Ache for you

— Давай, вставай.  Маленькие капли звонко цокают по каменному полу, брызгают в лицо, чертя тонкие алые дорожки по бледной коже, спускаясь к шее. Запах крови щекочет ноздри, проникает глубже, заполняет лёгкие, струится по венам. Впитывается в тело, вызывает судороги в застывших мышцах. И жажду. — Ну же. Хватит занимать место в моем подвале. Тут и без тебя его мало. Ганнибал вздрагивает, неловко дернувшись, и медленно открывает глаза. Кожаные ремни, перетянувшие тело, немедленно дают о себе знать, обжигая кожу вшитым в них серебром. Слабость и боль настолько сильны, что он не в состоянии даже держать глаза открытыми. Сколько он провел в анабиозе — месяц? Полгода? Год? Сложно сказать наверняка. Уилл держит над ним ладонь, на которой виднеется свежий порез, и кровь капает Ганнибалу на лицо — такая же восхитительно сладкая, как и в прошлый раз. Он помнит ее вкус. Лучшее, что он когда-либо пробовал. — Чего ты ждёшь? — раздражённо говорит Уилл. Ганнибал с трудом поднимает на него взгляд. У него нет сил даже слизать алые капли с губ, но на Уилла он смотрит внимательно. Изучающе. Уилл осунулся и словно постарел: между бровей залегла морщинка, лицо похудело, волосы давно не стрижены — темные кудри спадают почти до плеч, закрывая высокий чистый лоб. Только глаза такие же синие и яркие, как в прошлый раз. — Тяжёлое выдалось время? — с трудом произносит Ганнибал, и эта короткая фраза отбирает остаток сил. Уилл не отвечает ему. Наклоняется и тормошит за плечо, грубовато дергая наверх. — Эй, вампирская сволочь. Вставай, кому говорят. — Не могу. — Черт, — ругается Уилл. Кровь по-прежнему сочится у него из ладони, и Ганнибал не может отвести взгляда от маленьких, едва заметных капель, падающих на пол. — Руку… — шепчет он, кивнув на раненую кисть Уилла. — Дай мне руку… если хочешь, чтоб я встал. Уилл с сомнением глядит на него, сжимая ладонь в кулак. Собирается замахнуться для удара, похоже. Но в последний момент решает передумать. — Покусаешь — убью. Он подносит руку к лицу Ганнибала — и запах крови выбивает из головы все мысли, которые там ещё были. Ганнибал тянется к нему, осторожно касается языком тонкого пореза, чувствуя, как живая кровь вливается в него, принося с собой лёгкость и новые силы. Ладонь Уилла такая горячая, что обжигает сильнее серебра, сильнее солнечного света. Ганнибал закрывает глаза, скользя кончиком языка вдоль раны, слизывает выступающие капли, касается губами, слегка посасывая тонкую кожу, и кровь льется сильнее, наполняя его рот. Он судорожно глотает, одновременно желая напиться быстрее и растянуть наслаждение, потому что знает, что долго наслаждаться ему не позволят… Уилл жмурится, когда Ганнибал проводит языком по его пальцам, обхватывая их губами. Ощущать во рту горячую плоть — это почти так же, как кровь на вкус, только ещё сокровеннее. Тонкая кожа между пальцами, которую хочется разорвать, суставы, упирающиеся в нёбо… Язык Ганнибала скользит, обводя каждую фалангу, и клыки слегка прикусывают мягкие подушечки, будто показывая свою остроту. Уилл выдыхает, когда Ганнибал берет средний и указательный в рот целиком, сжимая зубами, и с губ его слетает тихий, короткий стон. — Хватит… всё… Ганнибал обсасывает его пальцы, раздвигая их языком, а потом возвращается к ране, слизывая сочащуюся кровь по капле. Он чувствует, как учащен пульс Уилла, как дыхание с хрипом вырывается из груди, и его практически сводит с ума запах возбуждения. — Прекрати, — шипит Уилл, резко открывая глаза. Выдергивает у него изо рта свои пальцы и отступает