Манящая тьма

      Мир снов выворачивает реальность наизнанку. Рисует нам причудливые образы. С древних времен люди пытаются разгадать тайны сновидений, но истина постоянно ускользает так же, как и некоторые образы из снов.       Почему же нас так влечет мир снов? Он не контролируем, абсурден, волшебен и рисует то, чего не может быть. Но если долго погружаться в него, он может захватить. — Это только сон.       Сарада идет по улице и видит, как у одного из окон мать успокаивает заспанную малышку. — Этого не может быть на самом деле. Просто забудь. В следующий раз, когда уснешь, оно не повторится.       «Эх, если бы это было так», — мысленно вздыхает Сарада.       «Что я слышу? Неужели тебе надоела моя компания? Или все же она тебя пугает?» — знакомые ноты насмешки тут же отзываются в ее голове. Учиха Мадара в ее сознании не спит никогда.       Каждую ночь он является к ней. Гулкими тяжелыми шагами рассекает темноту и захватывает все пространство, топя ее в густой крови, воспоминаниях и боли. С его слов, она напитывает ее сознание все болью клана. Тем, что нельзя забывать ни одному Учихе.       После пробуждения липкий пот застилает глаза и покрывает тонкой сеткой всю бледную кожу. Горячий душ — как попытка согреться и смыть с себя всю ту грязь, в которой ее вымачивают каждую ночь. Безуспешно.       Она сказала ему «Да». Попросила силы. Взглянула на его мир. И теперь этот мир тщательно перемалывал ее.       Красное платье сменилось коротким черным кимоно на запах из грубой ткани. Отросшая челка больше не падала на глаза, полностью открывая лицо. А глаза, по форме напоминающие широкие зеленые глаза матери, что всегда светились добротой и смирением, источали холод и ненависть.       Сакура узнавала этот взгляд. Саске смотрел на нее похоже когда-то давно, тогда, когда тьма поглощала его. Это пугало. Но она не знала что делать.       «Саске… Что-то происходит с нашей дочерью. Она совсем отдалилась. И смотрит так… Как смотрел ты. Но у нее не было на это причин. Только ты сможешь ее понять. Только ты сможешь это изменить»       Рука дрожала, когда Сакура выводила эти строки на маленьком почтовом свитке. Ястреб Саске давно не залетал в Коноху. Она и сама старалась не однократно призвать его. Результата не было.       Все началось после возвращения команды №7 с той злополучной миссии. Ребята были еле живы, на Сараде же не было и царапины. Сакура тогда заметила, что Саске напряженно вглядывался в гунбай, а после покинул деревню.       Сакура так радовалась возвращению дочери с тяжелой миссии, окружала ее теплотой и заботой, но в ответ получала лишь злость и грубость. Они никак не могла понять, чем заслужила такое.       Сарада менялась. Каждый день. С каждым пробуждением новый кусочек тьмы оседал в ее душе. А когда, при виде Боруто, Мадара по привычке шептал ей: «Давай убьем его», она уже начинала задумываться.       Каждый день она слушала истории о своем клане. И эти рассказы походили на правду куда больше чем то, что писали в учебниках. Даже после войны, после того, как вся правда вскрылась, их историю не переписали. Ненависть и недоверие к Учихам была удобна. Это куда проще, чем признать, что наследие в виде рук по локоть в крови осталось за плечами многих семей.       Исказилось все. А деревня, задумавшаяся ради мира, оказалось, была построена ценой множества смертей.       Сараде было противно ходить по этим улицам, смотреть в лица этих людей. Теперь она замечала на себе боязливые и недовольные взгляды. — Конечно, Сарада-чан, ты не виновата в том, что творил твой отец, — охали женщины в возрасте. — А правда, что все Учихи чокнутые? — бестактно задирали хулиганы. — Правда лишь в том, что мой клан перебили как скот, ради вашего спокойствия, — огрызалась Сарада.       Она покажет им, чего стоит имя Учиха. Но для этого ее глаза должны стать сильнее.       Даже Сакура опасалась ее. Как-то раз она пыталась завести с ней разговор, но в ответ получила лишь пронзительный злобный взгляд. Все внутри тогда дрогнуло. И она приняла тот факт, что дочь ее избегает.       