Улицы Барселоны
31 октября 2017 г., 15:22
Барселона. Испания.
Скрипя шинами по брусчатке, машина завернула за угол. Она ехала по узкой улочке, петляя между близко стоящими домами. Иногда над машиной пролетали белые простыни, а недовольные хозяйки бросали вслед громогласные ругательства. Юкиро бурчала, нервно сжимая руками руль. Ей не нравились эти тонкие ручьи европейских дорог. Она дёрнулась, когда перед машиной проскочила серая облезлая кошка, и на мгновение закрыла глаза. — Заплачу тебе по двойному тарифу, — обречённо сказала Акира. Водитель чертыхнулась и крутанула руль, направляя машину в очередной проулок. — Ладно, поняла. По тройному. Когда машина, минуя зазевавшегося велосипедиста, нырнула в арку, Акире показалось, что кресло чуть-чуть подпрыгнуло. Она тяжко вздохнула, молясь всем известным богам. Если они врежутся во что-то, то Август ей всю плешь проест. — Госпожа, — шёпотом заговорила Асай. Взгляд её был устремлён только вперёд. — У нас «хвост». — О-пя-я-ять?! — простонала Акира, поднимаясь в кресле. — Ч-чёрт! Чёрт! Она нырнула рукой под сидение и достала от туда тонкую, как ветвь дерева, винтовку. Французский капитан Анри Дельвинь сделал камору ствола с меньшим внутренним диаметром, чем канал: упираясь в края каморы, пуля расходилась в стороны из-за ударов шомпола и, когда происходил выстрел, входила в нарезы ствола. Акира переползла на заднее сидение и установила штатив на пол. Машину тряхнуло. Она поморщилась, чувствуя, как капля пота потекла по лба. Присоединила к моноподу винтовку. Мелкие камушки, отскакивая от колёс, летели в окна. Вдруг машина подпрыгнула, словно огромная невидимая рука ударила по ней, отталкивая в сторону. Асай вскрикнула, прижимая голову к рулю. Откуда-то сверху с грохотом посыпались камни. Японка закричала и закрутила руль, стараясь избежать этого смертельного града. Акира обхватила голову руками. На неё обрушились стёкла. Они звенели, распадаясь на тысячи колющих льдинок. — Нас пробили? — спросила она, не поднимая головы. — Нет, снаряд врезался в дом. Они используют Raufoss. Акира стряхнула с макушки мелкое стекло и усмехнулась. С каких пор в Европе прям средь белого дня стреляют пулей, предназначенной для борьбы с легкобронированными целями? В последний раз Акира сталкивалась с ним в Ираке, когда наблюдала за презентацией новой модели Браунинга. — Кто это, чёрт возьми?! — закричала Акира, прижимаясь к винтовке. — Они, вообще, не пытаются быть аккуратными?! — Это точно не полиция, — бросила Асай. Машина рвалась вперёд, уже игнорируя и неудобную брусчатку, и извилистые улочки, и белоснежное бельё. — Есть версии? — хмыкнула Акира. — Вспомните, кто вас сюда позвал. Девушка закусила губу. Вчера утром ей позвонил глава семьи Орено — синьор Диего Орено — и предложил обсудить годовой контакт на поставку оружия. Акира в прошлом избегала общение с испанцами, предпочитающими наркобизнес, но указанная сумма показалась ей весьма привлекательной. Семейство Орено было довольно малочисленным и слабым. Их Пламя вспыхнуло несколько лет назад, и с тех пор изменилось только их влияние на Каталонии. У главы не было Хранителей, детей или каких-либо наследников. По слухам, что активно гуляли среди Семей, становилось ясно: Орено совсем скоро спадут с испанской арены. — Вряд ли. Орено нуждается в моём оружие. Они же не сумасшедшие, чтобы так встречать барона. — Окей, — нахмурилась Асай. — Давайте подумаем о других вариантах. — Эм, Ворон? — Ну, он достаточно сумасшедший для этого. Но, Акира-сан, я не хочу вас смущать… этот человек не промахнулся бы. Вообще, это всё странно, — она замолчала, сосредотачиваясь на дороге. Акира прищурилась и заглянула в прицел. Вокруг клубился дым, с домов сыпались камни. Испуганные люди, озираясь по сторонам, выскакивали