Тёмная вуаль.

Италия. Резиденция Девятого Вонголы. Два года назад.

— Это Ху Ли Сао, — по слогам произнесла Акира, устало проводя пальцем по фотографии пожилого азиата. — Шестьдесят лет, пятеро детей, вдовец. Есть любовница, американка. Сейчас Соа возглавляет южный блок Триады. Также он формальный глава Семьи Фа. — А кто настоящий глава? — спросил Йемитсу, искренне восхищаясь дочерью.       Они сидели в библиотеке за широким столом из красного дерева. За окном сияло солнце. Акира изнывала от жары, и беспрерывно ворошила взмокшие густые волосы. На столе перед ней странным пасьянсом были раскинуты фотографии боссов различных Семей. — Джун… не помню фамилию, — она откинулась назад, и стул противно заскрипел. — Ей шестнадцать, поэтому возникли проблемы с руководством. Не все в Триаде могут признать такого молодого главу, даже если вопрос касается побочной ветки. А, — Акира кивнула на вторую фотографию. — Это же Альфонсо, мы пересекались с ним пару раз. Внук главы Каморры. Очень силён. — А кто сейчас управляет во Франции? — Не помню, — вздохнула Акира и уронила голову на стол. — Баба какая-то. — Анжелика де Шантуа. — Я обязана всё это учить? Боссы порой мрут, как мухи. Только за этот месяц фотографии менялись трижды.       Она почесала нос кончиком карандаша и в который раз зевнула. Отец, приехав в поместье рано утром, особо не церемонился и разбудил её в шесть утра. — В некоторых Семьях не спокойно. Вонгола пытается сохранять дружественные отношения со всеми Семьями, поэтому тебе, как будущей Десятой, лучше запомнить… — Пап, я не стану Десятой. И Одиннадцатой не стану.       Савада-старший удивлённо вскинул густую бровь. — С чего ты взяла? — У Дона трое сыновей, ну не такие ж они тупицы в самом-то деле. Может, он зря их сразу со счетов скинул? — Тупицы, — выпалил Йемитсу. — Полные тупицы. Эй, милая, ты очень умная девочка и заслуживаешь того, чтобы стать главой Семьи. Я смотрю на тебя и вижу мудрость и честь нашей семьи. — Ты сейчас косвенно напомнил мне, что вся красота досталась Тсуне? — засмеялась Акира.       Мужчина невольно засмотрелся. Акира была не особо красивой девушкой, но от Наны ей досталось трогательное очарование. Она пока не умела им пользоваться, но на абсолютно подсознательном уровне игралась с собственной миловидностью. Акира явно не из тех женщин, ради которых мужчины станут стреляться, да и вряд ли Саваде придётся отгонять стаи назойливых женихов.       Женщина всегда может работать со светом. Одни этот свет высасывают, поглощают и ничего не дают. Вот ради них и начинаются войны, ломаются стены, люди кончают с собой. Другие женщины наоборот всю свою жизнь свет дарят, ничего не требуя взамен. Таких берут замуж и умирают с ними в один день. А если умереть не получится, то потом ходят на могилку. Милая, я тебе лютики принёс, твои любимые.       Акира, если пошла в мать, то обязательно получит и тёплый дом и по уши влюблённого мужа. А главное — стреляться никто не станет. Вот только, Йемитсу, поглядывая на дочку, почему-то сомневался, что старая поговорка «не родись красивой, а родись счастливой» подходит ей. Он же, как мужчина, прекрасно понимал, что с такими мозгами ей будет ох как тяжко.       Да и пройдёт меньше двух месяцев, со стола ловкой рукой дворецкого будут убраны фотоснимки глав семей, а из старой потрёпанной папки достанут схемы и изображения оружия. Под тяжёлые вздохи Акиры и бесконечно монотонные стуки каблуков за дверьми в библиотеке зашуршали бумаги.       Худые щиколотки тонули в медовом солнечном свете, что растекался по библиотеке меж полок. Акира обмахивалась совершенно дурацким веером, ныла от жары и читала в слух, прекрасно понимая, что вот эти все цифры, масштабы, силы ей никогда не запомнить.       Но до её возвращения домой остался год, на дворе август, а сон краток и беспокоен.

