Тёмная вуаль.

      Бархат едва заметно дёрнулась, готовая бежать со всех ног в любую секунду, но тут же взяла себя в руки. Во-первых, решила она, её вряд ли убьют в центре города среди толпы, а во-вторых, с каких пор такие люди, как Омбра подходят сами? — Издеваешься? — нервно скривился её рот. — Думаешь, я поверю в то, что ты торговец оружием? — Верить необязательно, — тихо заметила Акира. — Важнее знать. — Ха-ха, — качнула головой Бархат, заправляя за уши свои жёлтые кудри. — Сколько тебе лет, девочка? — Достаточно. Тебе ли не знать, что в современном мире возраст имеет всё меньше и меньше толка? Но дело ведь не в этом. Уверена, твой начальник уже дал словесный портрет Омбры.       Бархат вскинула бровь. Информация об этом задании была засекречена, да и они до последнего не палились. Откуда эта девчонка знает, кто она? — Сейчас ты, вероятно, пытаешься понять, кто поставляет мне информацию, — слова незнакомки заставили её вздрогнуть всем телом и напрячь слух. — Но это имеет ещё меньше ценности, чем всё то, о чём мы болтали прежде. — Та, кто назвал себя Тенью, повернула голову, чуть приподнимая поля шляпы. — Пока мальчишки заняты сплетнями, может мы могли бы немного поиграть? — Что ты несёшь? — Я знаю, что задумало твоё начальство. — Жалкая попытка получить влияние, — цокнула Бархат. — С каких пор Интерпол интересуется подобным? — Да мы всегда были рядом, — вздохнула агент. — Просто сейчас барон подобрался слишком близко к той зоне, где его лучше остановить.       Акира молчала, напряжённо ожидая продолжения. — Если ты, действительно, Омбра, то всё прекрасно знаешь. — Говори, — в голосе звякнула сталь. — Десятым Вонголой станет твой брат. Хочешь, чтобы полиция допустила такое? — Барон не привязан к…       Бархат рассмеялась, хлопнув ладонями по собственным бёдрам. — Сингапур, пятнадцать лет назад. Во время борьбы за влияние между Триадой и одной мелкой семьёй погиб сын прошлого барона. Она сама отделалась парой ран и потерей довольно крупной партии. Исход конфликта стал совершенно ясен в тот момент, когда Вонгола поддержала Триаду, но барон всё же не смогла отозвать сына и сама ввязалась в это дерьмо. Вы такие же люди, как и все. Хочешь сказать, что в случае угрозы ты не поможешь братцу? Хах! Плевать на мафию и пламя, — выдохнула Бархат, — мы не хотим видеть торговца оружием на стороне одной Семьи. — А лучше бы, чтобы все перебили друг друга.       Вдруг в голове что-то вспыхнуло. Странные строки из прошлого, обед в огромной зале, звон серебра. Барон, сидящая напротив. Акира на мгновение сжала пальцы в кулак, наспех пытаясь разобраться в хаотичном потоке мыслей.       Ведь барон говорила ей об этом в тот день, а спустя месяц дала ключ и титул. Что если… эти события связаны? И в тот день она не просто так вспомнила о сыне? Акира нервно закусила губу. Как же сказала блондинка?.. «Когда Вонгола поддержала Триаду». — Почему Вонгола оказала тогда содействие Триаде? — Тебе лучше знать, — усмехнулась Бархат. — Нет. Я хочу получить информацию со стороны. Уверенна, ты осведомлена в этом, агент. — Что ж, — Бархат скрестила руки на груди. — Мне это, конечно, известно, но с чего я буду болтать информацию перед тобой?       Акира присела чуть ближе и, поднеся руку к вуали, прошептала: — Давай договоримся, Бархат? Ты увидишь моё лицо, а я услышу то, что ты мне скажешь. По рукам? — Э-э-э… погоди! — замахала руками агент. — Меня же кокнут после этого. Не ты, так Ворон. — Ах, да… Ворон.       Савада скривилась, словно съела кислый лимон. Спецагент Ворон был человеком, вдоль и поперёк покрытым тайной. О нём говорили в мафии — шёпотом и оглядываясь по сторонам, говорили в полицейских кругах — с надеждой на то, что он услышит только хорошее. Ворон был по слухам старше тридцати, семьи не имел, казался довольно привлекательным — Акира через свои источники прознала о его многочисленных любовных связях.       