на улицы. Она махали руками, отталкивая от себя надоедливую пыль. Горожане выглядели напуганными, удивлёнными, но никак не расстроенными. Вглядываясь в их лица, Акира не могла найти ни боли утраты, ни ужаса. Она дёрнула головой и резко поднялась. — Он не стреляет по жилым домам! Raufoss никому не повредил. — В таком случае это выглядит ещё более странным. — Меня не пытаются убить. Меня проверяют, — выпалила Акира, падая на задницу. — Тормози, Асай. Без лишних разговоров женщина нажала на педаль. Машина загудела. Шины, царапая асфальт, оставляли на нём плотные чёрные полосы. Водитель тяжело дышала. Акира оттолкнула от себя винтовку, пнула ногой дверь. В машину ворвался спёртый испанский воздух, наполненный ароматом цветов, смешанный с густой пылью. Разгневанная Акира выползла из автомобиля. Упёрла руки в бока, покачнулась. — Ну и ну. Снёс целое здание ради встречи со мной. Какая честь. Вверху пронзительно вскрикнула птица. По изумительно голубому небу летел, широко распахнув крылья, белый ястреб. — Оу, нет, — покачала головой Акира, прижимаясь к машине. Перед ней опустился Аркобалено в зелёном камуфляжном костюме. У него были золотистые растрёпанные волосы и большие небесно-голубые глаза. — Добро пожаловать в Испанию, кора! — Что это было? — с расстановками произнесла Акира. — Ты хотя бы знаешь, как дорого стоит эта машина? — Думаю, у тебя найдётся нужная сумма, — улыбнулся Колонелло, протягивая ей маленькую руку. — Я тренировался здесь неподалёку, как услышал, что сюда прибывает барон, сразу же решил… — Устроить мне тест? — Так точно, кора. Акира вздохнула. Колонелло можно было назвать старым знакомым. Впервые они встретились пару лет назад, когда в доме Девятого происходила крупная встреча. Блондин нервно бродил по дому, напевая какую-то военную песенку. Он всем своим раздражённым видом показывал, что с удовольствием свалил бы куда подальше. Позже, во время другой встречи, когда Акира уже носила ключ, он показался ей весьма приятным человеком. В меру забавным, чуть сумасшедшим — как и все носители сосок, но по-настоящему преданным своим принципам. А ещё он разбирался в оружии настолько хорошо, что Акира слушала его, едва не раскрыв рот. Но новая встреча выглядела по меньшей мере странной. Колонелло явно не тот человек, кто срывается, бросив тренировки, чтобы увидеть знакомого. Да и кто такая Акира для такого мастера? Он на своём веку видел слишком многих, и она очевидно терялась на фоне прочих. Акира еле заметно двинула рукой, показывая Асай, что всё спокойно, и женщина может расслабиться. Сложив руки на груди, Акира сдула с лица светлую прядь и медленно проговорила: — С некоторых пор мне кажется, что вокруг меня сжимается плотное кольцо, но я вот всё никак не могу понять, какого чёрта. — У меня нет никаких тайных помыслов, — дёрнул плечом Колонелло. — А у других? Что там задумал Тимотео? Девушка отошла от машины, стуча каблуками по брусчатке, и вышла к солнцу. Вокруг до сих пор стояла пыль, а люди, таращась по сторонам, что-то громко обсуждали. Она тряхнула головой, стараясь привести себя в порядок, но в ушах до сих пор стоял грохот орудия. Акира старалась не называть Дона по имени, до сих пор пытаясь сохранить чувство родства. Но чем больше её семья — Савада — падали в топкое болото мафии, тем отчётливее она видела грань между улыбчивым дедулей и боссом Вонголы. Увы, девушка-подросток с трудом могла бы представить, как седой старик, добродушно принявший её в своём красивом доме, мог делать из мальчика босса мафии. А вот взрослая рассудительная Акира могла не только принять это, но и с упоительной точностью вспомнить, как сама была на месте брата. — Видел новых французов? — А… вертолёты? — Ага. — Акира, — он в миг оказался возле неё и запрыгнул на капот