Япония. Наши дни.

      Поправив шляпу, Акира торопливым шагом спустилась с лестницы и, игнорируя руку капитана, перешагнула через небольшую пропасть между краем лодки и пристанью. Она подняла голову, выхватывая взглядом припаркованную серую машину. Француз что-то лепетал капитану и до Акиры доносились слова благодарности. Что ж, прогулка, правда, была прекрасной. Судно особо не качало, напитки разносили прохладные, да и местность, мимо которой они проплывали, была довольно привлекательна.       Дверь машины с тихим щелчком распахнулась. Акира села на место рядом с водителем, поймав в зеркале заднего вида ухмылку телохранителя. — Видишь, Август, всё обошлось. — В следующий раз всё равно пойду с вами, — покачал головой юноша. — А то, пока тут сидел, чуть все ногти себе не сгрыз.       Акира обернулась. Опустив руку на кресло, она игриво приподняла бровь. — Что, правда, так волновался?       От её взгляда не укрылось то, что на щеках парня вспыхнул румянец. — Больше не ходите на сделки одна, барон, — ровным тоном выпалил он.       Акира как-то по-девичьи хихикнула и откинулась на спинку мягкого кресла. Француз играл на её территории и пытался задвигать свои правила. Непозволительно! Он, кажется, решил, что имеет какое-то право, но Акира собиралась немедленно показать ему, кто здесь главный.       Она опустила ладонь на плечо водителя, чуть сжимая пальцы. — Поезжай очень медленно. Я думаю, у нас будет «хвост».       Водитель — эффектная японка с волосами, окрашенными в яркий синий цвет, не говоря ни слова, крутанула руль.       Акира задумчиво почесала щеку. Если всё правда прошло гладко, то волноваться не о чем. Француз, конечно, та ещё хитрожопая скотина, но будь он проще или менее подготовленным, то она бы вряд ли стала бы с ним работать. В этом деле нельзя полагаться на святость.       В прошлом месяце Акира не слабо так погорела финансово, случайно войдя в деловой контакт с милой румынской полицейской. Девушка была до ужаса хорошенькой и смелой. Тронутая её историей, Акира немедленно отозвалась, но в итоге получила два ценных урока.        Скользкие типы куда надёжнее.       Связываться с полицией — дерьмо.       Акира вздохнула и вскинула голову вверх, чтобы увидеть в зеркале заднего вида Августа. Мальчишке всего шестнадцать. Явно не мачо — волосы выглядят грязными, белёсые, прилизаны назад, тонкая кожа, что кажется прозрачной, тонкие высокомерно поджатые губы. На нём уже привычная тёмно-синяя рубашка, строгие брюки и чёрный жилет. Когда он опускает руку в карман и края жилета поднимаются, видно кобуру. Август стеснителен до одури: Акира дивилась каждый раз, когда этот уверенный в себе юноша багровел от одного лишь взгляда девушки. При чём любой. От куда в нём такая феноменальная стеснительность она не знала.       Августа ей дали несколько месяцев назад и, сыграв на чувствах юной девы, запретили отдавать назад.       Октябрь был скуп на дожди, и измождённые после невыносимой летней жары жители резиденции Девятого решили уехать на север в поисках прохлады. Акира тащила свой чемодан через порог довольно-таки скромного дома, дворецкий, истерично взмахивая руками, спешил в её сторону. — Сеньорита! — быстрым шагом он прошёлся по шахматному полу холла. — Минуточку, я вам помогу.       