Тёмная вуаль.

      Карие, светящиеся янтарным блеском глаза чуть дрогнули и распахнулись шире. Свет солнца, мерцая, отразился в них. Тсуна слабо ойкнул и, заёрзав на диване, запихнул руку под подушку. Его растянутые в широкой улыбке губы нервно дёрнулись. — Д-доброе утро, — прошелестел он, усаживаясь тощей задницей на подушку. — Как спалось? — Чудно, — кивнула Акира, проходя внутрь комнаты брата. — Спала как убитая.       Многочасовой перелёт из Барселоны, сорок мучительных минут на такси до дома. А перед сном ещё монотонное шинкование капусты и стирка вещей. Иначе мать учует механический запах дороги: этот тяжёлый смрад из пыли, мускусного пота и терпкого железа. — Ты сегодня никуда не идёшь?       Акира улыбнулась. Чуть склонила голову и внимательно посмотрела на застывшего Тсуну. — Нет. Посижу дома и немного поучусь. — Она подошла ближе, вынуждая Тсуну поджать под себя ноги и сдвинуться ещё дальше. — Ты же не свой тест прячешь под подушкой?       Его глаза снова расширились. Ресницы слабо дрогнули. Но сразу же вырвался облечённый вздох. — Э-э, да, да, — запустил руку в каштановую копну волос. — Ты угадала, это тест.       Акира вздохнула. Брат часто прятал результаты контрольных. Он не боялся наказания — мама вообще никогда не поднимала на них руку. Скорее ему было запредельно стыдно своей нескончаемой тупости. Акира несколько раз пыталась сказать, что в этом нет ничего ужасного, и школа ни в коем случае не является показателем качества личности. Да и многие гении были лузерами в школе. Но Тсуна только чесал нос и тяжело вздыхал. — А где Реборн?       Тсуна поморщился, будто выпил горькую пилюлю. — Он ушёл куда-то.       Акира кивнула и медленно встала. Взгляд незаметно коснулся подушки, замечая тёмный силуэт под ней. Явно не лист бумаги. Она распахнула тяжёлые ставни окна, пропуская в комнату лёгкий ветерок и свежий, пропитанный ароматом цветов воздух. — Если что-то случится, ты расскажешь мне?       Когда она снова посмотрела на него, Тсуна сидел сосредоточенно и его лицо выглядело даже строгим. «Ломает голову, как будет защищать сестру на посту босса», — подумала Акира и провела рукой по взъерошенным волосам брата. — Я как-никак твоя сестра, Тсу-кун.       Забавно было понимать, что у них обоих есть возможность защитить друг друга, но они могли бы это сделать, только раскрыв свою тайну. Акира мысленно провела черту между собой и братом, прекрасно понимая, что груз ответственности, что возложили на их плечи, станет той границей, которую перейти они не смогут. Есть целая пропасть между отношением брата и сестры и напряжёнными отношениями, лишёнными всяких чувств, между боссом и торговцем оружия. Акира это прекрасно понимала и надеялась, что Тсуна рано или поздно тоже это поймёт. — Акира, — позвал её брат, цепляясь пальцами в широкий рукав блузы. — Будь аккуратнее, ладно?       Она вскинула бровь. Ухмыльнулась. — Мне что-то может повредить, братец? — Э-э, ну я слышал в городе… э…       Он неловко замялся, а Акира ласково погладила его по-детски пухлую щёку. — Всё хорошо. Я буду осторожна.       Акира встала, чувствуя на себе взволнованный взгляд Тсуны. Ей казалось, что он готов заплакать, вцепившись в её юбку и попросить защиты. Но какое-то внутреннее чувство упорства и желание держать всё в тайне остановили мальчишку. Акира раскрыла дверь и обернулась. — Ты тоже будь осторожен. …«Если это возможно».       Не дождалась ответа, прекрасно зная, каким он будет, Акира вышла и закрыла дверь. Едва оказавшись в коридоре, она поморщилась и ударила кулаком по стене, нервно прикусывая губы. Тсуна что-то прячет и выглядит крайне взволновано. Это даже не его привычная нервозность, а что-то сильнее. Акира тяжело вздохнула. Прекрасно знала же, что не надо лезть в это болото.       Она быстро прошла в свою комнату. Звучно хлопнула дверь. Акира вытащила из шкафа плотное чёрное платье, чтобы переодеться для прогулки. Звякнула медная пряжка, и с верхней полки рухнул кожаный ремень. Акира чуть склонила голову. Если это не_знак, то что ещё? Она прекрасно знала, что такие вещи в её жизни не бывают просто так. Ремни, уложенные аккуратно почти в самый дальний угол полки, не падают. Тем более этот ремень… Она схватила со стола нож для бумаг и, прижав ремень пальцами, аккуратно надрезала его по шву. Старясь не повредить аксессуару, Акира осторожно раздвинула две половины дорогого ремня, и медленно короткими ногтями вытащила крохотную бумажку.       H.ä.u.       Акира закрыла глаза.

