Тёмная вуаль.

Италия. Год назад.

— Вход в эту комнату запрещён по приказу Девятого Вонголы, — отрапортовал пухлый охранник и неловко вцепился розовыми пальцами в рацию. — Ещё один шаг и я сообщу о вторжении на закрытую территорию.       В рации утробно пищало, как бы намекая на то, что стоит пухляшу нажать на пару кнопок, так здесь тут же окажется целый отряд. А зная масштабы Вонголы и лично Дона, Акира ни капли не сомневалась в том, что минимум десяток человек предстанут пред её глазами где-то минуты через две. Наверное, это была единственная причина, почему она до сих пор, переступая с ноги на ногу, мялась в коридоре.       Девятый, будь он неладен, ясно с каких пор повысил уровень безопасности во всех своих домах. А после того, как лёд, стоявший в комнате, был разрушен, то и вовсе сошёл за параноика и выставил к одной из комнат такую охрану, что Белый дом неумело кусал от зависти локти.       В комнату пускали вначале только Тимотео, потом — по его приказу — старую служанку, которая, не проронив ни слова, таскала в комнату то медные тазы с водой, то подносы с едой. Еда всегда возвращалась не тронутой, а из комнаты не доносилось ни звука. Если бы Акира не видела тогда человека, то подумала бы, что это большой розыгрыш. Человек, сидящий в комнате, был тих и опасен. Акира прекрасно понимала всю эту охранную систему и тишину вокруг. Девятый, защищая её, ставил охрану куда проще и практичнее, ликвидируя слепые зоны. Здесь он скорее действовал как припадочный, лихорадочно отделяя дом от этой комнаты.       Скуало запретили быть даже на этаже. А после и вовсе отослали на какое-то жутко невыполнимое задание. Как оказалось, для заместителя босса Варии невыполнимым может быть только одно: сохранять терпение. Он разрушил врагов так быстро, что в отчётах вышла какая-то путаница со временем. Девятый, принимая бумажки, избегал хмурого взгляда мечника, ибо прекрасно понимал, что не прав. Категорически не прав. А ещё перед ним мальчишка, дикий, конечно, сильный, но до сих пор мальчишка. — Ну, что тебе стоит впустить меня? — спросила Акира, прислоняясь спиной к стене. — Никто ведь и не узнает.       Но её не пускали. Сколько бы не стояла, не упрашивала — не пускали. Акира бы уже забросила эту глупую идею, но что-то тянуло её снова и снова подходить к закрытым дверям. Может, потому что где-то внутри она прекрасно знала: однажды её пустят.       Скуало, явившись с очередной миссии, не посчитав нужным действовать в рамках хоть какого-то приличия, с размахом херанул мечом по стене, вбивая клинок до самого основания прям у мочки уха охранника. Толстяк по-поросячьему визгнул, но, хвала и честь, не пригнулся. Лишь скосил в бок и без того узкие глазёнки. — С-сэр?.. — Заебал трещать, как баба, открой дверь и дело с концом.       В форме Варии с пятнами крови на куртке Скуало выглядел не просто впечатляюще, а буквально богинично. Акира смотрела на его крепкую спину, прикрытую длинными белыми волосами, и не понимала, как бедный охранник ещё не пал в обморок. Дабы не елозить на фоне мужчины и не выглядеть, как мелкая козявка, которая плетётся за более сильным, Акира решительно выставила вперёд подбородок. — Ага, заебал, — закивала она. — В следующий раз меч пройдётся по твоей глотке.       Мечник резко обернул голову. — Слышь, Савада, давай я разберусь без тебя, а?       Ледяной взгляд лизнул подрагивающего охранника, как бы приговаривая его к вечным мукам. Он нервно сглотнул и двинулся чуть в сторону. Акире стало жаль его: человек исполняет приказ, и совсем не виноват, что встал на пути у двух любопытствующих. — Вы что тут забыли?       Хриплый голос Тимотео застиг их в тот самый момент, когда меч в стене стал угрожающе дрожать, а на лице Скуало уже заиграла приторно-ехидная улыбка. Акира не собиралась оборачиваться, интуитивно понимая, что кричать на неё не станут, а упрекать — тем более. — Да вот, старик, — хмыкнул Скуало. — Болтаем с персоналом, — тяжёлая рука опустилась на плечо охранника. — Интересуемся, что да как.       Девятый спокойно подошёл к двери, кивнул несчастному, а затем достал из кармана твидового пиджака ключ. Акира бросила взгляд на Скуало, еле сдерживаясь, чтобы не бросить ему спасательный круг. Замок чуть слышно скрипнул. — Дедушка, — вырвалось из её уст впервые за долгое время, и Акира сжала пальцы в кулак, чтобы слова закрылись в ней навсегда. — Этот человек… — Акира, я пущу вас двоих внутрь, но пообещай мне кое-что. Ладно? Ты не будешь задавать вопросы, не расскажешь никому о том, что видела, и никогда, слышишь, никогда он не узнает о том, что было в этой комнате.       Савада молча кивнула. Тогда ей казалось, что это самое простое из всех требований. Как же она ошибалась.

