Неожиданная встреча
17 января 2019 г., 15:11
Лондон
С самого утра Жак ощущал себя… странно. Он даже не мог точно охарактеризовать свои ощущения, но что-то совершенно определённо шло не так. Это не походило на уже привычную головную боль, а напоминало монотонный свист в ушах, мешающий чётко воспринимать информацию. Морщась, Жак выслушивал отчёты команды менеджеров, готовящих выставку. Заботливая ассистентка предложила ему ушные капли, но он отказался. Это не была физическая боль. Чувство, терзающее Жака с утра, носило в себе характер иного уровня. Это была фантомная боль. Потому что у человека без головы не могут болеть уши.***
15 часов
В коридоре выставочного центра суетливая толпа. Несмотря на тщательную подготовку и высокий уровень гостей, не обошлось без традиционной для любой современной страны предосторожности: охрана проверяла каждого посетителя, внимательно рассматривая электронные пригласительные. В первый день, день открытия, сюда пускали только особенных гостей, позволяя важным персонам насладиться эксклюзивностью момента. Весь холл был утыкан незаметными камерами, а «рамки» расставлены так, что пройти мимо них невозможно. А если это кому-то и удастся, то сразу активизируются сотрудники безопасности, которых было в одном лишь холле человек пятьдесят минимум. Пожилой сотрудник охраны, в прошлом работающий в Британском музее на такой же должности, лениво глянул на пригласительный какой-то щупленькой леди в дорогом манто и поднял взгляд на идущих следом. Это была совсем не респектабельная компания ребят: слишком молодые, чтобы получить такой ценный пропуск, да и выглядели они скорее напряжённо, чем заинтересованно. Впереди их, странно таращась по сторонам, шёл ещё совсем мальчик — каштановые волосы взлохмачены, лицо слишком уж бледное, строгий деловой костюм выглядит чересчур дорогим для такого сопляка. — Сегодня по пригласительным, — буркнул охранник, переводя взгляд на коллегу. Нечего детишкам тут ходить, а то ещё, не дай бог, отпугнут ценных клиентов. — Билеты на завтрашний день сможете купить в кассе на выходе. — Эм, — протянул парнишка, опуская руку в карман пиджака. — Простите, простите, кажется, я должен был показать сразу, — он говорил с лёгким акцентом и добродушно улыбался. — Конечно, у меня и моих друзей приглашения есть. Моё имя Савада Тсунаёши, посмотрите у себя в базе. Рядом кто-то странно пикнул и чертыхнулся, а в воздухе повисла странная тишина. Женщина в манто медленно развернулась и, чуть приподняв тонкую бровь, произнесла: — О, молодой Вонгола… И ему тут же стало стыдно. Охраннику. Сколько раз ему говорили, что мафия будет здесь, что из-за молодого Десятого, этого юного, но уже совершенно точно сильного босса, и выстроили все эти многоуровневые проверки. И что в итоге? Провалился как щенок на первом задании! — Простите, сэр, — промямлил он с дрожью в голосе. — Не знал, что вы настолько молоды. — Да бросьте, — Тсуна улыбнулся ещё шире. Ему самому уже стало неловко. Он усмехнулся. — Сам понимаю, что мы явно не выглядим как почётные гости. Охранник протянул ему специальный браслет — серебряная нить с датчиками. При входе на территорию выставки датчик загорался синим, при выходе — красным. Система реагировала на сердцебиение человека и замедлялась при контакте с техникой, поэтому все телефоны надо было оставить в специальной камере хранения. Тсуна растеряно посмотрел на браслет, это напомнило ему школу, когда на мероприятиях гостям давали браслеты из бумаги. — Это от краж, — сказал ему на ухо Реборн, который всё это время блуждал где-то рядом. — Вы ж почётные гости такие… — Какие «такие»? — нахмурился парень. — Украдёте что-то, а потом: «да как вы смеете, бла-бла?!» — Ты серьёзно? — включился в разговор Ямамото. Браслет с тихим щелчком застегнулся на его запястье. — Сегодня здесь много важных персон, но большая их часть — опасные криминальные авторитеты, преступники. С такими всегда надо быть настороже, — пояснил Реборн. — Организаторы сделали так, что в главном зале из техники будут только их роботы. Если захочешь сканировать чужую разработку, сделать снимок или, вообще, стащить