***

Год и месяц назад. Италия. Рим. Загородная вилла Десятого.

      Мало кто знал, но вилла д’Эсте, призванная ещё в 16 веке стать местом встречи для художников и литераторов, с благодушия премьер-министра и главы ЮНЕСКО перешли в руки Вонголы, при этом сохранив статус и культурного наследия и туристического места.       Толстый мох лежал по краям величественных лестниц. Широкие аллеи, которые каждый день тщательно убирали, проходили меж вековых дубов. Кружевной свет солнца терялся в кронах деревьев, вокруг пахло лавром и оливой. Скамьи из мрамора прятались в тени величественных кипарисов. А с вершины холма шумно стекали воды фонтана и переливались тысячами драгоценных камней. Главный фонтан был наполнен музыкой и звучал величием прошлого.       Сама вилла стояла на холме, опуская хмурый взгляд на роскошный сад. Чуть вытянутые окна обычно были плотно закрыты. Туристы, проходя по первому этажу, удивлялись стоящей здесь тишине и холоду стен. Но, когда их выводили в сады, чтобы полюбоваться красотами, про виллу все забывали. Сад напоминал детали старой сказки, и всем очень хотелось, чтобы однажды прекрасная принцесса, подобрав полы роскошного платья, пробежала среди стройных кипарисов.       Стояла осень, и золотые листья падали в фонтаны. Небольшая группа туристов блуждала среди зелёных проходов, снимала аккуратные статуи и без особого интереса слушала речь гида. Экскурсовод — немолодая, но довольно приятная итальянка, облачённая в яркое жёлтое пальто, указывала лазерной указкой на вершины сада. — …Историки спорят о том, жил ли здесь…       Её голос растворялся в брызгах и в гулком шёпоте толпы. Щёлкали камеры. Маленькая девочка, что вцепилась мёртвой хваткой в широкую ладонь, наконец разжала пальцы. Отец даже не заметил, продолжил внимательно слушать гида, изредка поворачивая кудрявую голову. Девочка отряхнула светло-голубые джинсы, покрутила такой же кудрявой головой, и зашагала в сторону. Гид говорила много, и девочка хотелось поскорее осмотреть этот сад. Он ведь так сильно напоминал ей сад из доброй сказки. Точно такие она видела на страницах тех книг, где стоят величественные замки, а красавицы-принцессы томятся в них, ожидая свою любовь. Девочка потёрла щёку и, стараясь двигаться бесшумно, чтобы её никто не поймал, завернула за угол, минуя небольшую статую обнажённой дамы.       Глаза невольно распахнулись, когда она увидела сидящую на скамье девушку. Волосы девушки были распущены, но у лба тонким обручем проходила сиреневая лента, бледные руки сжимали книгу. На ней было простое фиолетовое платье, касающееся камня, а на плечах лежал твидовый пиджак. Рядом сидел мужчина — весь в чёрном, глаза закрыты, на лице маска безразличия. Он будто спал, но его рука нервно дёргалась, показывая, что человек не только не спит, но и крайне раздражён. Девушка заправила прядь за уши, её губы двигались. — …«Видишь ли, в те два года жизни в Инсбруке, когда я неустанно думала о тебе и только и делала что мечтала о нашей будущей встрече в Вене, я, смотря по настроению, рисовала себе самые печальные картины наряду с самыми упоительными.»*       Мужчина вздохнул. Он выглядел так напряжённо, что девочка ощутила приступ спонтанного страха: даже сильнее, чем когда они с папой ехали на горках, и она очень сильно кричала. — «Я мысленно вытерпела все муки, причиненные твоей неприязнью, холодностью…», — девушка замолчала и оторвалась от чтения, подняла взгляд. — Если бы не просьба Девятого, то меня бы тут не было.       Он раскрыл глаза и сделал неопределённый жест руками, то ли махнул, то ли прогнал. — Врач сказал, что подобные чтения помогут тебе привыкнуть к человеческому голосу. Ты слишком долго был один… — она сделала паузу, позволяя ему хорошо обдумать её слова. — Ты же ничего не слышал. Нельзя голодающего сразу подпускать к шведскому столу. — Мусор, — хрипло выдохнул мужчина. — Девятый, Хранители, врачи… да кто блять угодно… готовы придумывать бесконечно много пыток, только бы поиздеваться. — Отрицание слабости не делает тебя сильнее. — Слабости? — усмехнулся он, резко приподнимаясь.       