Мир снов уносит ее все на более продолжительное время. Сакура переживает из-за того, что ее дочь с каждым днем проводит во сне все больше времени. Она спит и никак не может выспаться. — Наруто, мне очень больно от того, как Сарада со мной обходится. Я ведь так ради нее старалась. Пыталась дать все то, чего многие были лишены в наше время. Эти Учихи меня убивают. Прошу, поговори с ней. Раньше она прислушивалась к тебе, — роняла слезы Сакура в кабинете у Наруто. — Это было раньше… — тяжко вздыхал Хокаге.       Некогда младшая Учиха часто заходила в резиденцию, чтобы помочь с документами и поговорить. О миссии, книге, фильме, новостях или просто о том, что беспокоит мысли. В последнее время она почти не заходила. Наруто пришлось самому пригласить ее на разговор. — Сарада, тебя почти не видно, что-то случилось? — мягко начинает обещанный разговор Наруто, заботливо предлагая девушке чай.       Он знал эту девочку с рождения. Странно было наблюдать за тем, как годы сделали ее красивой девушкой. Только красота эта была в равной мере манящей и опасной. — Была занята, — ответ холоден.       Сложно вести разговор с человеком, который этого не хочет. Но у Наруто достаточно опыта в общении с подобными людьми. Не зря же он умудрился завести друга в лице Саске. — А как же ваши слова о том, что нужно уметь принимать темноту в себе, — Сараду удается вывести на эмоции и спустя время она выдает эту фразу, больше похожую на претензию. — Вот она, моя тьма. Я приняла ее. — Да, но эта темнота поглотила тебя, — Наруто расстроено качает плечами.       «Вот он твой идеал? Продвигает идеи дружбы и мира. Но поменялось ли что-то за время его правления? Или военная машина Конохи остановила свой ход? Опять скажешь, что твой обожаемый Хокаге не такой? Ах да, он же наша первая любовь»       Голос Мадары в голове заливается издевками.       «Больше нет»       Сарада все чаще говорит с внутренним голосом, забывая о тех, что окружают ее. Вот и сейчас она уходит из резиденции Хокаге, оборвав разговор. — Похоже, мы ее потеряли, Сакура.       Наруто стоит у окна и с грустью смотрит, как точеная фигурка растворяется в ночи.       Пролетели еще два года. Черной тенью она идет по улицам деревни. Люди вокруг все больше напоминали чужаков. А ненависть появилась даже к некогда самому близкому человеку — матери.       Она пуста. В пустоте нет идеалов, надежд, ожиданий. Проклятые глаза Учиха заставили ее разочароваться во всех постулатах деревни.       Идолы с грохотом летят с горы.       Наруто представлялся юной Сараде идеалом чести, целеустремленности, доброты и многих других положительных черт. Теперь он видится образцом глупости.       Вечером девушка старательно расчесывает длинные волосы и туже завязывает багровый пояс черного платья на запах. Утонченная, холодная, смертоносная. Она похожа на невесту смерти, когда смиренно ложится на заправленную кровать. Бледные руки в беспалых перчатках сложены под грудью.       У нее сегодня свидание. Во сне. Инициатором встречи в этот раз становится она сама. Не от отчаяния, а по доброй воле. — Старику льстит такое внимание, — голос раздается из тьмы.       Странно, в прошлые втречи сначала появлялось окружающее пространство, а после материализовался сам Учиха. — Почему я ничего не вижу, — голос требователен. — Местные красоты, то, куда заносят тебя сны, это всего лишь отражение твоего внутреннего мира. Вот и ответь сама на свой вопрос. — Но как же река… — девушка вспомнила прошлую встречу. — В тот раз я показывал тебе свою сторону. Можно сказать, пригласил в гости.       Медленно из кромешной тьмы начинают проглядывать белесые очертания кожи и светиться красным глаза. — Малышка снова пришла просить силы? Но я уже дал все что мог. В прошлую встречу тебе был раскрыт секрет мангеке. Дальше дело за тобой. — Я больше не малышка. И пришла не за силой, — голос звучит уверенно. — И что же тогда тебе нужно? — Мадара насмехается. — Мне нужен смысл. Куда идти и зачем. Ты показал, что все мои идеалы были ложными. Но что теперь? Как я смогу стать Хокаге без конкретной цели? — Учихи не становятся Хокаге. Мы только гибнем от их руки.       Голос Мадары с и без того нечеткими очертаниями снова начал растворяться во тьме. Теперь окружающий мрак словно обрел плотность. Он медленно обволакивал девушку, сначала нежно обнимая, а после сдавливая как в тисках. — Тебе нужен смысл? Думаю, я знаю, где ты его сможешь найти.