что-то, то твой браслет погаснет. Он выпадет из зоны наблюдения, и охрана сразу же поймёт, кто нарушитель. — Невероятно! — закричал Рёхей. — Вот это я понимаю, круто! Тсуна кивнул. Его тоже впечатлила эта система: с одной стороны она была незаметной и не напрягала, а с другой секреты разработчиков полностью в безопасности. Хотя в грудной клетке что-то странно гудело, подсказывая Дечимо, что о безопасности стоит подумать получше. Интуиция в последнее время стала работать как часы, даже выработав нужную чёткую систему посыла. Когда в груди что-то слабо вибрировало — словно тряслось, Тсуна уже мог определить слабый уровень тревожного сигнала. Сейчас, например, вибрировало очень спокойно, ненавязчиво даже, но, обладающий и так повышенной тревожностью, Савада взволновано заёрзал. Гости уже проходили в главные залы, плавно разговаривая друг с другом. Вокруг всё было изумительно белого чистого цвета. Никаких окон. Искусственный свет выглядел мягким и был полностью комфортен для глаз, а отличная вентиляция позволяла вдыхать чистый свежий воздух. Вместо обычной музыки организаторы пустили белый шум, который сильнее погружал посетителей в атмосферу. Залы были такие большие, что все ощущали вокруг себя отличное пространство и могли без стеснения разгуливать, наслаждаясь выставкой. Каждый робот был подсвечен так, что выделялись самые мелкие интересные детали — то, ради чего все и собрались: новый дизайн. Тсуна, который не интересовался техникой и мало что понимал в дизайне, скучающе бродил вдоль стендов. Ему искренне хотелось быстрее от сюда свалить, пока кто-то снова его не узнал. Попивая апельсиновый сок, он завернул за белую стену одного из залов и едва не впечатался во что-то мягкое. — Ой, извините, — выпалил он, обходя, как он думал, сотрудника центра. Сок в стакане качнулся, и несколько капель упало на пол. Тсуна глубоко вздохнул. — Ещё раз простите. Чувствуя вину за собственную нерасторопность, он хотел, как можно скорее, уйти, но тут человек странно засмеялся, заставляя Саваду удивлённо остановиться. Тсуна, наконец, замер и внимательнее посмотрел перед собой. Это была девушка, лет двадцати пяти, может, чуть старше. Золотистые кудрявые волосы убраны в высокий хвост. Красное платье обтягивало стройную фигуру, а декольте (слишком уж глубокое) подчеркнуло пышную грудь. Выглядела она как молоденькая любовница какого-то толстого кошелька. Девушка приветливо подмигнула Тсуне и протянула тонкую руку. — С нашей прошлой встречи ты похорошел, — улыбнулась она. — А мы знакомы? — спросил Тсуна, пожимая руку. Интуиция завибрировала чуть сильнее, давая понять, что эта девушка явно не так проста, как кажется. — Я… — она задумчиво склонила голову на бок. — Встречались как-то. Три года назад. Битва за Кольца… Я из Омбры. Хранитель Солнца. Тсуна глубоко вздохнул. Ему показалось, что его снова отшвырнуло в то время. Он вновь оказался на крыше и посмотрел вниз, туда, под дерево, где сидела, постоянно о чём-то болтая, девушка с копной золотистых волос. — А-а-а, — протянул он. — Точно. Вспомнил. Не думал что… — Вот так встреча! — воскликнула девушка. — Ты такой миленький прям вырос. Бессовестная ложь. Бархат прекрасно знала, как выглядит Десятый сейчас. Ей на стол раз в месяц опускали тонкий конверт с его свежими фотоснимками. А Август как-то маниакально узнавал всё о братце обожаемого босса, боясь пропустить, что Акира вдруг выйдет с родственником на связь. Наглая бессовестная ложь. Бархат стояла здесь уже пять минут, спокойно ожидая, пока Тсуна решит перейти в другой зал и вовремя вышла из-за угла. Ей нужно было встретить его, но так, чтобы это вышло спонтанно. До следующего акта осталось: три две одна… — Дорогая! — через небольшую толпу к ним пробирался Август, неся в двух руках по бокалу. — Там закончилось белое вино свежего урожая… — когда толпа оказалось сзади, лицо Августа тут же стало презрительным, губы скривились, а от заботливого «бойфренда» не осталось и следа. — Возле бара две камеры, — сказал он безэмоциональным тоном. — Хорошее место, чтобы всё сделать. И… привет, Тсуна! А его Савада знал. Пытаясь разобраться