на шаг, тяжело дыша. На лбу у него блестят капельки пота, и он вытирает их рукавом, пряча взгляд на мгновение — Ганнибал в это время успевает заметить, как дрожат его руки. — Теперь ты можешь встать? — Развяжи меня. Уилл смотрит на него мрачно и подозрительно, и Ганнибал улыбается, понимая, что он чувствует: Уилл раздражен, потому что ему не должно было понравиться. И все же понравилось. — Ну же. Тебе все равно придется, если ты хочешь, чтобы я сделал то, что тебе нужно. — А ты знаешь, что мне нужно? Уилл осторожно расстёгивает пряжку на первом ремне, и Ганнибал невольно вздрагивает, когда его касаются тёплые руки. Следит за тем, как пальцы ловко расправляются с ненавистным металлом, как играют, натягиваясь и расслабляясь, сухожилия под тонкой кожей на внешней стороне кистей. Так красиво. Словно струны виолончели. Или рояля, и в таком случае пальцы — клавиши. Ганнибал, моргает, отрываясь от его рук и переводя взгляд на лицо.  — У тебя красивое тело. — Что? — Ты красив, — повторяет Ганнибал. Уилл отстёгивает последний ремень и выпрямляется, откинув его в сторону. — Зачем ты говоришь мне это? — Хочу, чтобы ты знал, — пожимает плечами Ганнибал. — Правду говорить легко и приятно. Уилл хмурится. Не знает, как отреагировать, пытается спрятаться за привычной маской показной грубости — и не может. — Вставай, — угрюмо бросает он. — Поможешь? Уилл колеблется пару секунд, но все же протягивает ему руку. Здоровую. — Слишком много просьб на единицу времени. Мой лимит не вечен. — Ты ведь тоже собираешься попросить меня о чем-то, — Ганнибал хватается за его ладонь, поднимаясь с пола. — Услуга за услугу. Он не хотел этого делать, но чувствовать тело Уилла так близко — живое, тёплое, с пульсирующей по венам сладкой, горячей кровью — было слишком умопомрачительно, чтобы его не коснуться. Он должен коснуться. Он слышал о таком — когда к кому-то влечет так сильно, что становится мало выпить его кровь. У вампиров это называется безумием, у людей — любовью. С губ Уилла слетает длинное, замысловатое и довольно грязное ругательство, когда Ганнибал падает ему на грудь, обхватив руками за талию и крепко прижавшись. — Сука, да ты в край охренел… — Я не смогу идти, — шепчет Ганнибал, сползая ниже и утыкаясь лицом ему в живот. — Мне нужна помощь. И кровь. — Блядь, отцепись от меня. Ганнибал приподнимается, впиваясь пальцами ему в плечи и прижимаясь щекой к шее, вдыхая запах его волос. Биение пульса — так близко к его клыкам, одно движение — и кровь фонтаном забьет из артерии, орошая стены и кафельный пол. Можно будет напиться всласть, почувствовать ее неповторимый вкус — Ганнибал никогда прежде не пробовал ничего подобного, такого сладкого, что даже горчит на языке. Такого живого. Удивительно, но Уилл, кажется, не боится вовсе. — Вампирская сволочь, — продолжает ругаться он, направляясь к выходу с Ганнибалом у себя на груди. — Решишь меня сожрать — убью. Ганнибал усмехается в ответ. — Ты угрожаешь мне уже второй раз. — Ты уже второй раз позволяешь себе лишнего. Подъем по откидной лестнице вдвоем — дело весьма затруднительное, и Уиллу приходится придерживать его за талию. Ганнибал тихо ухмыляется ему в шею, когда теплая рука ложится на поясницу, прижимая крепче. Тело его кажется на ощупь тоньше, чем на вид, даже как-то хрупче — один удар, и позвоночник сломается, затрещат ребра, полопаются вены и артерии… Ганнибал касается пальцами его волос, и почему-то ему не хочется, чтобы тепло покидало это тело. — В гостиной меня ждёт босс. Джек. Будь добр прекратить меня лапать хотя