Япония. Наши дни.

      Школа — это компактный ад.       Акира поняла это ещё, когда сама училась в школе. Она никогда не была особо привлекательной девушкой, поэтому была лишена внимания к своей персоне. Её родители считали, что трата денег на одежду и прочие побрякушки ни к чему, и Акира одевалась довольно просто, вызывая этим усмешки одноклассниц. Сутулую девочку в бледно-синем платье считали занудой и тыкали пальцем в круглые очки. Клеймили. Акира привыкла к тому, что её всегда будут задирать. Тут просто не было другого выхода. Она до старшей школы носила круглые очки с дурацкими толстыми стёклами, когда нервничала, начинала заикаться, а ещё постоянно краснела, как помидорка, от любого внимания. Но более всего её одноклассников раздражали её совершенно не азиатские глаза: странные, широкие, светящиеся изнутри. Спасибо пращуру. Акира выглядела лупоглазой вороной, что случайно вошла в классную комнату, искренне веря в ближайшую возможность свалить. Во втором классе средней школы, когда она получила высший балл на очередном городском конкурсе, президент студсовета долго таскала её за волосы, крича что-то в раскрасневшееся от боли и стыда ухо. Акира никогда не забудет удар об стену и долгое падение вниз, а потом монотонный смех вокруг и лёгкий пинок сзади — кто-то ударил ногой по рюкзаку.       Нана думала, что Тсуна просто маленький и глупенький. Акира никогда не сомневалась в том, что её брат способный мальчик, и ему надо просто помочь. Тсуна был очень добрым и закрытым ребёнком. Он рос в любви и ласке, поэтому школа, разинув свой щербатый рот, оказалась для него пыточной камерой. Акира не могла никому сказать о том, что пережила в школе, но всячески старалась оградить от этого брата.       Иногда она приходила в школу, бродила по её шумным коридорам, чувствуя запах пота и девичьих духов. Первая любовь, неуместные поцелуи под лестницей, глупые свидания, драки до крови на кулаке, звонкий смех лучших подруг. У неё не было ничего. Только мерзкое желание сбежать. В тот день, когда её позвали в Италию, она поехала не потому что хотела уехать, а потому что больше не могла оставаться. Люди, которых мучили в школе, находят только два выхода: уходят навсегда в себя либо становятся монстрами. Акира, продающая смерть, как торговец свежий хлеб, пыталась внушить себе, что она до сих пор в школе. Хотя бы до тех пор, пока в ней учится Тсуна.       Она присела на подоконник, прижавшись спиной к тёплой стене. Мимо пробегала толпа подростков. Короткие юбки девочек двигались в такт их шагов. Одна из девочек вдруг замерла и, заметно покраснев, бросила взгляд на высокого парня с растрёпанными серебристыми волосами. Он же, полностью игнорируя столь характерный взгляд, копался в кармане, побрякивая многочисленными браслетами на руке.       Акира пригляделась. Что-то слабо вспыхнуло в голове, но тут же умолкло. Чуть знакомое лицо, но она качнула головой. Это же школа. Вполне возможно этот парень уже встречался ей где-то в городе. — Аки-чан! — раздалось рядом, и сердце на мгновение замерло. Девушка широко улыбнулась и подняла руку вверх, прекрасно зная, что ладонь заденет густую шевелюру брата. — Что ты тут делаешь? — Захотелось увидеть любимого братца, — она хихикнула и растрепала волосы Тсуны. — Э-э-э… — Савада попытался увернуться, но Акира быстро соскочила с подоконника и решительно пододвинулась к нему. — А мама знает, где ты? — Ну конечно, — Акира обняла его двумя руками. Её взгляд до сих пор блуждал в поисках того парня. — Вообще, я должна встретиться тут с одним профессором, он обещал помочь мне разобраться с парой вопросов для поступления. — Уже выбрала, куда пойдёшь?       