, выступление сегодня отменяется… В толпе мелькнула голова в дорогущей шляпе, тело этой головы пахло дорогим парфюмом и было одето не для сие заведения, скорее для легкого моциона с королевой-мамой. Я уже знал, что это — продюсер Тони Шеридана, ребята на сцене тоже поняли, паника на их лицах усилилась. Особенно, когда продюсер сел за бронированный стол у сцены и закурил. На ребятах лица не было, они сделались бледными. Сил моих больше нет выносить этой пытки. Как будто я страдаю вместе с ними… Резким движением запрыгиваю на сцену, неспешно беру гитару и надеваю ремень, под радостные лица Джо и Пита, и удивленное Джона. Неужели ты думал, что я не приду на помощь и останусь в стороне, когда ты так нуждаешься в ней? Идиота кусок… Тихо спрашиваю наш сегодняшний репертуар и начинаю программу. — Извините за задержку, дамы и господа! Мы начинаем! — с этими словами звучала не только песня, но и мелодия моего сердца. Словно с каждым ударом Пита бьется сердце, с каждым пафосным соло Джо моя душа переворачивается внутри тела, с каждой исполненной нотой в дуете с Джоном чувствовал бешеный прилив счастья. Лет двадцать пять не ощущал себя столь блаженно! Да, пожалуй в последний раз на крыше Эбби Роуд, когда наши с Ленноном голоса звучали в унисон, рядом любимые инструменты и друзья. Фанаты, а ныне просто случайная толпа, собравшаяся напиться и развлечься, смотрят с восхищением и после каждой песни взрывает зал аплодисментами. Это аншлаг! За все время выступления я не обратил внимание на продюсера, а когда мы объявили перерыв, то он сам подошел к нам. — Ребята, вы — то что нужно! Жду вас завтра на запись, — он протянул мне визитку с адресом, думая, что я лидер группы. Видишь Джонни, даже не участник, но уже претендую на лидерство. — Большое, спасибо! Мы обязательно придем, — любезно ответил и он ушел восвояси. Я развернулся лицом к ребятам, с их лиц не сходила улыбка. — Держи, от предателя, — отдал визитку Джону и ушел на улицу проветриться, оставляя его наедине с совестью. Прохладный ветер остудил потное лицо, я поправил мокрые волосы, сел на порожек и достав спички закурил. Зачем пришел на подмогу? Не хотел вмешиваться, даже мысленно обрадовался тому, что Стю подвел их, но как только посмотрел на лицо Леннона, что-то щелкнуло и я, как собачонка, помчался помогать… Он подошел ко мне со спины тихо, еле слышно. Но я узнаю его дыхание из тысячи. — Пол, — он начал. Я все так же стою спиной, поворачиваться не думаю. — я был не прав, прости за… — Предателя? — Не режь меня без наркоза, детка! Я и так страдаю… — От чего же? — невольно развернулся, уж больно хотелось посмотреть в это «страдальческое» лицо. Он не выглядел виноватым. Глупый мальчишка. — Из-за тебя… себя… нас, — он встрепенулся. — То есть, отсутствия тебя в своей жизни. — Сам захотел, чтобы я отвалил, — давлю сильнее. — Пол, ты — редкостная стерва! Сам знаешь, все было в порыве злости… — Я извинениям счет потерял! Писал каждый день, а ты не удосужился на ответ! — желчь вырывается вместе с болью, которую он причинил мне. — Нахрен мне твои извинения? Они пригодились только в толчке, когда закончилась бумага. Я хотел, чтобы ты был тут с... Нами! — Рад, что усладил твоей заднице, Леннон! — надоел бессмысленный диалог. Не хочу слышать все это дерьмо, разворачиваюсь и ухожу. Но как и много лет назад, Джон не дает проходу, перегораживая путь, а затем и действия, хватая за руку. — Не уходи, придурок! — Чего ещё? — Да, я тоже виноват… — он замялся. Совсем не любит извиняться. — Но ты не веришь в меня! Это причиняет боль! — Джон, в тебя много кто не верит… — Да насрать я хотел на остальных! Если ты в меня не поверишь, то кто? — Син, Мими, ребята… — Мне нужна только твоя вера! — сжал руку сильнее. Нет! Я не могу купиться на это… — Отлично, я поверю на ближайшую неделю и вступлю в группу, как ты хотел. — Вступишь? — Да, пока не закончиться возня с Шериданом. После я уеду… — он отпустил руку, холодно взглянув на меня. — И только? — Я обещал Синтии, — он притворно улыбнулся. —Придурок, — еле вымолвил и пошел обратно. Не знаю насколько за сегодня мы отдалились друг от друга, как повлиял прошедший год? Только предполагаю, что сделал ему очень больно…