бы перед ним, — шипит Уилл, выбираясь из люка в прихожую и вытаскивая за собой Ганнибала. Ганнибал щурится от слабого солнечного света, пробивающегося сквозь плотно сдвинутые шторы, и молча кивает. Перед дверью в гостиную он правда отпускает Уилла, длинно проведя пальцами по его руке напоследок. — Это он? — спрашивает темнокожий мужчина, как только они входят в комнату. Приглядывается и неодобрительно качает головой. — Побитый какой-то. — Восемь месяцев в подвале, Джек, — кривится в ответ Уилл. Значит, восемь месяцев. Хорошая новость — не придется, по крайней мере, менять стиль одежды. Джек рассматривает его, нахмурив брови, презрительно хмыкает. Уилл тем временем достает из шкафчика антисептик, щедро поливает рану на ладони и небрежно завязывает бинтом. Потом устало опускается в кресло напротив и закрывает лицо руками. — Джек, у нас нет выбора, — медленно произносит он. — Если мы хотим поймать твоих фриков, нам нужен кто-то, кто знает их лучше нас. Ганнибал вскидывает голову, но Уилл не обращает на него внимания. — Этого мы хотя бы можем контролировать. — Контролировать? — шипит Ганнибал сквозь зубы. — Захлопнись. Уилл переводит на него жёсткий, злой взгляд. В потемневших глазах мелькает красное, и Ганнибал невольно закрывает рот, обрывая фразу, уже готовую сорваться с языка. — Я прослежу за этим, — добавляет Уилл, вновь поворачиваясь к Джеку. — Как знаешь. Я все равно не одобряю, — Джек встаёт на ноги, оправляя пиджак, и явно собирается уходить. — Под твою ответственность. — Разумеется. — Узнай, что ему нужно — наверняка же что-то нужно, таким не может быть ничего не нужно — и приступайте завтра. Эй, ты, — он кивает Ганнибалу и машет ему рукой. — Поедешь со мной. — Полагаю, стоило сначала спросить моего согласия, — цедит Ганнибал. Джек ему не нравится. Его грубость — совсем не та, что грубость Уилла, его грубость прячется за маской должности и отвратительна настолько, что от нее несёт гнилью. И кровь — наверняка такая же. — Твоего согласия никто спрашивать не собирается, — Уилл встаёт на ноги и делает шаг к Джеку. — И никуда он не поедет, Джек. Останется здесь. — С тобой? Почему? — Хочу быть уверен, что он никого не сожрёт у вас в отделе. — Вот как… — Джек недовольно хмурится, переводя глаза с одного на другого. — А если он сожрёт тебя? Уилл бросает мимолётный взгляд на Ганнибала и ловит его взгляд в ответ. — Не сожрёт. — Завидую твоей уверенности, — поправляя пальто, бурчит Джек и толкает дверь. — Скинешь смс, что эта тварь потребует… — Костюм-тройку в ателье на заказ по моему эскизу и два литра медицинской крови в день, — быстро произносит Ганнибал. Джек замирает у двери, забыв опустить ногу, а Уилл фыркает и смеётся. — Точно, охренел… — Привык ко всему лучшему, — скалится Ганнибал в ответ. — Зачем тебе костюм? Ты же вампир, черт возьми… — А ещё психотерапевт и уважаемый член общества. — Блядь… Уилл снова закрывает глаза руками, и Джек мрачно щурится, наблюдая, как он отчаянно трёт пальцами веки. — Уилл, во что ты влип опять? — Джек, давай завтра. Все завтра, окей? — Под твою ответственность, — повторяет Джек, прежде чем выйти из комнаты. Они остаются одни, и Уилл устало падает в кресло, стоит только двери захлопнуться за Джеком. — Задолбало все… Он тянется к кофейному столику, на котором стоит бутылка виски, наливает в стакан на два пальца и выпивает залпом. — Чего стоишь? — кивает Ганнибалу, плеснув себе ещё. — Располагайся. И не говори мне ничего, не хочу слушать. Психотерапевт, надо же… Ганнибал некоторое время переминается с ноги на ногу, а