Смуглая рука вцепилась в тонкое запястье девушки, он потянул её к себе. Книга рухнула на камни. — Много болтаешь, баба. — Бордовые глаза с отвращением посмотрели на лицо девушки, замечая на нём испуг. — Считаешь меня слабым, но пройдут ли эти мысли, если я убью тебя прямо сейчас? — Делай, что угодно, Занзас, — тихо прозвучал голос. — В конечном итоге всё равно я просто умру, а тебе придётся снова стоять в куске льда. Только сейчас думаю, дед будет более зол, и восемью годами всё не закончится. Думаешь, они потратятся на перевозку? Брось, Занзас, тебя оставят здесь, как очередную статую. — Она опустила свободную руку на его грудь, будто пытаясь успокоить. — Люди, вышедшие из комы, долго не могут передвигаться, нормально есть и вообще, существовать. Это чудо, что ты в порядке. Смотри, как вцепился, — девушка усмехнулась. — Но, пожалуйста, не спорь со мной: ты до сих пор плохо спишь, тебе сложно много ходить, ты практически не разговариваешь. Хочешь всегда быть таким? Что подумают о Вонголе?       Он до скрипа сжал зубы. Окинул её испепеляющим взором и отпустил. — Почему, чёрт тебя подери, Цвейг? — Первое, что взяла на полке. Хочешь, в другой раз сам выберешь?       Девушка подняла книгу, замерла, бросила взгляд в сторону. Звучно хрустнула ветка. — Там кто-то был? — спросила Акира. — Какая-то мелкая девка, — буркнул Занзас. — Давай, читай дальше.       Он снова закрыл глаза. Но Акира уже устала от чтения. Зажав ладонь в книге, она внимательно посмотрела на лазурь небосвода. Светло-серые облака напоминали штрихи художника. — Ты помнишь время во льду? — Нет. — Ничего? — Нет.       Акира повернулась к нему, решительно посмотрела в лицо, прекрасно зная, что он ощутит её взгляд. — Ты лжец. — Чего ты хочешь, мусор? Исповеди? — он усмехнулся. — Желаешь стать моим духовником? Но знаешь, что стало с прошлым?       Его губы расплылись с странной кривой улыбке. Акира нервно качнула головой. — Догадываюсь. Но мне интересно.       Занзас раскрыл глаза, рубин встретился с изумрудом. — Ты не врёшь мне, — констатация факта, не более.       Это было даже смешно. Занзас не мог вспомнить ни одного случая, чтобы ему не врали. Даже в мелочи. Мать, спихнув его чужаку, качественно наплела об их родственных связях и скорой большой радости. Девятый — этот, сука, недопапаша — брехал все эти годы и даже не кривился. Слуги, мелкие шавки, бегали вокруг него, пялились. Они все ощущали ложь и все молчали. Каждый был услужлив и боязлив, только из-за его силы гнева. Не было ничего настоящего за все эти годы. Ни намёка на свет. — Помнишь или нет? — Акира постаралась звучать даже злобно, но рядом с Занзасом даже самый агрессивный человек казался просто гневным кроликом. — Помню.       Ему вдруг захотелось сыграть в игру, где можно быть честным. Потому что это случилось впервые, и Занзасу тоже было интересно. Но сейчас он точно не хотел продолжать этот бессмысленный разговор. Пусть доктор запихнёт свои методы в задницу и лопнет. Вместо того, чтобы спокойно сидеть в комнате и смотреть на своё отражение в янтарном бренди, Занзасу приходится лицезреть лицо этой девки и весь этот остервенелый сад. Он никогда не мог понять любовь «отца» к этому месту. Слишком шумно, ощущение собственной ненужности, они всегда приезжали сюда исключительно гостями. Вот бы сейчас в Палермо в секретный особняк Варии — тот вытянутый дом в горах, с верхних этажей которого можно разглядеть Марторана. Но какого-то чёрта старик ненавидел этот дом, вероятно, из-за старых споров за территорию с Коза нострой, и в частности с кланом Денаро. Занзас мог бы уничтожить этих слизней за пару часов, но жалкий старикашка запрещал даже обсуждать этот вопрос. Он до сих пор наивно верил в крепкий союз семей. Чёртов маразматик. Но это всё глупости: Занзасу всё равно не светит в ближайший месяц вернуться в те места. Из-за долгого пребывания в неподвижном состоянии его мышцы сильно ослабли. Он всячески старался игнорировать этот безобразный факт, но сложно было отгонять правду от самого себя. Иногда кубики льда бились о края стакана, и Занзас замечал, как дрожат его руки. К пистолетам он пока не прикасался. Как ни крути, но сейчас от его желаний ничего не зависело.       