***

      Обычно, находясь в мире снов, не было ощущения своего тела. Сарада могла передвигаться, шевелить руками и ногами. Но если бы она выполнила пресловутое «ущипни себя, чтобы понять, что не спишь», она ничего бы не почувствовала. Но сегодня во сне все было иначе. Это удалось понять еще до того, как тьма отступила.       Прошло несколько минут до того, как она поняла что темнота вокруг сохраняется из-за закрытых глаз, а сама она лежит на чем-то твердом. Веки раскрывались с большим трудом. — Кто это? Еще одна Учиха? — рядом раздался неприятный женский голос. — Еще одна?       Сараде было не привычно слышать о себе что-либо кроме слов укладывающихся в концепцию того, что они с отцом были последними представителями их клана.       Когда глаза почти удалось раскрыть, ситуация немного прояснилась. Она лежала на полу полностью деревянной комнаты, под спиной был жесткий футон. В одной из стен было не застекленное окно из которого пробивались утренние солнечные лучи. Единственная в комнате дверь седзи представляла собой деревянную раму, обтянутую желтоватой рисовой бумагой. Повернув голову в сторону Сарада обнаружила поблизости с собой плетеный столик, на котором дымились благовония и стоял глиняный чайничек с пиалой. Комната выглядела очень традиционной. С трудом ей удалось вспомнить, что похожий стиль она видело дома у Шикадая. Но это был явно не он.       Ощущение, что она больше не спит не покидало. — Томико, это же гостья господина Мадары. Не шуми, дай девочке отдохнуть. Господин сказал, что у нее была долгая дорога.       Переведя усталый взгляд на источник шума, Сарада увидела двух женщин. Одна была примерно ровесницей ее матери, другая значительно старше. Они обе были похожи: черные волосы, собранные в тугие прически, темные глаза, бледная кожа и кимоно в пол. Та, что звалась Томико, была моложе и с интересом трясла перед собой платье Сарады, рассматривая небольшой герб в виде веера на спине. — Откуда она? Какое интересное платье. Никогда не видела такого полотна, — Томико тщательно ощупывала ткань платья, находя ее необычной. — Вот как проснется, так и спросишь. Хватит глупых вопросов. Забирай уже в стирку ее вещи и оставь сменную одежду. — Юко-сан… А одежду какую? С гербом клана или без? — Конечно с гербом, она все-таки одна из Учиха.       Под ворчание более взрослой женщины они покинули комнату, так и не заметив пробуждения Сарады.       «Гостья господина Мадары»… Куда он занес ее на этот раз? Традиционная обстановка в помещении и соответствующий внешний вид женщин, а так же уважительное упоминание о явно живом Мадаре наталкивало на один вывод. Она в далеком прошлом. На сон было не похоже, за эти годы Сарада смогла узнать о них буквально все, копаясь в природе такого странного соседства в мире грез со своим предком. А теорию о путешествиях во времени она отметала, как абсурдную с научной точки зрения.       В замен ее одежды был представлен похожий вариант. Такие юкаты Сарада часто видела на страницах своих энциклопедий. Руки проскальзывают в широкие рукава.Черная плотная хлопковая ткань приятно холодила кожу, когда юката запахивалась на ней. Пояс завязывался ловким движением и плотно обхватывал тонкую талию. Ей нравился ее внешний вид. Только деревянная обувь оказалась неудобной и слишком шумной. Задаваясь вопросом о мастерстве бесшумного передвижения, Сарада вышла из места своего временного размещения.       «Пройтись по округе, найти Мадару и все разузнать».       План был прост и четок.       Дом главы клана был большим. Много комнат, широкие коридоры. Чудесный внутренний дом с озером и ивами. Сарада вспоминала их маленький домик, кредит за который мать выплатила только недавно и грустно усмехалась. Почему-то она не могла представить Сакуру в этих условиях. А вот отец с его сдержанностью и равнодушием сюда бы явно вписался.       По всей видимости, обитатели дома настороженно относились к чужакам. Без лишних объяснений было сказано, что Мадара ушел к Хокаге по делам деревни.       «Деревня. Хокаге. Так значит, Коноха уже существует. А Учиха живут в своем квартале».       