потом медленно опускается на пол возле него. Сыграть нерешительность, чтобы тебе поверили — сложно, но иногда стоит попробовать. — Не всё вампиры — такие, какими их рисует воображение людей, — шепчет он, осторожно касаясь пальцами колена Уилла. — Чтобы выжить в современном мире, приходится сливаться с ним. — Кажется, я сказал, что ничего не хочу сегодня слушать, — угрюмо бросает Уилл, допив свой виски. — Сегодня я хочу быть пьяным и не думать обо всяком дерьме. У меня выходной. Ганнибал улыбается, кладя голову ему на бедро и медленно пробираясь рукой от колена выше. — Ты напряжен. Постоянное напряжение плохо сказывается… — На чем? — невольно спрашивает Уилл. — На вкусе крови. Он фыркает, откинув голову, и закрывает глаза, когда рука Ганнибала поглаживает металлическую пряжку на его ремне. — Ты, блядь, опять позволяешь себе слишком много, — шепчет он и вздыхает, услышав металлическое звяканье и короткий визг молнии на брюках. — Я хочу помочь тебе, — Ганнибал касается языком его члена, и Уилл вздрагивает, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. — Снять напряжение. Расслабиться. Кажется, ты не против. — Откусишь — убью. Уилл с коротким стоном сползает в кресле, широко расставив ноги, и кладет руку на голову Ганнибала, перебирая пальцами волосы и притягивая ближе к себе. Ганнибал проводит ладонью по внешней стороне его бедра, от колена до паха, слегка сжимая напряжённые мышцы, обхватывает рукой его член. Медленно поглаживает большим пальцем головку, облизывает ствол и наконец берет в рот, смыкая губы и задавая рукой неспешный, размеренный ритм. Уилл вздрагивает и впивается сильнее ему в волосы. — Холодно, черт… Ганнибал ухмыляется про себя, двигаясь быстрее, кладет руку ему на живот, поглаживая тёплую кожу, заводит за спину, слегка надавливая пальцами на позвоночник. Позвонки выступают необычно сильно, и Ганнибал думает, что хотел бы увидеть Уилла полностью обнаженным — убедиться в своих мыслях о нем. О том, что простой человек может быть красив, неся в себя только свою собственную красоту, не приумноженную ничем — ни искусственным воздействием, ни вирусом… Уилл выгибается в кресле, прижимая его голову к себе, входя глубоко в горло, резким движением дёрнув его за волосы. Внезапно весьма болезненно. — Охрененно… — шепчет он. Ганнибал наблюдает, как вздымается и опадает его грудь под клетчатой тканью рубашки, как впиваются в подлокотник тонкие пальцы, как он хватает воздух пересохшим губами, и думает, что да — именно так. Особенно когда Уилл кончает ему в рот, и его сперма кажется Ганнибалу сладкой на вкус — почти такой же сладкой, как его кровь. — Охрененно, — повторяет Уилл отдышавшись и отпустив его волосы. Ганнибал устраивается между его ног, прижавшись головой к его груди, и слушает как часто бьётся сердце под ребрами. — Эм-м. Как тебя зовут вообще? — немного помолчав, спрашивает Уилл. — Кажется, теперь неприлично будет звать тебя вампирской сволочью. Вопрос звучит настолько нелепо, что хочется рассмеяться, но Ганнибал только тихо фыркает. — Ганнибал. Доктор Ганнибал Лектер. — Вот как, — Уилл шарит рукой в поисках виски, наливает и делает маленький глоток. Задумчиво качает стакан в руке, а потом внезапно протягивает Ганнибалу. — Тогда повторю — это было охрененно, доктор. — Мне не нравится слово «охрененно», — Ганнибал скалится, принимая напиток. — Будешь учиться выражаться литературным языком, с обоснованием всех используемых лингвистических конструкций. И отпивает виски, мстительно наблюдая, как меняется выражение на лице Уилла.