Сзади глухо захлопнулась дверь чёрного порше каррера, и взор дворецкого немедленно улетел в ту сторону, предпочитая странной девице Дона — что было вполне себе уместным. Акира крепче сжала чемодан. — Девятый утомился после дороги. Будьте добры прикажите приготовить ему ванную. — Да-да, — кивнул мужчина, не отрывая взор от своего Дона, что посещал этот дом так редко, что дворецкий помнил его ещё не полностью седым.       Акира уже хотела подняться вверх по кручёной лестнице, но вдруг кто-то опустил руку на её ладонь, осторожно забирая ношу. Девушка вскинула бровь и подняла голову, чтобы случайно встретиться взглядом с юношей, чьи глаза были скрыты за серебристыми солнечными очками. — Доброе утро, сеньорита Савада, — говорил он с лёгким акцентом и странно растягивал гласные. Губы у него казались очень тонкими, а двигался он практически бесшумно и так быстро, что Акира не успела заметить, как он оказался на вверху лестницы с её чемоданом. — Не скажу, что тут вам рады, но очевидно наслышаны.       Он едва заметно усмехнулся. — Август.       Акира удивлённо раскрыла рот, усталая после долгой дороги она пыталась понять, что он имеет в виду. — Август Кристиан Дувон. Это моё имя. Местные любят звать меня Августиан, а служанки вообще называют Крис. Но сразу скажу: мне чертовски не нравится ни то, ни другое. Я — Август. — Хорошо.       Акира подошла ближе, замечая, что он выше её на целую голову. — Ты работаешь здесь, Август?       Лёгким движением руки он пригладил и без того прилизанные волосы и вздохнул, кажется, даже устало. — Теперь — да.       Девушка удивлённо посмотрела на него, пытаясь в этом идеально картинном мальчишке разглядеть то ли слугу, то ли убийцу. Так и не смогла. — С этого дня, — сказал Август, распахивая дверь в её покои. — Я ваш телохранитель, сеньорита Савада. Уверен, у вас будут возражения, но прошу оставить их при себе.       Она так и захлопнула рот, с хрустом сглотнув все ворочавшиеся на языке слова. Август был — да и есть — высок и худ, чуть сутул, на лицо красивее и эффектнее многих девиц. И Акира, смотря на это ухмылку, идеально точённое лицо, никак не могла представить его с оружием. Пока — не могла.       Пройдёт меньше недели, и на первых в своей жизни переговорах Акира увидит Августа в деле. Увидит и никогда не забудет.       От воспоминаний её отвлёк скрип шин и резкий поворот. Девушка вскрикнула и пригнулась, чувствуя, как от волнения холодеют пальцы. Быстрый взгляд на водителя — лицо Юкиро красное от злости, а губы плотно сжаты. — Что за… — Акира нервно сжимала сидение, пытаясь хоть как-то сосредоточиться, но машина тряслась, лихо виляя на дороге, а пальцы дрожали. — Ты можешь ехать ровнее? — Простите, барон, но тут дорогу ремонтируют. — А-а-а… чёрт.       Юкиро ударила ладонями по рулю и, приподнявшись, выглянула в окно. — Я должна была пойти с вами, простите, босс, я снова оплошала, моя вина, босс. — Хватит называть меня боссом. — Но, босс…       Сзади заёрзал Август и раздался щелчок глушителя. — Эй, Юкиро, что мы делаем, когда у нас проблемы? — Уничтожаем их.       