А ещё он был снайпером, и Акира даже сейчас спиной ощущала его пристальный взор. — Он на мушке. — А-а-а, — широко улыбнулась Бархат. — Юкиро Асай. Да-да, слышала, что твой водитель в прошлом солдат и неплохо стреляет, если ты прикажешь. Но, думаешь, она сможет попасть в него? Ворон, ставлю сотку, уже вычислил её и, — девушка смачно облизала тонкие губы. — Бум! Прострелил голову.       Акира откинула голову назад и громко засмеялась. Её плечи дрожали, а лицо покраснело от возбуждения. Когда она успокоилась, чуть дёрнувшись, снова посмотрела на агента, её глаза горели диким огнём. — И та-а-ак, дорогая Бархат, ты готова поспорить, кто из них мёртв? Ворон — отличный солдат, я читала его биографию. Впечатляет, нечего сказать… Но Юкиро служила капитаном в Рикудзё: дзиэйтай*, и оттого, наш спор будет бесконечно интересен. Разве ты так не думаешь, Бархат? — Акира опустила руку на плечо девушки и чуть сжала его. — Ну, признавай, это интересно. — Ни капли! — дёрнулась Бархат. — Ты… — она резко встала, взмахнув рукой. — Ты ненормальная! — Так и думала, — качнула головой Савада. — Три минуты, двадцать секунд.       Она встала и резко вскинула руку вверх, указательный палец согнулся. Акира вздохнула, чувствуя ноющую боль в спине от напряжения. Три минуты. Это даже интересно, но не более того. Люди, приславшие сюда Бархат, отличались от тех, кто решился на нападение с использованием оружия в центре города. Они более дикие и готовы на всё только бы остановить барона. Полиция хочет оказать влияние, загрести мощь носителя ключа под своё крыло, но уж точно не ликвидировать его. Если бы их главной целью была бы её, Савады, смерть, то здесь сидела бы не молоденькая Бархат, а сам Ворон, или же кто-то, готовый спустить курок, глядя в глаза жертвы.       Рядом с Акирой возник Август и, лениво почёсывая прилизанные волосы, он поглядел на нервно озирающуюся по сторонам Бархат. — Что с ней делать будем, босс? — Я не босс, — автоматически выпалила Акира и тоже посмотрела на агента. Бархат скрестила руки на груди, дулась, как ребёнок, и нарочито небрежно фыркала. — Что будет в твоём отчёте, агент? — Не твоё дело, — ухмыльнулась Бархат.       Секунда — не более — Акира успела только чуть отшатнуться, когда Август промчался мимо неё и оказался подле Бархат. Воздух словно пошёл рябью, и изображение исказилось. Рука, взметнувшись вверх, пролетела у лица. Длинные пальцы обхватили белоснежную девичью шею. — Я в отличии от босса более груб, — прошипел Август, и Бархат ощутила запах его дыхания — холодный, мятный, чуть сладковатый. — А ну, отставить! — крикнула Акира, чувствуя, как напряжение грузом опускается на плечи. — Что это за самоуправство, Август?! — Прошу простить, — процедил он сквозь зубы, но руку разжал сразу же.       Распахнув рот, чтобы алчно впитать кислород, Бархат рухнула на скамейку. Она ловила воздух, протирала обеими ладонями раскрасневшуюся шею. — Вот ублюдок… — Рот закрой, — фыркнул Август, поправляя помятые манжеты белоснежной рубашки. — Если бы не босс, я бы сломал тебе шею, шлюха.       Акира тяжело вздохнула. Август — отличный малый, но из-за сложного характера его периодически заносит. Ему крайне сложно иметь контакты с девушками, и в миг особого волнения, свойственного любому заданию, он может потерять контроль. — А ну перестань, — одёрнула она его и бросила на Бархат взгляд из-под ресниц. — Уж извини его.       Бархат коротко махнула рукой: она как-никак агент и ей не следует показывать эмоций больше, чем велено протоколом. Тем более — и это самое ужасное — где-то рядом был Ворон. И уж кого, а его она боялась сильнее, чем шального мальчишку и девицу-барона. Поймав эту её тревожность в красивых глазах, Акира нервно дёрнула рукой. На кончиках её пальцев возник лёгкий холод — старый, очень старый друг.