Сараде было интересно пройтись и увидеть, что же эта территория представляла из себя. Отец почти не вдавался в подробности и не рассказывал о детстве. Просто говорил, что с теплом вспоминает время проведенное тут.       На улицах играли дети, их матери торопились в продуктовые лавки, старики размеренно грели свои уставшие косточки на солнце и болтали о былом. Жизнь кипела своим чередом.       «Даже не верится, что сменится всего пара поколений и всех их потомков перережут».       Сараду передернуло. Представилась картина с опустевшими улицами и заброшенными домами, среди которых ходил мальчик. Почему-то ей казалось, что Саске часто возвращался сюда.       Территория клана Учиха была отгорожена высоким забором и внушительными воротами. Выйдя за них и немного пройдясь по Конохе, Сарада сделала неумолимый вывод.       «Больше похоже на резервацию»       Ее разозлило такое положение. Отчего-то ей представлялось, что в древности Учихи были гордостью деревни.       Мадару она обнаружила у главных ворот. Они что-то живо обсуждали с Первым Хокаге. Как вдруг неподалеку от них с шумом упала девчушка, удирающая от хулиганов. Мадара поспешил на помощь. Этот простой жест показал Сараде, что ее предок заботился о жителях деренви не меньше, чем Хаширама. Но в ответ на свой порыв он получил лишь оглушительный плачь от ребенка, девочка была напугана. Такая реакция явно его расстроила. — Ты бы причесался и улыбался хоть иногда. Тогда, глядишь и детей бы пугать перестал, — Хаширама дружески похлопал по плечу Мадару. — Не такой уж я и страшный, — пренебрежительно фыркнул Учиха. — Ага, именно поэтому все дети Конохи скоро друг дружку тобой пугать будут, — залился смехом Первый.       Сарада стояла неподалеку, прислушиваясь к разговору и тоже усмехнулась.       Похоже, она была замечена, так как уже вскоре друзья распрощались и Учиха направился прямиком к ней. — Ну здравствуй, малышка Сарада. Похоже, на этот раз тебя вижу не только я. — Не объяснишь почему? — девушку и саму мучил этот вопрос с момента ее пробуждения. — Думал, ты сама мне расскажешь.       Учиха выглядел озадаченным. Он явно не понимал, что происходило. Накануне его люди нашли неподалеку от границы квартала девушку. Мадара без труда узнал ее. Но решил дождаться, когда она придет в себя, чтобы получить объяснения. — Я просила тебя помочь найти мне смысл дальнейшей жизни, а ты отправил меня сюда.       Они не торопясь прогуливались по улицам Конохи, пока Сарада вела свой рассказ. — Что же, значит просто проживи эти дни тут и ты все поймешь сама.       Мадаре, с которым она сейчас общалась было около тридцати. Очевидно, что почти все ключевые события в его жизни уже произошли. Но что удивило Сараду, так это то, что он оказался интересным собеседником. Она давно не чувствовала такой легкости в общении.       Облик деревни тех лет показался ей весьма интересным. Было непривычно смотреть на другое направление улиц, странные дома, пустующий склон, на месте которого в ее времени простиралось полотно железной дороги. А на скале за деревней еще не было высечено ни одно лица. Только несколько рабочих в подвесной люльке что-то вытачивали на ней. — Эту деревню ждет большое будущее, — с энтузиазмом разводил руками Мадара.       Он уже успел примириться с тем, что главой стал Хаширама. — Думаю, из него выйдет лучший правитель, чем из меня. Он, конечно, дурак. Но люди его любят.       Уже несколько недель Сарада жила в доме Мадары. Ей нравилась утонченная простота в интерьере. Нравились красивые сдержанные одежды, что каждое утро ей приносили в комнату. Нравилось находиться среди хоть далеких, но родственников. Они все казались ей куда ближе, чем все те люди из ее времени. Нелюдимость, замкнутось и злоба очень быстро исчезли, сменившись живым интересом. Особенно ей нравилось болтать с разными людьми. Понять их мысли, образ жизни. Днем она проводила с ними очень много времени. И вскоре черные глаза перестали смотреть на нее с недоверием. Но самой любимой частью дня для Сарады стали вечера.       