в хитросплетении интриг, выяснить, кто же был рядом с сестрой, пока Тсуна был слишком слаб, чтобы оберегать Акиру, он собрал немного информации и про Августа. Сейчас телохранителю было двадцать лет, но, кажется, он ни чуть не изменился: такие же жиденькие зализанные гелем белые волосы, чуть желтоватые у корней, презрительно сморщенное лицо, дорогой и стильный костюм. Август, хоть и был нанят на работу лично Девятым, старательно избегал контакта с Вонголой, полностью перейдя под крыло Обмры. Под крыло барона. Акиры. Реборн несколько раз предлагал Тсуне поговорить с Хранителями сестры и привлечь их к себе, но Савада отказывался. Ему всегда казалось, что это будет неправильно. Нельзя забирать чужое. Однажды ведь Акира вернётся и ей будут нужны свои доверенные люди. Если она вернётся. — Вы что-то задумали, — обречённо сказал Тсуна. — Ага! — закивала Бархат. — Ты прав. — Давайте без меня, ребят, — страдальчески произнёс Десятый. — Совсем нет желания влезать во что-то. Август усмехнулся, поднося ко рту бокал. — Даже если это касается твоей сестры? Глаза босса Вонголы удивлённо расширились. — Ч-что?! Аки-тян?! — Ты читал приглашение? — дождавшись отрицательного ответа, Бархат продолжила: — Организатор этой выставки — Жак Корней. Благоверный твоей сестры. Если слухи не обманули, то сегодня он где-то здесь, ну или прибудет позже. Жак не любит фотографий, поэтому вряд ли окажется рядом с камерами. А то вдруг кто-то из службы безопасности захочет сделать скрин записи наблюдения. Поэтому Жака лучше всего ждать там, где камеры не снимают лицо. — У бара, — догадался Тсуна. — Проследив за ним, мы сможем найти и её. — Найти? А разве вы с ней не общаетесь? Август и Бархат переглянулись. — Тсуна, — мягко сказала агент. — Никто не общается с Акирой. Уже три года как. Ему показалось, что белые стены резко стали серыми. Странное чувство потерянности и, казалось бы, забытое чувство собственной никчёмности. Тсуна прижал руку к груди, пальцами отодвигая ворот рубашки. Отец говорил, что Акира общается с Хранителями, он даже рассказывал о том, как Август ездит к ней в гости. — Не может быть… Отец сказал, что она пишет мне редко, потому что у неё много дел. Но с вами… со своими друзьями… она поддерживает контакт. Да и я всё время то в Италии, то В Японии, а вы базируетесь где-то здесь, в Англии. — Ложь, — медленно моргнула Бархат. — Август вообще впервые в Британии. Мы ничего не знаем о ней. Я пыталась звонить или писать ей, но все номера заблокированы. Даже используя базы Интерпола, я не нашла её айпи-адрес. Иными словами, Акира не пользуется ни интернетом, ни телефоном. — А ещё мы проверяли записи с камер, — добавил Август. — Твоя сестра появилась пару раз и то, кажется, случайно. Такое чувство, что… —…Что её контролирует кто-то, способный стирать людей. Он знает о камерах, технологиях слежения и поиска, — закончила Бархат. — Тсуна, не было никаких сообщений или встреч. Мы даже не знаем, жива ли Акира сейчас. Омбра пытается создавать иллюзию существования барона, но о нём нет никаких реальных вестей. Я боюсь, что Акира может оказаться давно мёртвой. — В смысле блять «мёртвой»?! — пролетело у самого уха. Морщась от оглушающего звука, вся тройка нервно переглянулась. — Привет, — обречённо кивнул Тсуна. Капитан Варии бросил на Дечимо равнодушный взгляд, показывающий, что в гробу он видел вежливость и уважение к боссу Вонголы, а потом смачно впечатал кулак в белую стену. — И так, ребятки, что вы тут болтали? — И тебе привет, — опустошив первый бокал, сказал Август. — Как всегда собираешь сплетни и подслушиваешь разговоры. Чего ещё ждать от акулы? — Заткнись, щенок. — Ой, иди к чёрту. — Совсем диким стал, ничтожество? Что-то я не слышал, как хозяйка сказала тебе «к ноге»! Бархат усмехнулась и тихонько приблизилась к Саваде. — Когда Акира жила в доме Десятого, они со Ску часто пересекались. И, наверное, стали чем-то вроде приятелей. Поэтому Август так злится. — Он ревнует? — удивился Тсуна. — Спрашиваешь так, словно твоя правая рука не готова убить всех вокруг, только бы ты заметил его, — засмеялась девушка.***
Семнадцать часов.