***

Италия. Год назад

      Широко шагая по мраморному полу холла, Акира пересекала первый этаж. В доме не было гостей, и поместье на время погрязло в тишине, как в топких водах болот. Хранители уехали по своим делам, часть слуг была распущена — скоро в город должен придти небольшой семейный праздник. А сам Дон, неохотно оставив дом на Хранителя Урагана, поехал на встречу с премьер-министром.       Акира, которую старались не выпускать из дома, тосковала и не знала, чем же заняться. Хранитель прятался в кабинете и появлялся только во время ужина. Перекинувшись с Савадой парой слов, он снова прятался за толстыми дверьми. Не надо быть психологом, чтобы понять: дело даже не в его сдержанности. Хранителю не нравилось разговаривать с бароном. По его мнению — которое, к слову, делили и многие другие — Акире пора бы скрыться подальше, а не проживать на вилле Девятого, словно ничего не случилось. Но, конечно, высказывать это никто не смел. Как ни крути, девушка оставалась внучкой босса.       Решительно поднявшись по лестнице, Акира прошлась по коридорам, то и дело натыкаясь на полную тишину. Пару раз она даже застывала, прислушиваясь. Нет, никого. Слишком тихо и тяжко: она не привыкла к подобному в этом огромном доме, обычно заполненном людьми. Даже Суперби утром отбыл на очередное задание, радостно возвестив стены о том, что наконец-то съёбывает из этого дома.       Акира глубоко вздохнула. Иногда Скуало надоедал своими криками и придирками, но он был её единственным приятелем в этом мрачном доме, да и она питала к нему самые тёплые практически родственные чувства. Без Суперби дом казался ещё более пустым.       Девушка остановилась на втором этаже так резко, что подол её длинной плотной юбки с силой ударил по щиколотки. Акира развернулась, прислушиваясь к шороху. Где-то на этаже звучали шаги. — Тереза? — позвала она служанку.       Ответа не последовало.       Акира двинулась к источнику шума, мысленно перебирая в голове имена всех, кто всё-таки остался в доме. — Если это ты, Теодор, то тебе придётся поведать мне, что же садовник забыл здесь.       И она застыла, как соляной столб, когда, свернув за угол, увидела Занзаса. Мужчина стоял напротив окна и молча смотрел куда-то вдаль. Чёрная рубашка была распахнута, а сам он был бос. — Что вы… — Акира нахмурилась, чувствуя, как внутри всё замирает от страха. Она была практически уверена в том, что Девятый хорошо запер его в комнате. Впрочем, бросив взгляд на мышцы под тонкой тканью рубашки, Акира поняла, что закрытая дверь его бы вряд ли остановила. — На улице январь. Глупо ходить босиком.       Она старалась звучать уверенно, но всё её тело помнило и его грозный взор, и ту стальную хватку. Акира никак не могла забыть тот момент, когда этот мрачный человек схватил её так крепко, что перехватило дыхание.       Занзас даже не повернул головы. Смотрел вперёд. Его жевательные мышцы еле заметно двигались. Акира приблизилась. — Скучно, не правда ли?       