Акира ощутила, как сильные пальцы обхватили её шею и резко вдавили вниз, заставляя резко согнуться. Она вздрогнула — до сих пор не привыкшая к подобным жестам Августа, а затем закрыла глаза, полностью доверяя своей команде.       Машина виляла по дороге, цепляя боком другие автомобили, ехидно вырывался противный скрип. От колёс шли предупредительные золотые искры.       Юкиро с силой ударила на педаль и, машина, истошно взвыв, полетела вперёд, тараня хиленький мопед, стоявший на повороте. — Сколько? — шёпотом произнесла Акира, искреннее надеясь, что её голос не утонет в шуме мотора. — Не стоит волноваться, сеньорита, — тихо загудел автомат и сзади опустилось стекло. — С вас ни один волосок не упадёт. — Да прекрати же ты! — простонала Акира, пытаясь подняться, но Август надавил ещё сильнее. — Это приказ! — Простите, — в его голосе зазвучали холодные нотки. — Я исполняю приказы Дона, но никак не ваши. Старик просил защищать вас любой ценой. Поэтому, будьте добры, замолчите.       Акира простонала, чувствуя, как его пальцы сдавили её мёртвой хваткой, а большой палец легко погладил по шее. Август не флиртовал — не умел, он был до одури странным и до идиотизма самоуверенным. Она могла доверить ему всё, ни разу не усомнившись в нём. И дикое желание вырваться из его хватки было обусловлено лишь одним: Акира хотела знать и видеть, что он цел и невредим. — Это погоня, босс, — шепнула водитель. Ей было двадцать шесть, и в Акире она никогда не видела ни барона, и не босса. Просто мелкую девчонку так отчаянно похожую на её давно погибшую сестру. — Две машины, но стрельба идёт из одной. Мы стараемся сократить количество жертв среди гражданских. — Хорошо.       Юкиро — японка. У неё длинные синие волосы и большие чёрные глаза. Она некрасива, как все эти кукольные азиатки с обложек журналов или с рекламы кремов. У Юкиро длинные пальцы и чуть кривые зубы. Она громко смеётся и курит по пачке сигарет в день. Акира знает о её прошлом практически ничего, но иногда Юкиро достаёт из кармана фотографии маленькой девочки и для Савады этого достаточно.       Когда Юкиро разворачивается всем корпусом, сливаясь с машиной в единое целое, и крутит руль так, что всё перед глазами превращается в центрифугу, Акира слышит только гулкое биение собственного сердца.       Она чуть приподнялась, впиваясь взглядом в приборную панель. Попыталась сконцентрироваться на дёргающейся стрелке, но глаза будто залило странной поволокой, а машина шаталась, мешая ей. Акира повернула голову, чувствуя, как пальцы на её шеи ослабевают.       Юкиро смотрела на неё, решительно вцепившись в руль. Её глаза на мгновение расширились, и в этой черноте Акира разглядела пролетающий мимо огонь. Она даже не вскрикнула — не успела, Август чертыхнулся и распахнул дверь. — Закрой её, — рявкнула Юкиро. Машина юркнула в узкую подворотню. — У меня все датчики орут. — У них автоматы, — бросил Август, но дверь закрыл. — Я, что, должен был просто смотреть? — Не смей вредить моей машине, — процедила Юкиро, тяжело вздыхая. — Иначе вылетишь из неё, понял?       Август рассмеялся и протянул руку к Акире. Савада вздрогнула, когда его пальцы коснулись её волос. — Вы не пострадали, сеньорита? — Всё в порядке, — дыхание сбито, голос дрожит. Акира до сих пор слышит противный звук погони и грохот пуль. — Где они?       