Реборн запрыгнул на плечо Тсуны, сделав вид, что тело Савады просто лестница, и кажется, не слабо отоптал парню пару органов. И без того глупое лицо Тсуны искривилось, а парень чуть согнулся, прижимаясь к стене. — По-полегче, Реборн! Э-эй, ты же не собираешься обсуждать что-то с моей сестрой?! — Почему же?       Акира усмехнулась, наблюдая за тем, как отчаянно брат пытается сделать вид, что всё нормально, и нет, его только что не потрепал маленький странный ребёнок в костюме… Погодите-ка. — Реборн, — вздохнула Акира, наклоняясь к нему. — Я, конечно, понимаю, что мы знакомы давненько, но ты переходишь все грани. — Что-то не так? — искренне удивился киллер, приподнимая подол строгой серой юбки. — Ты, что, косплеишь меня?!       Реборн странно дёрнул плечом, показывая, что его мало беспокоит подобная мелочь. А что касается мелочи то… он перепрыгнул на другое плечо Тсуны, не забыв при этом хорошенько толкнуть его по плечу. — Будь внимательнее, слабак, — выпалил он. — Ну, Акира, что насчёт твоего поступления? Есть идеи? — Лингвистика, — у неё не было никакого желания учиться, прекрасно зная, что всё это смеха ради. — Итальянский язык. Переводы. Прочая чушь. — Будешь читать Данте? — Буду переводить Данте на японский и страдать. — О, знаешь, Акира, однажды я уже занимался чем-то подобным. Но кажется, это был Марциал. — Было бы интересно почитать твои работы, Ре… — Джудайме!       Акира заткнулась даже не из-за истошного крика, просто лицо Тсуны, стоящее перед ней, в миг стало каким-то болезненно синим, а затем и вовсе побелело. — Что за…       Она обернулась, чтобы едва не врезаться во что-то крепкое и высокое. Покачав головой, Акира подняла взгляд и встретилась в испепеляющим взором светлых глаз. Тот самый парень, которого она видела пару минут назад, стоял напротив неё, прожигая ненавистью. — Что ты делаешь рядом с Десятым, девка?       То, как сглотнул Тсуна было слышно, наверное, за километр. Он нервно качнул головой, приводя самого себя в чувства, а затем, набравшись кое-какой смелости, закричал: — Стой, Гокудера-кун! Это же Акира, моя сестра. Я должен был познакомить вас раньше. — Гокудера? — Акира внимательно посмотрела на парня, стараясь за пару мгновений оценить его.       Реборн, наблюдающий за ними, чуть приподнял вуаль и шепнул: — Хаято.       Акира закрыла глаза, плавно впадая в тёмное море памяти. Её подбрасывало на волнах, вокруг шумели птицы — кто-то листал страницы книг. Из темноты перед глазами выплывали старые фотографии.       «Семья Хаято, маленький итальянский клан. Особого влияния не имеет, но партнёры довольно верные, — она распахнула глаза и посмотрела на Гокудеру. — Много взрывчатки. Стараетесь делать сами, но пару раз закупали у прежнего барона. Со мной вы ещё не работали, поэтому всё в порядке».       Она улыбнулась. — О, Гокудера-сан, очень рада встретить друга моего маленького Тсуны. — Сестра? — как-то поёжился парень. — Эм, рад знакомству.       Акира его вообще не волновала. Хаято косил взгляд на Тсуну, ожидая реакции того. — Ой, а вы тут все собрались? Я вас искал наверху.       К ним подошёл высокий и довольно симпатичный юноша с чуть взмокшими коричневыми волосами. От него едва уловимо пахло потом, а в руке он нёс спортивную сумку.       Акира уловила напряжение на лице Гокудеры и тут же бросила взгляд на Реборна. Киллер лишь развёл руками. — Что ты тут забыл? — процедил Гокудера, скрещивая руки на груди. — Думал, я сам не могу позаботиться о Десятом?       Ах.       Точно.       