Она опустила руку на подоконник. За окном медленно падал крупный снег. — Я буквально погибаю от скуки. Раньше, когда были праздники, дедушка оставался со мной. Но премьер-министр нашёл «окно» для встречи только на каникулах. У него плотный график, и глупо было бы не соглашаться.       Акира искоса посмотрела на мужчину. На его лице не было никаких эмоций, кроме странного раздражения, что слилось с грубыми чертами настолько крепко, что уже стало частью личности. — Да и без Скуало тут невыносимо тихо! — выдохнула девушка. — Так этот кусок дерьма тоже свалил. — Оу, — удивлённо моргнула Акира, разворачиваясь к нему. — Значит, мне не показалось, и ты правда умеешь говорить. — Очень жаль, что тогда пришла эта толстуха. — Во-первых, она заботилась о тебе все эти годы, а во-вторых, мне совсем не жаль, что ты не сломал мне руку.       Занзас чуть склонил голову. Акира еле доходила ему до плеча, приходилось смотреть вниз. — Ты, вообще, умеешь молчать, девка? — Знаешь, — светлые глаза Акиры чуть сузились. — Я всё время слышу, как болтают мужчины. То на собрании у Девятого, то там, по телевизору, все эти встречи, саммиты, переговоры… да что угодно. Раньше я тихо слушала их и кивала, но с недавних мне стало ясно: нам внушили, что женщины болтливы, чтобы пристыдить нас и заткнуть. Я не собираюсь молчать, если у меня есть слова. — Имя, — велел Занзас.       Акира удивлённо покосилась на него. — Что? — Как зовут тебя, мусор? — Савада Акира. И я не мусор. Если у тебя есть потребность в мусоре, то я могу отвести тебя на кухню. Там есть целый бак.       Она внимательно следила за его лицом, стараясь не упустить ни одной эмоции. Но на смуглом холсте ни одна чёрточка не была так явно видна, как гнев, сросшийся с самим естеством. Это был не тот взрыв привычных эмоций, когда сверкают глаза и всё летит из рук. В нём рокотало, срывалось на абсолютный интуитивный уровень, превращалось в атомы. Занзас был чистой яростью, светился ею, как солнце своими белыми лучами, и пронизывал всё вокруг, заставляя вжиматься в воздух и молиться о спасении. Акира чувствовала, как страх сковывает всё её тело, а мысли в панике плясали канкан в её гудящей голове. — Ты слишком болтлива, — устало заметил Занзас. — И почему тебе до сих пор не вырвали твой вертлявый язык?       Акира усмехнулась и сделала небольшой шаг к нему, расправляя плечи. — Смею предположить: большинство людей боятся навредить оружейному барону.       Наконец, он словно заинтересовался. Чуть повернул голову, его чёрные ресницы еле заметно дрогнули. — Старуха Куан Ли Фу совсем ебанулась. — Ты знаешь госпожу Куан? — Да. Виделись пару раз. Она была неплохим поставщиком. — Все её дела перешли мне, — Акира говорила уверенно, но руки пришлось спрятать за спину: дрожь никак не унималась. — Меня уже ознакомили с тремя складами в Европе, а в четверг я лечу на Кипр, чтобы подписать договор с крупной компанией. К слову, они долго не хотели общаться с бароном, но моя близость с Вонголой