Мероприятие заебало, не начавшись. Занзас устроился на закрытом балконе, чувствуя, как готов к херам уничтожить здесь всё, но пока только терпеливо ждал. Надо просто смачно представлять, как кишки Жака Корнея вытекут из его мягкого живота, а серые мозги украсят эти стерильные белые стены. Смакуя чувство скорого убийства, Занзас медленно пил виски и смотрел сквозь белые (сука) шторы. Занавесы еле слышно качались, свежий воздух не давал ему опьянеть, а голоса людей стихали, оставляя его в блаженной тишине. Варийцы решили побродить вокруг, посмотреть. Впрочем, им просто не хотелось оставаться в гнетущей компании босса. В одиночестве он смог закрыть глаза и по-настоящему насладиться напитком. Что не говори, а виски было отменным. Пряный солод, чуть карамельный оттенок, слабый запах цветов и чего-то цитрусового… Нет, это не виски. Занзас открыл глаза и сквозь ресницы посмотрел на шторы. Неуловимо знакомый запах цитруса. Лёгкий и сладкий. Совсем ненавязчивый и не похожий на остальные духи. Бегло просматривая силуэты гостей, он искал возможный источник. Но эти люди, блуждающие от стенда к стенду, смачно жрущие закуски и ржущие как дикари, не могли нести на себе этот аромат. Поставив стакан на перекладину, Занзас вышел с балкона. Кажется, свежий воздух не помог, и он чуть опьянел, раз слышит запахи прошлого. Но это херня. Занзас пил с четырнадцати лет, и точно знал свои реакции на хмельное. Галлюцинации его никогда не навещали. Размеренным шагом он пересёк зал, стараясь не обращать на себя взгляды. Ему чертовски не хотелось слушать чьё-то гавканье. А в таких местах люди порой жуть как настроены на всякие коммуникации. Тошнотворно. Он снова прокрутил в голове грядущее приятное чувство от убийства. Ничего: ради такого можно потерпеть и стадо овец, крутящееся рядом. Занзас вышел из зала, но, кажется, перепутал двери, и оказался в небольшом коридоре. Метра три в длину, слабо освещённый. Впереди маячила плотная тёмная штора, скорее всего отделяющая служебный отдел. Он уже хотел было вернуться назад, как вдруг услышал слабый писк. Звук был монотонным, но достаточно звонким, чтобы точно не быть списанным на «показалось». Даже не из-за любопытства, а потому что любые странные звуки в месте, где столько охраны и контроля, — это очень, очень блять плохо, — Занзас подошёл ближе и отдёрнул занавес. Точно, служебный отсек. Небольшое серое пространство с кучей знаков и коробочек с тумблерами, чуть дальше была лестница, ведущая вниз. Занзас сделал шаг вперёд, подошва сапог ударила по металлическому полу. Писк резко оборвался. Мужчина опустил голову и увидел сидящую на ступеньках женщину. Сутулясь, она обнимала себя за голые плечи. Светлые волосы убраны и заколоты на затылке, красивое платье из чёрного тонкого бархата, подвязано золотым поясом. Услышав шаги, женщина вздрогнула и спешно вытерла лицо. Она была совсем худенькой и двигалась по-ребячески быстро и легко. «Не женщина, — вдруг пронеслось в голове у Занзаса. — Девушка». Она отряхнула платье и, будто бы стесняясь собственных эмоций, медленно повернула голову. Блять. Сапоги заскрипели по металлу. Занзас, кажется, вдохнул весь воздух, и теперь перестал дышать вовсе. Девушка негромко ахнула. Чёрное платье без лямок, красивая линия ключиц, чуть приподнятые брови, демонстративно показывающие опрятный макияж — бледно-зелёные тени и линия чёрной подводки. Чуть по-восточному вытянутые глаза. Запах цитрусов. Её запах. Занзас молча взял её за плечи и развернул лицом к свету. Она. Она. Она.***
Восемнадцать часов.