На закате она спешила к себе в комнату, чтобы переодеться. Широкие штаны, белая льняная рубашка и длинная коричневая кофта хаори. Мягкий шелест отодвигающейся двери. Тяжелые деревянные сандалии больше не гремели по деревянному полу коридора. Еще одна дверь и перед Сарадой открывался вид на тот самый внутренний двор с прудом, покорившим ее в первый день. Под ивой ее уже ждет Мадара. Так же, как и она, мужчина облачен в тренировочный костюм. Его движения ловки и точны. Определенно ей нужно многому у него поучиться.       Удар. Другой. Выпад. Замах ногой. Прыжок в сторону. Блок рукой. Взмах. Из широкого рукава хаори вылетает рой маленьких сюрикенов. Вспышка огня и от них не остается ничего. Красные глаза с черными вкраплениями тамое ловят стараются поймать каждый жест. — Твой шаринган становится лучше. Но тайджицу все равно удается больше. Кто тебя учил?       Они уже закончили тренировку и сидели на татами, свесив ноги с терассы. Перед ними в своем вечном спокойствии рябилась гладь озера. — Моя мать неплохо владеет тайджицу. — Ты преуменьшаешь. По ученику можно судить учителя. Судя по твоим навыкам, она владеет чакрой и телом вполне достойно.       От этих слов Сараду передернуло. Она привыкла думать о Сакуре, как о недотепе и слабачке. В ее медицинских техниках она не сомневалась, но во всем остальном… Поэтому хвала самого Мадары Учихи о способностях ее матери звучала удивительно. — Она же учила тебя пользоваться шаринганом? — Нет. Эм, она не из клана Учиха. У нее вообще нет выдающихся способностей. — Торопишься с выводами. Я не знаю эту женщину, но судя по тебе, я не сказал бы о ней так. — Тогда кто учил тебя клановым техникам?       Сарада замялась. — Никто. Тоесть, отец. Он провел со мной пару уроков. Он сильный шиноби. Точнее, считается одним из сильнейших в своем времени.       Сарада замялась. Только сейчас она поняла, что все техники шарингана учила по старым свиткам из библиотеки или изредка напрашивалась на совет Какаши. Уговорить отца на тренировку удавалось от силы шесть раз. Он коротко объяснял теорию, просил повторить, констатировал неудачу и уходил. Больших знаний такие тренировки не давали. Скорее расстраивали. Одно время она списывала все на то, что Саске просто дрянной учитель из-за его нелюдимости. Но как-то тайком она подглядела, как он тренировался с Боруто. Все было иначе.       Ей хотелось оправдать отца перед Мадарой. Отчего-то ей не хотелось, чтобы он подумал плохо о Саске. Хотя, самой Сараде на него было уже давно плевать. — Но он все время занят, — закончила свою мысль девушка, печально опустив голову. — Не жди, что тебя будут всему учить. Талант можно раскрыть лишь самостоятельно. Твоего отца кто-то привел к его величию или он добился это своим умом?       Только сейчас девушка задумалась о том, что в свое время ее отцу тоже было некому объяснить простейшие правила использования шарингана и его особенности. Все это он постигал сам. На секунду ее даже кольнуло чувство стыда.       В свою комнату Сарада обычно попадала уже глубоко ночью. Выбившись из сил она наскоро переодевалась, принимала водные процедуры и ложилась спать. Наверное больше всего в сложившейся ситуации ей нравился именно сон. Впервые с еще детских лет она не видела снов. Ни одного. Ей больше не приходилось строить невидимые преграды, чтобы спастись от нежданного гостя, чтобы не угодить в очередной кошмар. Метаморфные отсылки к ужасным событиям больше не тревожили ее. Впервые за долгие годы она просто отдыхала.       С Мадарой они не только тренировались. Много часов было проведено за свитками и попытками узнать причину их такой тесной ментальной связи. Сарада рассказала об это то, что понимала сама. Учиха же воспринял это как интересную задачку. Еще одним вопросом было то, когда она сможет вернуться в свое время и что для этого нужно сделать.       