подтолкнула их к согласию. — Используешь Семью для личных целей? — его тёмно-вишнёвые глаза резко сощурились. — На ужин у нас ризотто с трюфелем и белое вино 1768 года. Сейчас на мне юбка, купленная в бутике Милана, и рубашка, сшитая на заказ у известного портного. Сколько бы Дон не избегал слов от роскоши, мы живём в ней, чтобы поддерживать статус и величие. Вероятно, пока вы спали, многое изменилось, но, да, сеньор, мы все используем Семью для своих целей.       Занзас развернулся и прислонился спиной к холодной поверхности стены. Акире вдруг показалось, что его взгляд чуть изменился — стал чуть менее усталым. Он медленно застегнул верхние пуговицы рубашки. — Почему она выбрала тебя? — Я не знаю. Может, видела во мне что-то, что было и в ней? Хотя некоторые думают, что Ли Фу просто обижена на дедушку, и поэтому решила забрать у него кусок семьи. — Обижена настолько, что отдала титул барона вшивой малолетке?       Акира тяжело вздохнула и для полноты картины упёрла руки в бока. — Ты так разбираешься во вшах, что уже проверил меня? Да и с малолеткой явно погорячился. Я уже достаточно взрослая, чтобы иметь с тобой равные права и… — она заткнулась, чувствуя, как пальцы стали ледяными, а кожу ладони словно пронзили мелкие иглы. Акира нервно сглотнула. — И, кроме того, больше года я считалась наследником на роль Дечимо.       Коридор резко крутанулся, а перед глазами поплыли стены. Акира вскрикнула от боли и испуга, сжимаясь под пристальным взором бордовых глаз. Он прижал её к стене, схватив руку так сильно, что перед её глазами заискрились цветные мошки. — Мне больно! — Что ты сказала, мусор? — Мне больно, itai! ** — Говоришь, что должна была стать Десятым? — тихо спросил Занзас, наклоняясь к её лицу.       Его пальцы крепче охватили её запястье, сдавив его так, что девушка от отчаяния попыталась сползти ниже по стене. — Погляди-ка, вот он — новый барон. Сопливая баба, что не может дать отпор. И ты, сука, должна была стать главой Вонголы?       Хриплый голос звучал у самого уха, обжигая её кожу. Акира была готова расплакаться от боли, но только чувство собственного достоинства и крохи гордости помогали ей держаться из последних сил. — Старик совсем с ума сошёл.       Он отпустил её и отошёл в сторону, чувствуя, как словно забытое чувство, требующее крови и смертей, вспыхнуло в нём новой силой. Занзас медленно сжал и разжал пальцы, отчего-то до сих пор ощущая холод кожи этой девчонки, а в воздухе парил её запах: тонкие ноты цитруса, старая бумага и какие-то сладкие девчачьи духи. — Ты чудовище! — крикнула Акира, отбегая от него. Она вся дрожала, а руки ныли от дикой боли. — Я пыталась тебе помочь! Ты слышишь меня?! Я говорила с тобой, чтобы помочь. А ты… ты… — в её светлых глазах появились слёзы. — Может, Вонгола и был прав: ты заслужил и ледяную клетку, и этот восьмилетний сон.       Она вскинула голову, чтобы посмотреть на него — впервые глазами барона.

***

Япония. Три месяца до Конфликта Колец.