Юкиро кивнула назад. Чуть приподнявшись, Акира увидела горящую сзади машину и удовлетворённо выдохнула. — Чем это ты так? — Как всегда: целился куда нужно. — Эй, Август, — Юкиро почесала пальцем макушку. — Слушай, а разве раньше тоже так было?.. — О чём это ты? — нахмурился парень. — Ну, ты же всегда так делаешь, но горит слабее. — Откуда мне знать, что случилось? — Август скрестил руки на груди. — Вдруг у них топливо какое-то другое? — Ага, — закивала японка. — Топливо… Ой, сука… — она напряглась всем телом и резко нажала на тормоз.       Акира, которую застали врасплох, пошатнулась и едва не вылетела из сидения. Успела вцепиться пальцами в сидение и зажмурилась прежде, чем перед глазами не вспыхнула кирпичная стена. — Что ты творишь? — спросил Август, как всегда тихо и даже не пытаясь перейти на крик.       Юкиро молча поправила волосы и тыкнула пальцем в приближающую аккуратную машину такси. — Учуяла, — хихикнул Август, раскрывая дверь.       Такси остановилось в паре метров и после нескольких минут ожидания дверь негромко щёлкнула. Август любезно подвинулся и, сделав вид, что его ничего не волнует, уставился в окно. В переднее сидение что-то с силой упёрлось, а затем зазвучал детский голос. — Не смотреть по сторонам и вести себя, как слон в посудной лавке, это, что, ваше семейное? — Что-о? — вскрикнула Акира, разворачиваясь всем корпусом в кресле. — Чаоссу! — Реборн помахал ей рукой, устраиваясь поудобнее на заднем сидении.       Акира сжала губы, пытаясь не сорваться на крик. — У меня к тебе много вопросов, Реборн, но во-первых, скажи ради бога, почему ты в костюме пчелы?       Реборн дёрнул плечом. Странные круглые ушки на пружинках дёрнулись в такт. — Это оса, — мягко поправил Август. Он так и смотрел в окно, но, как обратила внимание Акира, уже поправил свою идеальную причёску и успел вытереть пот с высокого лба. — Да хоть шмель! — Ну, шмели крупнее, а пчела изящна и трудолюбива, — щёлкнула зажигалка, и Юкира поднесла тонкую сигарету к ярко накрашенным губам. — Видишь, Савада, разница огромная.       Акира молча вскинула руку вверх и двинула указательным пальцем. Август и Юкиро кивнули и сразу же куда-то делись. — Ты им не доверяешь? — поинтересовался Реборн, усаживаясь рядом. — В мире очень мало людей, кому я могла бы доверить свою жизнь, и эти двое занимают первые два места, — отрезала Акира. — Но сейчас пойдёт речь не о моей жизни, верно? — Ага, — кивнул Реборн. — Человек, который следил за моей машиной — кто-то опасный, да? Я вначале подумала, что это кто-то из «Ёру», но вряд ли ты бы пришёл ради обычного дилера. Хотя, — Акира невольно вздохнула, — эти ребята довольно опасны. Тем более, сейчас им покровительствует Якудза. — Ты права, это не «Ёру». — Арабы? — Сомневаюсь, что они бы устроили подобную слежку. Не глупи, Савада.       Реборн вынул откуда-то из воздуха плотную папку и протянул ей. Папка раскрылась с мягким хрустом, и на воздухе оказались несколько фотокарточек и два листа сложенной бумаги. Акира, закусив губу, быстро прочла их, а затем посмотрела на снимки. — Бля-я-ять! — закричала она, подбрасывая фотографии вверх. — Чёртов Интерпол!

Италия. Год назад.

