Как в сказке 2

— Это и есть Друг. Он поможет избавиться от ошейника, — сказал Ральф, не смотря на Арси — всё его внимание было приковано к ржавому баку. — Это шутка такая? — нахмурившись, с недовольством, тихо, чтобы не разбудить пса, спросила кошка. Ей не нравилась вся эта затея и этот сомнительный Друг. Голубоглазая посмотрела на кота, который стоял боком к ней, и она могла видеть лишь его левый, голубой глаз с тонкой чёрной полоской зрачка. Он был сосредоточен и по-видимому собирался прыгать с крыши, а крыша была довольно-таки высокой. — Нет, — запоздало ответил Ральф на её вопрос. Больше не проронив ни слова, оттолкнувшись лапами от твёрдой шероховатой поверхности, чёрно-рыжий спрыгнул на металлическую крышку мусорного бака. Раздался громкий «бум!». Арси вздрогнула, припала животом к шиферу и, затаив дыхание, стала наблюдать за тем, что будет дальше. Кто знает, что у этого пса на уме? Вон он какой большой! Раз — вскочит на бак, два — цапнет её зубами (а она лежала на самом краю), три — и нет больше никакой Арси. О своём спутнике серая даже позабыла — вот что значит животный страх! А страху было откуда взяться. Ещё в первый день пребывания в кошачьем теле, она испытала на собственной шкуре остроту собачьих зубов. Да, ту мелкую собачонку, что пыталась отнять рыбу у её знакомого, кошка не испугалась и дала отпор. Но та дворняжка была маленькой и без поддержки в лице грозной стаи. Этот Друг тоже был один, но был просто огромный. Вопреки всем пессимистичным прогнозам голубоглазой, проснувшись, пёс не стал ни на кого бросаться. Более того — он поздоровался с Ральфом. С котом! — Здравствуй, старый знакомый, — с усмешкой поприветствовал он чёрно-рыжего. — Давненько ты не был здесь. Что привело тебя ко мне? — Мне, а точнее моей знакомой нужна твоя помощь, — без предисловий сразу сказал разноглазый. — Ну и где же она, твоя знакомая? — Друг стал озираться по сторонам и серая заметила, что пёс чуток подслеповат. — Арси, ты чего там к крыше прилипла? — Ральф посмотрел на крышу, чем выдал её местоположение. — Давай слазь оттуда! Друг тебя не тронет. Сглотнув неожиданно подкативший к горлу ком, Арси чуть привстала и нерешительно посмотрела вниз. Пёс посмотрел на неё своими серыми глазами и кошка с трудом подавила в себе желание зашипеть и показать острые коготки. Подумав, что терять ей уже не чего (кроме собственной жизни, конечно), она, наконец, спрыгнула и, как Ральф двумя минутами ранее, приземлилась на крышку бака. В голове появилась мысль, что сейчас она похожа на решившую покончить с жизнью самоубийством. — Спускайся уже, я тебя не трону, — проворчал Друг. Она приземлилась на грязный асфальт рядом с Ральфом. Кот указал псу на розовый потрёпанный ошейник на шее серой красавицы и кивнул, мол, не впервой, знаешь, что делать. Арси снова распушила хвост, когда Друг стал наступать, приоткрыв пасть, из которой виднелись пожелтевшие острые клыки, но постаралась не зашипеть, смутно понимая, что будет дальше. Сердце, кажется, остановилось. Пёс без колебаний бросился на прижавшуюся к земле кошку. Она почувствовала, что что-то рвануло на её шее. Спустя минуту открыв глаза, она увидела у своих лап розовые клочки искусственной кожи — то, что осталось от ненавистной «удавки». Послышался судорожный вздох — голубоглазая вспомнила, как дышать. — Вот и всё, — сказал Ральф, кажется, улыбнувшись. — А теперь попрошу покинуть мою территорию, — грубо сказал пёс и, развернувшись, ушёл к своим бакам, где и прилёг и, кажется, уже уснул. — Пошли. — Чёрно-рыжий направился в противоположную от баков сторону. — Не будем старику мешать. — А куда мы теперь? — Теперь ты свободная кошка. А каждая свободная кошка в этом городе должна знать, где находится кошачий квартал. — Кошачий квартал? — Арси задумалась. Такого в Иаконе нет. По крайней мере, на человечьих картах. — Ага, — кивнул кот. — Ты скоро увидишь. «Да, — подумала голубоглазая, — теперь я «свободная кошка». Но недавно я была человеком… А может мне приснилось, что я была человеком и меня понимал Оптимус? А может и не было никакого Оптимуса?»

***

Проклятье, что поразило девушку, стало медленно забирать её память и прошлое. Её забывали. Теперь, когда Лия приходила в гости к Праймам, то уже не говорила об Арси, не рассказывала о тех историях, что случались с ними. Стала забывать или уже забыла? А вдруг всем, кто знал эту синеволосую бестию, стало казаться, что она — это просто сон. Сон, который стали забывать. Все. Кроме него. Оптимус помнил её и искал везде: дома, на улице, в парке. Арси была не права, когда считала, что синеволосый забудет о ней в первый же день её отсутствия. Как же она ошибалась.