машины. — Ты, правда, думаешь, что кто-то меня прислал к тебе? В смысле, ты думаешь, что это можно было сделать? — Я уже ничего не знаю, — взмахнула руками девушка. — Последние пару месяцев ощущаю себя, как кукла в витрине. Вроде бы и красивая, но недавно привезли новую диковинку и на меня всем плевать. Акира резко захлопнула рот и отвернулась. Она не завидовала Тсуне. Но внутри неё до сих пор было что-то теплично-гадкое, мешающее адекватно просматривать цельную картину. Она до сих пор могла бегло оценить ситуацию среди семей и признать, что есть качества, которые оказались бы незаменимыми для босса. И она — только она — ими обладала. Но какого-то дьявола Пламя решило иначе. Акира не гладила своё пузатое эго по ласковому брюху, но и не могла смириться с тем, что это всё прошло мимо неё, теперь расползаясь у ног братца. — За мной охотятся, Колонелло. Две попытки за десять дней. Реборн ссылается на Интерпол, но давай, скажи мне: с каких пор полиция нападает в разгар дня? — Отдельные агенты имеют на это право, кора. — Ты же разбираешься в спецподготовках? Не подскажешь, есть ли у тебя информация о… — она задумчиво прижала палец к губам. — В общем, хочу знать всё о тех, кто имеет допуск к связям внутри семей. Эти ребята пришли не по мою голову. — Это угроза для Вонголы? — присвистнул Аркобалено. — А про агентов… ну, был один отряд, связанный чисто с силовиками. Работал на ЦРУ в начале двухтысячных, но позже его расформировали. Сейчас активно ходит слушок, что бывших агентов забрала к себе европейская полиция. На хрена она ей — не знаю. И ты до сих пор не сообщила об этом Девятому?! Хотелось бы закричать, возводя горе-очи к небу, но Акира сдержалась. — Может, потому что я — не Вонгола? Колонелло усмехнулся. — Смотрись чаще в зеркало, кора. У тебя даже лицо такое… вонгольское. — Красивое и светлое? — Высокомерное и пафосное. Акира рассмеялась. Ей нравилось общаться с Колонелло. По крайней мере он знал сферу её деятельности и мог подкинуть пару неплохих советов. Он прекрасно разбирался в оружие, да и — что было ещё приятнее: любил о нём говорить. — Вертолёты! — вспыхнула она, решительно махнув рукой. — Как думаешь, мне стоит поболтать с французами или овчинка не стоит выделки?***
Италия. Восемь месяцев назад.
—…А вот это положите в саквояж! — велела тучная служанка, деловито указывая на аккуратно выставленные на полочке склянки с кремами, духами и перевязанные бантиками баночки с косметикой. Две другие служанки — юркие и молоденькие — бегали по комнате и распихивали вещи по сумкам. Их свежие лица были красными от спешки и волнения, а комната тонула в стуке квадратных каблучков. Приехав рано утром — солнце только лизнуло деревья бледно-жёлтым свечением, Советник распорядился о срочном сборе багажа. У него на руках был один билет до Токио с пересадкой в Пекине. Билет на чужое имя. Акира, получившая бумажку за завтраком, долго смотрела перед собой, а затем молча встала и вышла из-за стола. Слуги спокойно собирали её вещи без неё, а весь дом начинал шуметь, будто бы празднуя её скорый отъезд. Хранитель Урагана, который уже вовсе не скрывал свою неприязнь к барону, довольно спустился в холл и громко обсуждал с дворецким, что можно будет сделать с комнатой «этой выскочки». Акира слышала его, не меняясь в лице. Слышали и все, но качественно делали вид, что оглохли. Идиоты. Ей же прекрасно известно общее настроение дома. Чего уж тут скрывать? Мелкую Саваду, так резко отлучённую от Пламени, были готовы вытолкнуть за порог в любой удачный момент. У неё не было влияния и облика Ли Фу, чтобы только зайдя в комнату, заполнять её собой от стены к стене, вынуждая всех сжаться и пасовать. Акира была просто Акирой. До сих пор. Чувствуя чужие глаза на спине, Акира сбежала вниз по