— Первый автопилот был разработан американской корпорацией Sperry Corporation в далёком в 1912 году, — монотонно произнесла Акира, смотря в зеркало перед собой. — Системы автоматического управления проектируются многоканальными, и работать одновременно могут два, три и четыре абсолютно одинаковых канала управления на общий рулевой привод.       Она отошла от зеркала и вынула из распахнутого шкафа длинную чёрную юбку. — Republic F-105 Thunderchief. Длина двигателя: 6,59 метров. Максимальная скорость: 2208 километров в час. Четыре ракеты AIM-9 «Сайдуайндер» «воздух-земля». Снят с вооружения.       Пальцы быстро застегнули белоснежную рубашку. На ворот легка тонкая лента галстука. — Panavia Tornado. Носитель авиабомбы B61. Скорострельность: 1600 выстрелов в минуту. Снят с производства.       Она снова вернулась к зеркалу, чтобы встретиться взглядом со своим бледным отражением. — Ты не рассказала про В61, — раздался рядом женский голос. — Ядерная бомба США, — Акира провела рукой по лицу. — Американцы сами неплохо справляются с продажей своего оружия.       Ли Фу усмехнулась, довольно прищурившись. — Ты выучила почти всё о самолётах, что я тебе рассказывала. Похвально. Из-за твоей великолепной памяти проблем особо у нас нет. — Ху Ли Сао — глава семьи Фа, — одними губами сказала Акира. — Эта информация тебе больше не нужна, — холодно откликнулась Ли Фу. — На завтра почитать статью про прошедшую выставку робототехники. Это полезно. — Хорошо, — кивнула Акира.       В отражении на мгновение проскользнула улыбка, но Акире совершенно не хотелось улыбаться. Акира училась говорить чётко, бросать в воздух цифры и быть самоуверенной, как диктатор нефтяной державы, но как ни крути, в зеркале всё равно была миниатюрная японка. От этого мерзкая тошнота подкатывала к самому горлу.       Училась она ещё чаще, чем раньше. Куан Ли Фу в отличии от Девятого требовала не только знаний, она ждала от Акиры беспрекословного подчинения и стати. Тимотео, искреннее любивший Саваду, порой баловал её и от всего сердца хвалил. Ему в самом деле было достаточно того, что Акира во-первых, несёт в себе кровь Примо, а во-вторых, умна. В вечернем платье, приходя на приём дружественных Семей, она, обронив пару фраз, уже виделась ему Десятой. Оставалось только найти в ней Пламя.       Но спустя пару лет Пламя так и не нашлось, а Акира даже с её великолепным умом терялась среди более сильных собеседников. Это Мафия, боже мой, тут будь ты хоть трижды лауреатом Нобелевки, всё равно остаёшься пустым местом. Ценилась сила, и чаще всего абсолютная.       Звезда Акиры — звезда потенциальной Десятой — затухала столь же стремительно, как и взошла: тем тёплым апрельским утром, когда самолёт из Японии приземлился в аэропорту Римини.       Теперь все шептались о новом бароне, потому что это более напоминало ампутацию, чем коронацию.       Барон не имел право относить себя к той или иной Семье, или же иметь с ними долгое сотрудничество. Негласно Ли Фу долго имела тесную связь с Триадой, но в итоге всё равно была единым перстом. Барон сотрудничал со всеми и ни с кем, сбегая от любых привязанностей. Иметь Семью барону было просто не выгодно: любая симпатия в итоге вдарит по спине и разрежет плоть, выпуская из тебя жизнь. Барон должен был знать свой товар и продавать его всем, рассчитывая самые выгодные продажи. К чёрту прочее: если в итоге выгодной сделки, взрывчатка снесёт голову его кровной семье, барон должен ничего не почувствовать.       Акира чувствовала всё. И нервный взгляд слуг, и шёпот, впивающийся в спину, и то, что, придя в комнату, она не нашла очередное приглашение на приём. Девятый здоровался с ней, как и прежде: с трогательной улыбкой на лице. Но больше не звал в кабинет, а на библиотеку повесили сразу три замка.       Из будущей Десятой Акира по щелчку пальцев превратилась в ампутированную руку, которая уже нахуй не нужна, а выкинуть никаких сил нет.       Самое сложное было просто понять: почему она. Ну, сколько девушек видела Ли Фу. Почему в итоге всё равно выбрала Акиру? За что? Мысль о том, что в тот вечер, едва приметив Саваду на приёме, барон сразу решила вот так поступить с ней: отрезать от семьи и лишить всякой привязанности, сдыхала в самой голове. Акира не могла поверить, что мир мог так с ней поступить. Она же ничего, господи, ничего, не сделала.       