Акира сжала губы слишком крепко. Когда три года обитаешь в мире мафии, довольно сложно делать вид, что ты тупенькая и ничего не понимаешь. У Акиры, в принципе, всегда было плохо с игрой на публику. А из театрального кружка её выгнали за то, что во время танца феи фиалок она слишком переигрывала с игрой лепестков.       Пришлось теперь совершить очень качественную попытку претвориться чуть глухой. Вышло, конечно, не очень: Акира просто развернулась и зашагала куда-то в сторону, но сохранять лицо было больше не нужно. — Ой, а вы снова играете в мафию, да? — раздалось сзади, и она выдохнула довольная тем, что изображать удивлённую дурочку больше не надо. — Такеши Ямамото, — сказал Реборн, который вдруг оказался возле неё. — Отличный спортсмен, пример для многих. Хороший парень. — И ты затянул его в это дерьмо? — Ну, я предложил Тсуне позвать его к нам в команду, не более.       Акира остановилась. — Как много человек ты убил, Реборн? — Честно говоря, я сбился со счёта, а будешь играть со мной, добавлю к своему списку, — ухмыльнулся киллер. — Проще говоря, ты не помнишь, как много крови на твоих руках. Но смеешь со спокойной душой заманивать в этот гнилой мир детей. Ты ничего не ощущаешь? — Захотела почитать мне нотации, барон? — сухо спросил Реборн. — Я же не спрашиваю тебя, как ты живёшь, зная, что это твои бомбы сбрасывают на города, уничтожая тысячи людей.       Акира грустно усмехнулась и лёгким жестом откинула с лица тонкую прядь. — Кто тебе, вообще, сказал, что я до сих пор жива?       Он хотел что-то сказать, но не успел: в её кармане запиликал телефон. Девушка достала сотовый, быстро глянула на экран и тут же на её лицо появилась кривая улыбка.       762

Италия. Одиннадцать месяцев назад.

      Он был молчалив и пуст.       Акира никогда прежде не думала, что это слово уместно для описания человека. Пустым может быть ящик, пуста комната. Но это не живое ведь. А тут — человек. Но, смотря на него, Акира не могла никак выбрать другое слово.       Он не выходил из комнаты, молча смотря перед собой. Иногда поднимал вверх руки, что била мелкая дрожь, и смотрел уже на них. Сжимал пальцы один за другим, смотрел на кулаки. Служанка приносила еды, раскладывала её на длинный стол из красного дерева: всё мягкое и лёгкое, чтобы было легче жевать. Супы да овощи. Много воды. Он смотрел на поднос и морщился, как от укуса насекомого. Ничего не брал в рот. Смотрел на стену до тех пор, пока за служанкой не закроется дверь.       Сколько бы Акира не пыталась распахнуть тяжёлые бордовые шторы, они всегда были закрыты. Он морщился при виде света, и закрывал глаза, когда в комнату входила она.       Иногда она опускалась возле него на кровати, и всматривалась в мутные глаза, но никакого отклика, ничего. Пустота.       Акира следовала за Скуало в комнату, никогда не называя человека в ней по имени, старалась сливаться со стеной, и закрывала уши каждый раз, когда Скуало кричал. Иногда ей казалось, что человек уже мёртв, а они слишком упрямы, чтобы признать это и вызвать гробовщика.       Когда заканчивается вторая неделя таких посещений, Скуало впервые бьёт человека по лицу. Тот вздрагивает, закидывает голову назад и хохочет. Скуало не говорит ни слова и уходит из комнаты, громко хлопнув дверью. Акира остаётся: ей кажется, что всего на мгновение человек перестал быть пустым. — Ты Занзас? — не найдя ничего лучше, она села на пол у его ног. — Я слышала, как Скуало звал тебя именно так. А ещё мне сказали, что ты сын Дона. Выходит, ты мой дядя? Знаешь, это довольно странная встреча.       Он молчал. — В смысле, никогда не думала, что встречу своего родственника в глыбе льда. Хотя у меня есть тётя Кайто, и, представь, впервые я увидела её голой, когда она загорала на огороде. Иду я такая за морковкой, смотрю: между кабачками и картошкой — тётя лежит. Мне было семь лет, и я орала как чайка.       