лестнице, чтобы, наконец, нырнуть в единственное место, приносящее ей покой. Она так быстро распахнула дверь библиотеки, что не сразу сообразила: последние пару месяцев этот ход был для неё закрыт. Акира прижалась к двери, чувствуя усталость на хрупких плечах. — Знал, что припрёшься. Скуало сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и протирал плотной тряпкой свой меч. — Поэтому ты тут? — Да шумно там, — скривился Скуало. — Все бегают, как крысы, паникуют. — Это они меня выпроваживают, — Акира села на пол, поджав под себя худые ноги. — Как бы салюта не было. — А прикинь, как бы провожали меня, — гаркнул Скуало, чуть поддавшись вперёд. — Вот это был бы праздник, еба-а-ать. — Хранители бы купили акулу. И зажарили б. — Ага, — довольно кивнул Скуало. — Денег бы ужас сколько потратили. Ладно, — его серые глаза вмиг стали серьёзнее. Он внимательно посмотрела на Акиру. — Валяй. Акира склонила голову на бок. Ей ужасно не хотелось много говорить, а уже тем более жаловаться, но мечник смотрел слишком пристально, а язык, кажется, уже распух от несказанных слов. — Отец считает, что мне делать тут больше нечего. Самое время вернуться домой, чтобы поступить там в университет и разыграть партию идеальной дочери. И нет, ему не кажется, что мысль сама по себе абсурдна, учитывая то, что мне известно… да и, — Акира отодвинула край блузы, показывая тонкую цепочку. — Ключ никак не позволяет мне снова стать нормальной. — Ты уже поняла, что он открывает? — Ад, — глупо хихикнула Акира. — Реборн так же сказал. — Да что знает этот мелкий, — прорычал Скуало, откидываясь на кресле. — Слишком много болтает. Я видел ад, Савада, и честно скажу: он всегда открыт. — Да ну, — пожала плечами Акира. — Может, это его филиал? Как ни крути, но у меня уже нет времени думать. Скоро мне придётся торчать в Намимори и с утра до ночи готовить и убираться, только бы казаться нормальной. А у меня шесть заказов только на эти две недели, — простонала она, закидывая голову назад. — Боженьки, ну, что за дела?.. — Эй, — он встал и прошёлся к стоящему в углу кулеру. — А он в курсе? Акира хлопнула ресницами и медленно качнула головой. — Он?.. В смысле «он»? Забурлила система. В пластиковый стакан полилась прохладная вода. — Врой, Савада, будто ты не поняла! Занзас, мать твою, этот самодовольный ублюдок, в курсе того, что ваша светлость сваливает отсюда с благословением папаши? — Он же не глухой. Об этом все говорят. — А ты не сказала? — нахмурился мечник. — Типа решила свалить по-тихому? — Достаточно шума, что подняли слуги, — равнодушно заметила Акира. — Или скажешь, в газеты сообщить? — Нахуя? — вздохнул Скуало. — Нахуя в газеты? Ты лучше ему скажи, а то потом мне все мозги выжрет. — Да с чего вдруг? — устало вопросила Акира, поднимая взгляд. — Его вообще волнует хоть что-то? — Не-а. Просто… — Скуало подошёл к ней. — Просто, когда ты восемь лет торчишь в ледяной херне, то желание получать информацию как-то само по себе вырастает. Запустив пальцы в волосы, Акира тяжко вздохнула. Разговаривать с Занзасом ей хотелось меньше всего. Лучше уж отобедать при всём параде и послушать всеобщие наставления. Но Скуало по-хищному ухмылялся, а здравомыслие говорило ей, что идея не такая уж и плохая. Не убьёт же он её. Тряхнув головой, девушка резко встала. Распрямив плечи так, что угловатый вырез блузы чуть приоткрылся, демонстрируя смуглую грудную клетку, Акира потянулась. — А когда пригласят Массимо, чтобы обсудить с ним роль босса? — спокойно спросила она. Скуало неопределённо повёл пальцем, рисуя в воздухе что-то вроде креста. — Понятия не имею. Поднял глаза и посмотрел на Акиру. Девушка вздрогнула, встретившись с холодом взора мечника, и невольно сглотнула образовавшийся в горле ком. — Будь осторожен, друг. Она вышла из