Куривший одну за одной, Гокудера напряжённо стиснул пальцы в кулак. Подобные чванливые мероприятия, созданные для того, чтобы одни богачи эффектно шикнули на других богачей во время кокетливой беседы за бокалом мартини, вызывали у него одно лишь раздражение. Если бы не слова Реборна о том, что Тсуне обязательно посещать подобные светские мероприятия, ноги бы Хаяте здесь не было. Да и, честно говоря, он так и не понял, зачем Дечимо поддерживать связь с этими толстосумами. Ибо выглядела местная толпа раздражающе блевотно и пахла нафталином: словно кто-то открыл старый бабушкин шкаф и вытолкнул оттуда этих богатеньких гостей. Потушив сигарету о каменную пепельницу, Гокудера уже хотел вернуться назад в главный зал, как вдруг его внимание привлекла девушка, стоящая у ворот. Он прищурился. Между ними было метров тридцать. Её белое платье колыхалось при порывах ветра, а короткие тёмные волосы забавно топорщились. Гокудера чертыхнулся и спрыгнул с лестнице, на которой сидел. Приземлившись, он бросил взгляд на девушку: она его заметила. — Я думал, ты в Японии, — сказал он, решительно приближаясь. Хроме Докуро плавно провела рукой по волосам, убирая криво порезанные прядки за уши. За эти три года она стала чуть выше, а в остальном до сих пор напоминала болезненную хрупкую девочку. Гокудера в который раз достал из кармана смятую пачку. — Как прошли переговоры? — зажал сигарету меж зубов. — Хотя ты явно раньше срока… — Пришлось приехать, — еле слышно сказала девушка. — Сейчас на Востоке поднимаются определённые силы, которые в будущем могут занять наше время. Дино-сан, наверное, уже рассказывал об этом. Гокудера кивнул. Недавно он говорил с Дино о ситуации среди семей Востока. Из-за более точечного действия наркоконтроля несколько картелей потеряли свои очаги влияния. Триада, страдая от внутренних передряг, в короткий срок лишилась целого клана, а самый прибыльный порт для поставки перешёл в руки государственного чиновника. Вонгола пыталась наладить отношения с кланами, что до сих пор подчинялись Триаде, но ослабевшая Семья стремительно превращалась в яростного кусачего зверя. Тсунаёши выбрал тактику мира и на переговоры с главой Триады отправил милую Докуро, чтобы во-первых, расслабить агрессию, а во-вторых, показать, что Вонгола готова прежде всего к спокойному мягкому общению. — Есть слухи, — продолжила Хроме, — что Триада, потеряв надежду на восстановление после недавних обысков, заключила сделку с кем-то из спецслужб. Я пыталась выяснить, но защита босса Триады на уровень выше, чем я думала… Впрочем, — девушка дёрнула плечом. — С этим разберёмся. Я здесь по другой причине, — она подняла фиолетовые глаза на здание выставочного центра, подсвеченного спокойным светом жёлтых фонарей. — Говори, — велел Гокудера, плавно набирая воздух в лёгкие. Хроме явно была не из тех, кто приходит куда-то от скуки. — Иллюзия, — спокойно произнесла Хроме, — напоминает огонь, который не видно. Некоторые иллюзии настолько искусны, что их может заметить только умелый специалист. Я не учитель… но, сосредоточившись, могу увидеть кое-кто. И знаешь, — она сделала шаг вперёд, направляясь внутрь центра. — Это здание в огне.***