В декабре становится ясно, что есть вещи, которых не миновать, сколько бы не бегала. Акира привыкает к тому, что её чаще называют бароном, чем по имени; учится видеть в людях не лица, а кошельки; понимает, что беспилотники — это, конечно, инновация и чудесно, но лучше человека пока ничего не придумали. Семнадцать лет Акира встречает, впервые надев туфли на высоком каблуке — чтобы быть выше и отчётливо отбивать приглушённый марш в зале для совещаний. Когда в помещение входит эффектная молодая леди, одетая с иголочки, все смотрят на неё, не скрывая восторга (а кто-то и вожделения), и Акира понимает, что с каждым ударом каблука стирается маленькая японка, что растеряно бродила по замку, пытаясь найти себя среди книг и пустых коридоров.       Она взрослеет слишком быстро, и сама не понимает, почему. Длинные волосы затягиваются в косу и фиксируются на макушке. Пара прядок непослушно выбиваются из причёски, и Акира неустанно возвращает их назад. Ей кажется, что она стала выше ростом — и каблуки тут не при чём, заговорила громче, научилась держать ответ. Сколько бы книг не лежало за её плечами, статус и роль — это, безусловно, сильнее.       В зале для совещаний к ней обращаются «барон» и никогда больше не видят «мелкую Саваду». Ей кажется, что это на 20% успех.       На 80% просто хочется сдохнуть.       Шестого декабря, кутаясь в пуховый платок, Акира спускалась вниз по лестнице. Её глаза сонно слипались, а босые пальцы ног судорожно сжимались от холода. Тут уж самое время вспомнить о летнем пекле. Она проснулась рано утром, даже прислуга ещё не встала. Пришлось обыскать весь дом в поисках кипятка, чтобы заварить свежий чай.       Сжимая в руках маленький прозрачный чайничек, в котором бултыхалась заварка, Акира пересекла залу, прошла по нескольким коридорам, и была уже в шаге от кухни, когда вдруг услышала странный хруст. Она опустила чайник на пол, и поправив края шали, решительно направилась на звук. Начало зимы, и часто в большом доме можно было встретить мелких животных, что решили остаться тут в ожидании тепла. Только пару дней назад она видела крохотного щенка, что ютился прям возле обеденного зала.       Акира поднялась по лестнице и вышла в очередной коридор, вдруг медленно понимая, где оказалась. Снова. Она уже была тут — не так уж и давно, но с тех пор случилось слишком много, и воспоминания практически стёрлись. Девушка нервно закусила губу, молясь всем богам, чтобы шум шёл откуда угодно, но только не из той комнаты. Прежний ужас и последующее удивление до сих пор нещадно грызли её.       Хруст повторился снова. На этот раз громче и будто вырываясь из закрытой комнаты. Между дверью и полом острыми пиками задрожал бледно-жёлтый свет. Акира несколько раз вздохнула и распахнула дверь. На секунду она искренне захотела, чтобы это был сон.       Спиной к ней стоял Девятый, и, наверное, он чуял её, и знал обо всём, что будет дальше. Не сегодня, а позже, намного позже. И именно поэтому, он не повернулся, а лишь как-то хиленько вздохнул и покрутил в руках трость, которой не пользовался слишком уж давно.       Акира перевела взгляд со старика на пол. Голубая вода растекалась у её ног, а вокруг таял лёд, излучая странный свет. Девушка сделала шаг вперёд, чувствуя, как стопы утопают в холоде, а сердце взволнованно бьётся.       Посреди воды сидел Скуало. Его волосы опустились в воду, и белое совсем потемнело. Мечник сжимал что-то странное, дрожащее, красное, мрачное. Его руки удерживали существо, чьё тело содрогалось в странных конвульсиях, а в воду падала алая густая кровь. Раздался утробный кашель и странный рык, от которого всё внутри сжалось. — Кто это? — одними губами спросила Акира, не решаясь подойти ближе.       Человек дёрнулся, будто хотел ударить Скуало, но не смог даже поднять тонкую плеть, что прежде, скорее всего, была рукой. Вода стекала по его волосам и окрашивалась в красный. Скуало повернул к ней голову, всё ещё обнимая харкающего кровью человека. — Это Занзас.