библиотеки так быстро, что Скуало не успел ничего ответить. Закрыв за собой дверь, Акира сделала несколько коротких вздохов. Что-то подсказывало ей, что это явно не последняя встреча с варийцем, но чувство тревоги на пару секунд завледело ею. В его решительном взгляде она словно разглядела бескомпромиссность убийцы, до которой ей так далеко, что страшно подумать. И слава богу. Акира вопреки, кажется, всему, сохранила в себе странный свет, доставшийся ей от матери, и пока ещё не собиралась отрекаться от него. Даже во имя… Она прикоснулась ладонью к груди, даже через ткань блузки ощущая ключ. Ад не получит её душу. Акира сжала пальцы. Ничего он не получит. Она зашагала по коридору, ощущая, как от волнения потеют ладони. И не пожалуешься ведь на жару. На улице холодный ветер, и всё небо скрыто за серыми, дутыми тучами. Девушка остановилась на втором этаже, с благодарностью отмечая, что на пути ей не встретилась ни одна душа. Не хотелось бы, чтобы кто-то видел её, идущей сюда. Акира только подняла руку, как дверь тут же распахнулась. Она ойкнула и зажмурившись сделала шаг назад. Подняла голову, ощущая себя маленькой девочкой, что хотела вломиться в спальню к родителям, чтобы поговорить с ними о совершенной глупости. Занзас стоял напротив и осматривал её крайне скучающим взглядом. — Я сегодня уезжаю, — выпалила Акира, пытаясь говорить максимально уверенно и не допускать паузы. — Отец купил мне билеты до Токио. Рейс поздно вечером, но, думаю, уже через пару часов меня отвезут в аэропорт. Вот… прощаюсь. — Отошла. Акира едва не подскочила, когда он, захлопнув дверь, прошёл мимо неё. За ним тянулся ясный шлейф спиртного. — Погоди-ка, я пришла попрощаться. Я уезжаю, — сказала она его спине и добавила: — Сегодня. Быть надоедливой Акира никогда не боялась. А целеустремлённость — вообще её второе имя. Именно поэтому она догнала его и продолжила: — Велик шанс, что мы больше не увидимся. Не сказала бы, что наше общение тут было особенно трогательным, но мы ведь семья. — Diavolo. — Ох, — устало протянула Акира. — Узнаю этот взгляд. Хочешь мне врезать? Сломать руку? Не волнуйся, я скоро уеду и перестану мозолить тебе глаза. Но ведь проблема в другом… Мы оба прекрасно понимали всё это время, что ты меня не убьёшь. Он остановился. — Плевать ты хотел на ключ у меня на шее. Для тебя я — Вонгола, а семью ты любишь. Ты никогда не причинишь вреда никому из нас. Занзас медленно обернулся и посмотрел на неё. Акира, заглянув в его глаза, ощутила странное дежа-вю. Это уже было. Совсем недавно. Странный холод и боль в горле, будто проглотила шар, полный иголок. Тревога, незаметно охватывающая за плечи. — Вы что-то задумали. — Мы? — Ты и Скуало. Он усмехнулся одними губами. — Иди куда шла, мусор. — Я шла к тебе. Я прощаюсь. Она подошла ближе и еле заметно улыбнулась. Не было ничего положительного в том, что она питала к этому человеку. Сплошной страх и попытки его преодолеть. Он был груб и пугающе агрессивен. Акира ненавидела эти качества и всячески стремилась гасить их в себе. — Если мы никогда не увидимся, то не хочу, чтобы ты запомнил меня глупой болтушкой. Занзас бросил взгляд на гладкий потолок, по краям украшенный фигурной лепниной. И давно она тут? Он не мог сказать точно, как сильно изменился дом. Иногда, покидая пределы комнаты, он замечал новые детали, но позже ему казалось, что они были всегда. Колоны в западном крыле, статуя Венеры, спрятанная в саду под тенью винограда, картины, так явно напоминающие ранние работы Моне, тонкий фарфор под толстым стеклом — бесконечная череда красоты, что привозили из разных стран в подарок Дону. Дом трещал по швам от шика, словно женщина, алчно вешающая на себя всё новые и новые украшения. Но было ли так прежде? Занзас не помнил. Но пытаясь вообразить