«Акира может быть мертва», — пронеслось в голове у Тсуны. Он и Август пробирались через скопления людей к бару. Пару секунд назад среди публики прошёл слух о том, что приехала какая-то известная журналистка, у которой феноменальный нюх на сенсации, а это значит, что Жак Корней появится с минуты на минуту. Верить интуиции журналистки ни Тсуна, ни Август не собирались, а вот словам Скуало о том, что на соседнем здании стоят пара солдат Варии, наблюдающих за центром, поверили. Шесть минут назад тонированный ретро «мерседес» подъехал к чёрному ходу и от туда вышел невысокий мужчина в твидовом пиджаке. — Он не будет произносить речь, — бросил через плечо Август, — и не станет давать интервью. Это точно не в его стиле. Но он слишком любит свою работу, чтобы не появиться здесь. Савада нервно огляделся. Никого, подходящего под описание, не было. Он заметил внимательный взгляд Такеши, что стоял чуть в стороне, о чём-то болтая с Реборном. То, что и последний заметил спешащего Тсуну, сомнения не было. Постепенно, проходя через залы, Тсуна ловил на себе знакомые взгляды и вибрации внутри плавно увеличивались: за несколько мгновений все куски Вонголы, рассредоточенные по выставке, поняли, что возможно сегодня придётся немного поработать. — Надо быть тише, — сказал Август, — не хочу его спугнуть. — Думаешь, он может отвести нас к Акире? — Бархат в этом уверена. Его слова прозвучали так убедительно, что Тсуна довольно кивнул. Верить агенту Интерпола, конечно, не хотелось, но эта золотоволосая девушка внушала какое-то простое и приятное чувство. Дойдя до стойки бара, Август плавно взял в руки бокал и развернулся. Уныло посмотрел на плавающую оливку. — Я рассчитывал, что дизайн модели S будет более экономичным, — вяло заметил он, поглядывая куда-то в сторону. — Ага, — криво согласился Тсуна. — А видел, крайнюю стойку? — Румынский летающий аппарат? — Да. Почти такой же, как год назад. Что-то вообще поменялось? — Тсуна тоже взял бокал. Правда, с ледяной водой. — Если честно, я малость разочарован… Бармен, услышавший их разговор, утомлённо вздохнул и отошёл к другой стороне стойки. — Румынские летающие… — протянул Август. — Слышала бы нас Акира. Тсуна хотел сказать, что правда читал про эти аппараты, чтобы не казаться совсем уже неучем в вопросах военной техники, но вдруг ощутил что-то странное. Его рёбра словно сдавило, а волна вибрации резко увеличилась и прошла от низа живота до самого горла, образовав тугой обруч. Десятый опустил взгляд вниз, замечая, как лёд в стакане резко заблестел и стал чуть более голубого цвета. Его интуиция, интуиция Вонголы, бушевала настолько сильно, что задела неодушевлённый предмет. Тсуна медленно моргнул, стараясь сфокусироваться, и оглянулся. В паре метров от него стоял в меру крепкий мужчина. Одет он был крайне скромно, и если бы не тёмно-красные волосы, спадающие на глаза, на него вообще было бы сложно обратить внимание.***
Восемнадцать часов тридцать минут.