      Акира чувствовала себя по меньшей мере усталой.       С появлением Реборна в их доме её более-менее спокойная жизнь снова наполнилась хаосом и шумом. Прежде, следуя за размеренным расписанием, она могла хоть как-то следить за собой и контролировать быт. Утром Акира играла чудесную дочь — впрочем, без лишней иронии, она такой и была. Днём, когда брат был в школе, девушка садилась за учебники и штудировала их, готовясь к поступлению в университет. Экзамены ждали её уже совсем скоро, а из-за пребывания в Италии некоторые вещи из учебной программы она подзабыла. Прочитав пару текстов по учебной программе Японии, Акира уделяла немного времени английскому языку. К вечеру, освободившись от обычных дел будущего студента, Акира брала свой телефон, спрятанный за несколькими паролями и двухфазным шифрованием, и превращалась в барона. До десяти вечера она ездила по местам встреч, отдавала приказы и хмурилась, делая вид, что сурова и беспощадна. К ночи, когда в доме все уже спали, она возвращалась домой, чтобы, проспав несколько часов, снова запустить колесо — утром Акира играла чудесную дочь.       Но это было прежде. Ныне ей приходилось куда сложнее. Реборн перевернул всё с ног на голову, а количество гостей в доме вынуждало её больше времени проводить на кухне, помогая матери. В конечном итоге на занятия оставался всего лишь час — да и он был нарушен шумом и вечным стуком в двери. Акира нервно кусала губы и с остервенением намывала тарелки за компанией, чтобы дневала и ночевала в их уютном доме. — Милая, подай-ка, мне грибов, — Нана быстро шинковала капусту и скидывала её в кипящее масло. — Тебе не кажется, что в последнее время наш дом напоминает общежитие? — тихо спросила Акира, но грибы — хорошо промытые, упругие и свежие — подала. — Я хочу сказать, что мы слишком много готовим, стираем, полы приходиться мыть пару раз в день… Это не хорошо, мам. — Ой, Аки-тян, — качнула головой женщина. — Ты так юна и не понимаешь: дом должен цвести. А цветёт он, только если наполнен гостями. — Или в нём появилась плесень, — вздохнула девушка.       Она вытерла руки о полотенце и, сняв фартук, вышла из кухни. В зале, покачивая ногами, сидел Реборн. Он запускал мыльные пузыри, которые на мгновение зависали в воздухе и тут же лопались, плавно опускаясь на ковёр. — Ты пачкаешь ковёр. — О, — большие глаза Реборна уставились на Акиру. — Всегда рад поболтать с тобой, барон. — Тише, — девушка качнула головой. — У меня нет желания раскрываться перед матерью или перед братом. — Тсуна всё равно узнает о том, кто ты. Так к чему эти тайны? — Мы оба знаем, что он может не стать боссом, и есть огромный шанс того, что мой секрет… — Савада, — вкрадчиво произнёс киллер. — Тсуна станет Десятым. Он уже практически им стал.       Акира буквально сползла по стене и приземлилась на край широкого кресла. — В смысле?.. — Девятый желает видеть на месте приемника человека, готового нести добро и мир, способного без лишнего насилия объединить побочные ветви и друзей. Разве твой брат не такой человек? — Чтобы быть боссом мало одной доброты. — Ну, сильнее его сделает время… и я. — Реборн, — Акира склонила голову, внимательно смотря на репетитора. — Тсуна не самый умный человек, а нам-то с тобой известно, каким должен быть босс. Чтобы ты сейчас не говорил, до сих пор я настаиваю на том, что была идеальным кандидатом. — Гордости тебе не занимать, Савада.       Он спрыгнул с дивана и подошёл к ней. — Хочется верить в то, что именно твой разум поможет Десятому на его пути. Ты очень умная девушка и понимаешь: в этой игре роль барона возле Семьи. Куда бы не стремились твои помыслы, Тсуна — твой младший брат. Неужели откажешь ему в помощи? — Ловишь меня, — усмехнулась Акира. — Но не старайся, Реборн. Нам же прекрасно известно, что во-первых, я не имею права поддерживать одну из мафиозных семей, а во-вторых, если брат станет таким, как ты его видишь, то моя помощь будет ему не нужна. Да и последнее… — она скрестила руки на груди. — Разве место наследника не занято? — Энрико и Массимо мертвы, — сухо произнёс Реборн.       Акира дёрнула головой, чувствуя, как ворот футболки стал ей мал. Она поднесла ладонь к лицу и хлопнула себя по щеке. Губы невольно раскрылись, выпуская короткий вздох. — Кто их убил? — Подумай.       …Пристальный взгляд тёмных глаз. Яркие пляшущие огоньки. Волосы, падающие на лоб, и пальцы так невыносимо держащие её руки. — Этот человек…       Реборн встал напротив неё и, окинув внимательным взором, медленно произнёс: — Рано или поздно он тоже появится здесь. И ты не сможешь прятаться, Акира, точно не сможешь.