Акира не отвлекала его и молчала. Ей было, что обдумать самой. Они пребывали здесь всего неделю, и в это время все мысли Акиры были заняты последним вечером в главной резиденции Вонголы. В тот день босс давал званный вечер, на который пригласили глав многих семей. Она проходила мимо них, как в школе вспоминая знакомые имена, наспех записанные в тетрадку. Акиру, вопреки её желанию, ещё утром отвезли в дорогой бутик и запихнули в столь же невероятно дорогое платье. Оно было из такого тонкого материала, что лежало на её белой коже лёгкой сетью. Плечи остались обнажёнными, а к груди на платье появлялся золотой узор — тончайшая работа мастеров. Золото, переплетаясь с серебряными нитями, рисовало дивные цветы на прозрачной ткани. Спина была покрыта тонкими блестящими цепями, а от поясницы платье расходилось плотной бежевой юбкой. Акира слышала звон цепей при каждом шаге. Она двигалась нарочито медленно, минуя гостей. На её шее сверкал широкий ошейник, украшенный палитрой драгоценных камней. Все оборачивались, провожая девушку изумлённым взглядом. Кожей она ощущала стоящую нервозность.       Дойдя до балкона, Акира наконец смогла спокойно выдохнуть. Украшение больно впивалось в кожу. Стоящий рядом Аркобалено Тумана громко цокнул. — Ты хотя бы знаешь, сколько стоит эта вещь, из-за которой ты так кривишься? — Миллион евро? — усмехнулась Акира. — Какая мне разница? Всё равно я знаю, откуда оно. — Да неужели? — хмыкнул Вайпер. — Я видела, как из кабинета Девятого выходил араб, а затем дедушка подарил мне это. Сложишь два и два? У нас, что, какие-то дела на Востоке?       Вайпер неопределённо дёрнул плечом. Замерцал слабой дымкой туман, и аркобалено поднялся чуть выше. — Типа того. Варию наняли уничтожить одну семейку.       Акира нервно засмеялась. — Мы влезаем не в своё дело. Восток — это не то место, куда стоит пихать свой нос. Девятый должен это понимать. Да и Вария… какого чёрта вы творите? Ваш почерк слишком очевидный, через несколько дней любая нормальная разведка узнает, чьих рук это дело. Не хочу смотреть на Вонголу, затянутую в пучину этого ада. — Н-да, — протянул Вайпер. — Во-первых, нам отлично заплатили. Последний раз такой чек приходил… дай-ка, подумать… никогда. Этот араб оказался чудесным человеком и оплатил всё и сразу. А во-вторых, ты сейчас говоришь, как носитель ключа.       Акира махнула рукой, тяжело вздыхая. Ей не хотелось спорить и говорить, что всё это только здравый смысл. Сзади послышались лёгкие шаги. — Не помешаю? — хрипло спросила Куан Ли Фу, хотя по её тону было заметно, что даже если бы она мешала, то вряд ли бы покинула балкон. — В зале ужасно душно. И к тому же нельзя курить.       Щёлкнул аккуратный замочек сумки. Ли Фу вынула изящный мундштук. Вспыхнул крохотный огонёк, чуть подрагивающий на ветру. — О чём болтаете? — узкие глаза мёртвой хваткой вцепились в Акиру, и девушка ощутила, как пол начал медленно шататься. — Да так, — выпалил Вайпер. — О делах. — Любопытно, — из её рта вышел клубок дыма. — Давай, и мы поговорим немного, — Ли Фу смотрела на Акиру, не моргая. — Ты тоже можешь остаться.       Последняя фраза была обращена к Вайпер, но старуха даже не повернула к нему головы. — О чём вы хотите поговорить, учитель? — Хотела бы о погоде, но тоже придётся о делах.       Акира дёрнула головой, словно ожерелье сильнее впилось в шею. — Я скоро умру, — спокойно сказала Ли Фу. — И это не бредни старой женщины, это авторитетное мнение моего врача и даже астролога. «Скоро» — месяц, два… не знаю. У меня есть сотни закрытых дверей, и я закончила всё, что должна была закончить. Но я не могу умирать, пока одна дверь… — она усмехнулась, задумчиво почесав тыльную сторону ладони. — Когда мы живём, мы открываем очень много дверей, но перед смертью обязаны их закрыть. Я прожила отличную жизнь и этих дверей в итоге оказалось слишком уж много. Но одна… Я её даже не нашла.       