Библиотека в доме главы клана Учиха была довольно внушительной. Она находилась в неком удалении от шумных комнат и располагалась в своеобразном флигеле. Позади нее простирался лес, а к основной части дома вела лишь узкая тропинка из мелких камушков. Место было уединенным и атмосферным. Сараде нравилось проводить тут время. Плетеное татами, низкий столик из темного дуба, всегда горячий травяной чай, заботливо подносимый прислугой и множество свитков. Она любила читать. А местная библиотека хранила ценные знания, редкие техники и просто интересные истории. Здесь они часто встречались с Мадарой. Он тоже любил читать и предпочитал досуг в единении с собой. Впрочем, своим укромным местечком он был готов поделиться с Сарадой. — Есть предположение.       Мадара задумчиво уперся подбородком в скрещенные кисти. Сарада давно подметила этот жест. Спина напряжена, локти твердо упираются в столешницу, в противовес этому напряжению идет голова со взъерошенными волосами, которая расслабленно покоится на переплетенных пальцах. Глаза при этом без отрыва смотрели в одну точку так, будто вглядывались в нечто не материальное, чего не может увидеть простой смертный. В таком положении он всегда размышляет. И девушке нравилось наблюдать за этим процессом. — Ты желала обрести новую цель и идеалы, а моя воля отправила тебя сюда. Так? Напомни, как в прошлый раз тебе удалось выйти из мира, показанного тебе? — Тогда ты… Другой ты. Показал мне до конца свой путь. Привел к ответу на заданный вопрос. И меня словно выбросило из сна.       Сарада выглядела уставшей. Она уже полулежала, склонив голову на стол и используя затекшие предплечья как подушку. Ноги согнутые в коленях были протянуты в сторону и ненарочно выглядывали из распахнувшейся серой юкаты. — Так может и в этот раз тебе нужно получить то, зачем пришла? Ты искала смысл в жизни. Так обрети его. Укрепи свои взгляды. Думаю, после этого ситуация решится сама.       Спустя еще четверть часа Мадара устало поднялся с татами и вновь обратился к Сараде. — Выглядишь уставшей. Продолжишь изучать эту технику завтра. Она и впрямь сложна для понимания. — Все в порядке. Если не против, я посижу еще.       Хоть ее внешний вид яро говорил об усталости, глаза пытливым взглядом впивались иероглифы.       Длинные пальцы крепко сжимали кисть, плавным движением обмакивали ее в тушь и делали только ей понятные пометки на черновике. Гладкие волосы были небрежно собраны в шишку и заколоты еще одной кистью. От такой импровизированной заколки несколько прядок попытались сбежать и сейчас обрамляли лицо. Мадара невольно загляделся на эту картину, подмечая плавные изгибы девичьего тела, проглядывающие через слабо завязанную юкату.       «Это тебе не породистые клановые сучки с зализанными прическами, тоннами украшений и упакованные в кимоно, как капуста»       Промелькнула мысль, которую мужчина тут же отогнал.       «Дурак. Засмотрелся на девчонку. Сколько ей? Восемнадцать? Девятнадцать?»       Мадаре не спалось. То в комнате было слишком душно, то мешало спать жужжание насекомых. Последней каплей стало то, что футон показался ему слишком твердым и неровным. Решение пройтись неизменно приводило его к библиотеке. В открытом окне он увидел свет от догорающей свечи. Сарада так и уснула у стола, длинный свиток скатывался с ее коленей. С легкостью, словно ее тело было пушинкой, Учиха подхватил девушку и направился в сторону ее спальни. Она спала очень крепко и Мадара был удивлен тем, что Сарада так и не проснулась, даже когда он уложил ее в постель.       Спонтанное движение. Поправить спутанную прядь, упавшую на глаза. Ее волосы оказываются гладкими и приятными на ощупь, а запах вишни и миндаля ненадолго задерживаться на пальцах.       Впервые за почти месяц проведенный тут Сараде снится сон. До жути реалистичный. А может он и есть реальностью? Или это уловка концепции сна во сне?       Больничная палата. Яркий свет. Еле различимый облик матери в привычном белом халате. — Ино, что значит «В ее сознании пусто?» — голос звучит обеспокоенно. — У нее сейчас наблюдается высокая мозговая активность, активность, но внутри словно никого нет.       Ямонако была в недоумении. Она впервые встречала такую ситуацию.       Короткий сон сменился темнотой. В Конохе Сарада была в коме уже месяц.