дом — старый дом — никак не мог впихнуть в него всю эту вопиющую слащавость. Когда его, мелкого оборванца, впервые привели сюда, Занзас ещё боязливо рассматривал высокие потолки и мрачные занавесы. Весь дом был таким большим, что его нельзя было обойти. Роскошные люстры, увенчанные свечами, персидские ковры, покрывающие деревянный пол, мраморные перила витиеватых лестниц, французские окна, смотрящие в дивные сады. Дом был наполнен светом. Занзас вырос в грязи и не знал ни звона хрусталя, ни шелеста шёлка. Мать, изредка ласкающая его по лохматым волосам, никогда не умела наполнять жизнь чем-то хорошим. Вгрызаясь в жёсткие куски хлеба, она пялилась на мир дикой псиной и растила в сыне этот же взор. Она категорически не умела быть счастливой. Иногда Занзас, ещё умеющий ждать от кого-то тепла, протягивал руки к ней и смотрел с той поразительной доверчивостью, что заслуживает только мать. Женщина никогда не тянули руки к нему в ответ и не обнимала. Будто верёвку, на которой он висел, резали. А потом мать привела его в этот дом. И ушла. А он остался. Громоздкие ворота, чуть покачнувшись, закрыли от него её сгорбившуюся фигурку, тяжёлая рука старика ласково сдавила плечо. Вот ты и дома. Сынок. Нихуя это не дом. Так, шлаковая пародия, рождённая в муках. Ирония. Это вначале Занзас — всё-ещё-мальчишка — думал, что вот оно: его собственное. Широкие комнаты и длинные коридоры, высокое крыльцо и арка над дверью — всё его. Слуги милостиво улыбались, распахивали пред ним двери, сияли, как ёлки на Рождество. Что сегодня на ужин? Всё, что пожелаете. Жан Луи готовил изумительные отбивные в ароматном соусе и подавал их с гарниром из мягкого фасолевого пюре. Серебро на столе. Белые облачные скатерти. Занзас качал ногами, ещё не доставая до пола, и осматривал всю эту необъятную роскошь большими вишнёвыми глазами. Его, всё его. Потом, когда прошло несколько лет, и вышло так, словно этого мальца и не было, он научился различать бытность от иллюзии. Последняя, склонив над ним красивое лицо, вещала, что он полный хозяин, и в конце концов кровь от крови, и да-да, это его. Реальность же кричала и топала ногами, хлестая его по щека костлявыми руками. Опомнись, ублюдок, куда тебе до этих небес? Ящик стола отца выпал на него, как мог бы выпасть кирпич из стены. С грохотом и последующей ошеломляющей болью. Это Занзас, правда, умел скрывать. Когда тащил Скуало на бойню, то ни слова не сказал про дикую пустоту где-то в районе сердца. Маленький мальчик протягивает руку пожилому мужчине и, волнуясь, что его отвергнут, еле заметно дрожит. Ты, правда, мой отец? Н е т. И вот он здесь. До сих пор в этом доме. И почему-то на правах всё-ещё-хозяина. Но стены отвергают его, как опухоль, а в памяти до сих пор мелькают желтоватые листы старого дневника. Занзас едва заметно дёрнул плечом, стряхивая с себя смутные воспоминания, и снова посмотрел на девушку. Она стояла совсем рядом, нервно кусая губы. Её светлые волосы были зализаны назад и собраны в тугую косу, по-восточному вытянутые глаза, чуть подведены бледно-сиреневым карандашом. Она была по-своему красива. Ни в коем случае не сравнима с изящными красавицами, но в ней было что-то, дающее свет. Акира вписывалась в эти стены с той же изумительной точностью, как и весь этот звонкий фарфор. Это словно она здесь росла, впитывала все эти звуки, запахи, шагала по залам, облачённая в дорогие наряды. Акира упрямо мотнула головой и сделала глубокий вздох. — Глупости. Ты всего лишь глупое ничтожество и ни черта не понимаешь. Он пошёл дальше, ощущая на спине её взгляд. — Занзас, — пауза. — Я постараюсь понять. Слово даю. Он не повернулся. Пройдёт время и Акира так и будет видеть перед глазами его крепкую спину и растрёпанные чёрные волосы.***
Италия. Барселона.