Вайпер напрягся всем телом, внимательно слушая хриплый голос женщины. Он был достаточно умён, чтобы понимать всю метафоричность этого монолога. — Её отыщешь ты, — в голосе Ли Фу зазвенела сталь. — Акира, ты получила ключ в столь юном возрасте, только по одной причине: у тебя будет больше времени найти дверь. Мне всё равно, какие ресурсы ты потратишь, но считай это долгом. — Перед кем? — шёпотом спросила Акира. — Вы насильно надели на меня ключ. — Долги бывают разными. В целом… ты вряд ли будешь жалеть о моей жестокости когда-либо. В юности мы презираем тех, кто управляет нами, но зрелыми срываем плоды этого дара. — Что за дверь? — осторожно поинтересовался Вайпер. — Я не знаю, — развела руками Ли Фу, и браслеты зазвенели на её запястьях. — Может флорентийские «Врата Рая»? Второй Барон оставил после себя дневник, в котором говорил о своей главное потере. Он потратил тридцать лет на поиске дверей. — А Первый Барон эти двери создал? — догадался Вайпер. — Ключ… — Ключ должен их открыть. Ты прав. Первый унёс тайну в могилу, заставив всех следующих искать эти чёртовы двери. — Реборн шутил, что это двери в ад, — напомнила Акира, прислоняясь к массивным перилам балкона. — Насколько это близко к правде? — Второй сжёг свои записи, оставив только несколько жалких бумажек. Он был нервным человеком, и этот поступок не кажется мне продуманным. Но в этих бумажках может крыться ответ. Я не тратила время, — Ли Фу приблизилась к Акире и задумчиво посмотрела мимо девушки на звёздное небо. — Я специально оставила человека с соской здесь. Туман обладает поразительной способностью видеть истину. Может, однажды это пойдёт тебе на пользу, Акира. Да… я не тратила время, — она усмехнулась. — Ключ может открыть шкатулку в моём багаже. Мастер специально сделал такой замок. Там ты найдёшь те лоскуты записей, что оставил Второй. Храни их с тем же рвением, что и Вонгола хранит кольца.       Вайпер издал странный шипящий звук и приблизился к Ли Фу, паря на фиолетовой тучке. — Зачем Первому Барону держать в секрете место нахождения двери? — Сhe tu hai in governo, divise**. — Глаза Куан сверкнули в приглушённом свете вечера. — Разделяй и властвуй. Он был итальянцем, и наверное, являлся самым умным политиком своего времени. Если даже не больше…       Акира невольно раскрыла рот и сделала несколько коротких вздохов. Ей надоели эти образные загадки, ответы на которые в её голове выглядели всё более и более странными. Она провела рукой по лбу, стараясь не задеть тонкий слой пудры. — Откуда родом Первый?       Ли Фу улыбнулась краем губ. — Флоренция. — Именно поэтому вы вспомнили «Врата Рая», логично. — Ты умна, Акира, это уже становится слишком очевидно. Я не жалею о выборе.       Пожилая дама приблизилась, морщинистая рука, украшенная десятком колец, опустилась на перила. Ли Фу чуть прищурилась, смотря на далёкое тёмное небо — У нас есть записки, оставленные Вторым, у нас есть гений Первого, и ты… Акира, должна разгадать эту загадку.       Савада нахмурилась. Ещё раз вздохнув, она вскинула голову. — А может, кто-то спросит меня? Ненавижу загадки.       Старуха грустно усмехнулась. — Я хотела просто ездить по разным странам и продавать оружие, чтобы никогда больше не голодать. Но ключ заставлял меня тратить годы на поиски чёртовой двери. А, — она широко улыбнулась, обнажая желтоватые зубы. — Забыла. Я ведь тоже кое-что нашла. Барон — это носитель ключа, но по сути он не всегда занимался только торговлей оружием. Иногда это дело отходило на второй план. Порывшись в биографиях разных баронов, я заметила, что некоторые уходили в искусство. Долгое время я всё не могла понять: почему? Но недавно мне стало совершенно ясно. Это помогало им не сойти с ума от груза вины. — Какой вины? — осведомился Вайпер. — Вины торговца смертью, — флегматично выпалила Куан Ли Фу.