Акира подняла глаза вверх, наблюдая за его реакцией. Человек смотрел перед собой, его ресницы напряжённо подрагивали. — А потом мама даже отшлёпала меня за то, что я так орала. Говорила, что, мол, я всех птиц вокруг перепугала. Может, и мышей до инфаркта довела. Слышал, что некоторые грызуны могут умереть от разрыва сердца? Их можно сильно напугать и они откинутся. Ты, наверное, сильно боялся. Там. Во льду, - сказала и поразилась тому, как слова созвучны с адом.       Она чуть привстала, чтобы заглянуть ему в глаза. — Мыши умирают от страха. Я кричала так, что они умерли. Ты же молчишь. Когда я увидела тебя впервые, тоже кричала, потому что очень сильно испугалась. А ты не проронил ни звука. Либо ты потерял голос, либо сошёл с ума. Я бы сошла.       Акира встала на колени и, приподнявшись, протянула руку, чтобы коснуться его лица. — Видишь, я тёплая? Понятия не имею, чем ты всё это заслужил. Но всё закончилось.       Она вздрогнула, когда его ноздри чуть расширились, а по комнате пронёсся глухой рык. Мужчина резко схватил её за запястье и потянул на себя. От неожиданности она потеряла равновесие и, чтобы не упасть, упёрлась рукой в диван. Прямо перед ней были кровавые глаза, смотрящие на неё, как на пустоту. — Закрой рот, мусор, а то я сломаю тебе руку.

Япония. Киото. Наши дни. Вторник. Семь утра.

— Первый, как слышно? — Слышно отлично, Бархат. Приём. — Согласую цель, приём. Семь часов на север, приём. — Цель обнаружена, приём.       Молодая женщина в джинсах и коротком красном топе чуть привстала, упираясь руками в разгорячённый от солнца парапет. Её золотистые глаза резко прищурились, а тяжёлая чёлка упала на довольно миленькое лицо. — Бархат, вернись на место, — строго произнёс голос из рации. — Я вижу, что ты встала. Знаешь, твой топ, конечно, горяч, но ты сияешь у всех на виду. — О, дорогой, волнуешься обо мне? — Ну, если с тобой что-то случится, то кто закончит наше дельце? Француз не слабо оплошал, поэтому вся надежда на нас с тобой. — Да я уж в курсе.       Девушка решительно заправила волнистые волосы за уши и, схватив сумку, зашагала прочь с крыши. По пути она рефлекторно отметила, сколько шагов прошла и навсегда запомнила это число. В феноменальной памяти на числа и был её талант, как агента Интерпола под кодовым именем «Бархат».       Её позвали сюда для очень важной миссии, к которой готовились не меньше полугода. Особо секретное задание, связанное с той сферой, куда обычно Интерпол старался не лезть. Люди, обладающие Пламенем. Другая часть мироздания. Но, даже владея Пламенем, они оставались людьми, а значит, могли понести наказание за свои проступки. Агентства старались закрывать глаза на пересуды Семей, но, когда дело касалось чего-то за их пределами, то немедленно совершали все необходимые действия. Шпионы от полиции в Вонголе вычислили о смене барона и о несколько шумных событиях в семье. Это бы могло оказаться для Интерпола просто очередным неважным слухом, что можно было бы обсудить за чашкой кофе, но кое-какие события привлекли их пристальное внимание.       Новый барон, носивший в документах прозвище Омбра*, вначале был крайне нерешителен и действовал на удивление тихо. Но не так давно по внутренним каналам было сообщено, что его влияние может резко подняться, и тогда Вонгола получит куда большую власть, чем сейчас. А вот это волновало полицию. Порывшись немного в документах, она нашли забавный факт тесного родства между новым бароном и потенциальным Десятым — на это у них ушёл месяц. Начальство запыхтело, потребовало разрешение на немедленную ликвидацию одного из родственников. Но, к их сожалению, более высокие чины, привыкшие распивать вино из личных запасов Дона, не были так решительны и отложили смертную казнь в долгий ящик.       