Высокий и худой, как струна, дворецкий, расхаживая по залу в скрипящих туфлях, то и дело бросал на Акиру взор, полный удивления. Он давно привык к тому, что в этом шатком мире у молодых были силы, о которых не смели мечтать и старцы. Но эта девушка, едва зайдя в это поместье, обрушила на него странное свечение, будто несла в себе нечто абсолютно сакральное. Она говорила громко, уверенно двигая руками, улыбалась, смотрела в глаза и никогда не пыталась стать меньше, занять пространство похуже. Это была по-настоящему уверенная в себе девушка, не готовая ни к каким компромиссам. И дворецкий семьи Орено даже не скрывал своё волнение, относительно её. Он уже видел эту уверенность и не желал встречать вновь. — Синьор Диего, — Акира вцепилась холодными пальцами в чашку. — Очень рада нашей встречи. Простите, что немного опоздала. — Слышал, в городе случились проблемы? Босс семьи Орено — мужчина за сорок, чуть полный, с красивыми блестящими ярко-голубыми глазами. — О, не стоит волноваться, — махнула рукой Акира. — Кажется, хулиган повредил пустое здание. — Хулиган использовал профессиональное оружие? — усмехнулся Диего. — Но спорить с вами не стану, да и мне это сейчас совсем не интересно. Дворецкий замер у камина, поправил чуть криво стоящую статуэтку балерины. Когда-то он уже встречал Акиру. Пару лет назад они навещали Девятого и эта девчонка была представлена как возможный наследник. Ему, выросшему в сером и громоздком мире войн, не хотелось видеть у руля Вонголы женщину. — Я рассмотрел ваше предложение, — медленно сказал Диего поднимаясь из глубокого кожаного кресла. — И… — беглый взгляд в сторону, а затем снова на девушку. — Я отказываюсь от подписания контракта. Акира ощутила, как внутри всё сковывается тонким льдом. Она медленно моргнула. — Синьор?.. Я прилетела сюда из Японии. И я, и мой шофёр очень устали, поверьте, отказ от крупного контракта — это последнее, что мы хотели бы услышать. — Я прекрасно понимаю. Но и вы, сеньорита, поймите наше положение. С каждым днём держать бизнес всё тяжелее, налоги растут, а влияние вашей семьи растёт. Акира подняла голову. — Моей, синьор? — Вонгола, как голодная львица, пожирает мелкие семьи. Недавно я слышал о её коллаборации с семьёй из Саксонии. Никогда не думал, что немцы объединятся с кем-то. Чашка ударилась о блюдце с таким звоном, что дворецкий невольно вздрогнул. — Во-первых, саксонцы уже объединялись с итальянцами и прежде. Кажется, вы недостаточно знаете историю, синьор Диего. Напомню вам о сотрудничестве 1789 года, когда глава семьи Гингерейдер заключил договор с Доной Анной из семьи Леберли. Этот союз просуществовал шесть лет и его результатом стало… — Пламя Ветра? — усмехнулся дворецкий и покачал седой головой. Акира удивлённо взглянула на него и кивнула. — Семьям свойственно объединяться. А во-вторых, рей, я искренне считаю, что подобные поздние отказы, недостойны главы такой прекрасной семьи, как ваша. В-третьих, — Акира встала и подошла ближе к мужчине. — Я не Вонгола. Моя кровь близка к её венам, но никогда не пройдёт по ним. Дворецкий прижал кулак ко рту, чтобы скрыть смешок.