Голова. Голова гудела. Гудела так, что он с трудом разбирал голоса и звуки вокруг. Жак устало потёр пальцами виски, пытаясь хоть немного сосредоточиться. Благо, его внешность была мало кому известна, и никто ещё не лез к нему. Но это пока… здесь точно найдутся те, кто знает его. Пока надо найти жену и узнать, как она. Он попытался вспомнить, почему они приехали не вместе, но гул в голове мешал нормально думать. Трудно было вспомнить что-либо, — одна сплошная боль в голове и ушах. Жак сцепил зубы и решительно направился к бару.***
Слушая беседу каких-то банкиров из страны Восточной Европы, Вайпер вдруг ощутил странный холодок. Будто кто-то поступил опрометчиво и распахнул окно. Но никаких окон здесь не было, а кондиционер обычно воспроизводит технический шум. Это было чисто интуитивное ощущение. Даже… профессиональное. Вайпер незаметно пошевелил пальцами, чувствуя, как энергия, сосредоточиваясь где-то внутри его груди, плавно тяжелеет и крепнет. Затем он закрыл глаза, позволяя ей спокойно выйти и разойтись по залу, мягко окутывая Туманом всё вокруг. Стандартная сетка иллюзионистов, которую использовали для скрытия преступлений и отвода глаз. Здесь было слишком много важных людей, чтобы просто так устраивать кровавую зачистку. Поэтому иллюзия, скрывающая происходящее от лишённых Пламени, подходила лучше всего. Если что-то случится, то никто и не заметит.***
Прежде красивые зеленовато-голубые глаза, столь похожие на настоящие драгоценности, выглядели мутными и грустными. Она словно резко, слишком уж быстро постарела — по-настоящему так. Свет, что обычно струился из неё, проникая во всё вокруг, угас, оставив сосредоточенное усталое лицо женщины. Занзас всматривался в это лицо (чужое, незнакомое, другое) и молча пытался увидеть Акиру. Не получалось. Эта девушка казалась намного старше, её рот вымученно изображал вежливую улыбку, а глаза смотрели вроде бы и на мужчину, но и куда-то мимо. — Какая странная встреча, — наконец, сказала она. Говорила «Акира» медленно, с трудом раскрывая слипшиеся сухие губы. И вдруг Занзас вспомнил тот момент три года назад, когда сработала пушка. Перед ним предстала Акира из будущего: строгое сосредоточенное лицо, опустошённый взгляд, решительно поднятый подбородок. Свет, который прорастал в Акире, жил в ней всегда, будто бы вышел вон, оставив пустое тело, готовое на всё. Занзас на каком-то совершенно интуитивном ментальном уровне помнил Акиру удивительно сильной, но в тоже время пугливой девочкой, что не смотря на ужасный страх и волнение, была готова идти до конца. Сейчас перед собой он видел раздавленное опустошённое существо, смотрящее совершенно стеклянным взором. Тут до него дошло: она его узнала. И дело не в том, что он мог предположить потерю памяти с её стороны, просто фраза, произнесённая ей, была такой сдавленной, простой, словно… словно блять она случайно столкнулась с соседкой в продуктовой лавке. — Ты куда пропала? — не впопад произнёс он. Акира не шелохнулась. Она всё ещё смотрела в никуда. Занзас опустился чуть ниже и с силой сдавил ей плечи, заставляя девушку приподнять голову. — Посмотри на меня, — приказал. — Посмотри на меня. Глаза еле заметно расширились, а Акира как вытащенная на берег медуза, стекающая с камня, плавно опустила плечи и сникла. Занзас прижал ладонь к её шеи, пытаясь прощупать пульс: как же тихо. Это не свет, нет, не свет покинул её, а вся жизнь медленно выползала из Акиры. — Я просто пришла сюда, потому что захотела побыть одна, — шёпотом сказала она. — Я редко могу быть одна. А тут получилось. Потом… — Занзас заметил, что она не моргает. — Потом я прошла мимо балкона. Там стоял человек. Странный человек, я увидела его и мне стало грустно. Мне стало так грустно… Она опустила голову и он услышал, как она снова заплакала. Занзас поднялся и распрямил спину. Существо, похожее на Акиру, плакало, обхватив себя руками. — Как меня зовут, мусор? — вдруг спросил Занзас, не смотря на неё. — Тебя? — она замерла. — Я не знаю. — Но ты