Но никто не собирался сидеть на месте, поэтому на дело были вызваны трое агентов, среди которых была Бархат.       Она быстро спустилась вниз по лестнице, минуя все пролёты, и вышла из дома, чувствуя, как сильно бьётся сердце.       «Давненько я не бегала… Это всё Француз виноват, всё время заставлял меня торчать в душном офисе. Знала бы, как приятно здесь, в Азии, давно бы попросилась в командировку. А то совсем засиделась, аж косточки болят».       Она потянулась, ощущая, как ноют её мышцы, и удовлетворённо улыбнулась. В сумке, закинутой на плечо, что-то еле слышно стукнулось.       «Если поцарапаю, Ворон с меня шкуру сдерёт». — Эй, Бархат, ты чего встала? — Да я просто решила передохнуть! Хватит пялиться на меня, Во… То есть, Первый!       Мужчина ухмыльнулся. — Цель в восьмистах метрах от тебя, двигайся налево. — Поняла.       Киото — шумный город. Это, конечно, не Токио, но здесь тоже легко потеряться. Тем более иностранцу. Бархат редко выезжала за пределы родного городка, и поэтому чувствовала себя не очень уютно.       Не сказать бы, что вокруг были толпы, но людей, правда, много. В центре среди магазинов легко затеряться. Но, слава богу, сегодня не выходной, и поэтому большинство людей либо на учёбе, либо на работе.       Пробираясь между очередного скопления людей, Бархат искренне порадовалась, что задание случилось не в субботу. Страшно ведь представить, какое тут могло бы быть столпотворение! Она вздохнула, бросая взгляд на солнце. Да и печёт тут не слабо — не то что дома, где вокруг прекрасные деревья, а с моря дует лёгкий бриз.       Она обошла несколько магазинов и завернула за угол. Когда достала рацию, чтобы выйти на связь снова, словно из воздуха возник человек и схватил её за локоть, чуть потянув на себя. — Дёрнешься, застрелю, — тихий голос опалил мочку уха. — Да я и не собиралась.       Боковым зрением она рассмотрела белёсые волосы и тонкие черты мужского лица. Совсем мальчишка. Хорошенький. Бархат раскрыла рот и смачно облизнула нижнюю губу. — Авгуууст, как же я рада, наконец-то, увидеть тебя, цепная собачка барона.       Парень ничего не ответил, лишь сильнее сжал пальцы. Хватка у него была стальная. — И что дальше? Застрелишь меня прям здесь?       Он слегка толкнул её вперёд. Бархат нерешительно двинулась, чувствуя, как от его пальцев горит её кожа. Ну и ну.       Они прошли несколько метров. Бросив взгляд на витрину одного из бутиков, Бархат отметила, что со стороны они выглядят, как обычная пара, которая кажется, чуть поскандалила. Забавно.       Август усадил её на скамейку и, немного наклонившись, шепнул: — Я знаю о снайпере. Он у нас на мушке. — Во… — она нервно сглотнула, но тут же взяла себя в руки и тихо засмеялась. — Раскрыли позиции, значит? Как интересно. — Большие глаза игриво свернули. — Мы сделали пятьдесят шагов. Значит, я почти вплотную достигла цели. — Может и так, — флегматично ответил Август, отходя в сторону.       Бархат проводила его взглядом. Медленно вздохнула, откидываясь на спинку скамьи. Эта работа, конечно, жутко интересная, но стресс она терпеть не может. В последнее время и так постоянно приходилось нервничать из-за буквально всего, а тут ещё и угрожают убить. Как вернётся домой, немедленно потребует у начальства отпуск. Ну или премию.       Она вздрогнула, чувствуя, как кто-то приблизился к ней. Посмотрела. — Привет, — рядом с ней уселась девушка в чёрной шляпе с широкими полями. — Давай-ка, немного поболтаем, а. Я — Омбра.