знаешь, кто я? — Мы знакомы, — слабо кивнула она. — Мне сложно… я иногда вижу людей в своей голове, а потом не могу понять, были ли они на самом деле. У меня есть семья и муж, а большего мне и не на… Занзас резко склонился и вцепился ей в руку. Девушка слабо вскрикнула и дёрнулась, но тут же снова сникла, будто сил у неё не осталось вовсе. — Если ты видела меня в своих воспоминаниях, то расскажи, что именно ты видела. — Больно, — одними губами сказала Акира. — Больно и холодно. Я видела много льда и боли… — она качнула головой. — И ты смотрел на меня сквозь этот холод и эту боль. Занзас подумал, что она говорит о том моменте, когда он вышел из заморозки. Скуало как-то рассказал, что Акира тоже была тогда в той комнате. Но вдруг она продолжила: — И там были огоньки. Она взрывались на небе. Занзас разжал пальцы. Акира вспоминала не их первую не_встречу, а то, что он сам практически забыл: Рождественский бал в доме Девятого четыре года назад. …Это была его первая зима после пробуждения. Первая — самая гадкая оттого, что он до сих пор не привык нормально воспринимать холод. Старик услужливо изображал заботу и предложил Занзасу провести зиму на Сицилии, но Тимотео вместе со своей блядской заботой мог пойти на хуй. Занзас скорее замёрзнет до костей и превратится в кусок льда (снова), чем примет помощь от этого гадкого старикашки. Поэтому упрямо мёрз в замке близ Рима и пил по две бутылке в день, пытаясь хоть как-то согреться. Он не помнил, как так случилось, что в какой-то вечер двух бутылок оказалось мало, а орущий мусор шлялся, хрен знает где, и не мог принести третью. Смачно ругнувшись, Занзас пошёл по замку в поисках бухла, и встретился с самой раздражающей вещью на планете: в доме были гости. Он заметил их со второго этажа, услышал, как он мило болтали, блуждали по залу, как бились хрустальные бокалы. Занзас скривился и, желая не видеть никого из этого стада, вышел на боковую лестницу, ведущую на кухню и в погреб. Захватит сразу несколько бутылок и можно забыть обо всём этом убожестве. Но фатум, абсолютно всегда играющий по своему и явно Занзаса ненавидящий, распорядился иначе, и босс Варии, который, в принципе, редко покидал комнату, ошибся лестницей и оказался на веранде. В лицо смачно дунуло холодным декабрьским ветром. Занзас напряжённо оскалился, чувствуя, как кровь начинает бурлить, гневно напоминая ему о ненависти к холоду. Развернулся, чтобы уйти, но его позвал голос. — Рада, что ты не сидишь в четырёх стенах и решил прогуляться. Погода просто отличная. Акира стояла на веранде, кутаясь в тёплое пальто. В её руках был снежок, который она сминала как кусок теста. Совершенно бесстрашно и даже нагло взмахнула рукой в варежке. — А ты бы оделся. Простынешь ещё. Занзас аж ошалел от этой простоты, лёгкости, с которой эта шавка говорила с ним. Она всегда была до омерзения болтлива, и каждый раз он поражался этому. Акира подошла ближе, и он увидел её пылающее лицо. — Здесь холодно, — сказала она. — Передавали, что скоро ждать морозы. Но это хорошо, что хотя бы сегодня не очень холодно. — Хотя бы сегодня? — Угу, — она кивнула. Развернулась и запульнула снежок куда-то в черноту вечернего неба. — Сегодня же Рождество. Кста-а-ати, — когда повернулась к нему снова, на её лице была такая довольная улыбка, словно она только что побила рекорд по бросанию снежков. — Я всё думала, что подарить тебе. Может, ты забыл, но на Рождество надо дарить подарки и радовать близких людей. Предположу, что радовать ты не умеешь, да и радоваться… — она усмехнулась. — Но я, к счастью, не ты. Запустила руку в карман. Занзас мёрз, но ждал, чувствуя, что однажды он просто убьёт эту девчонку, но потом. Не сейчас. Потом. Не сейчас. — Вот, — Акира протянула ему руку, на ладони ничего не было. — Да-да, — она улыбнулась. — Я вначале думала подарить что-то материальное, но, давай честно: у тебя всё есть. А этого — нет. — Чего? — устало спросил он. — Дружбы, — серьёзно сказала Акира. — Я хочу предложить тебе дружбу. Ему показалось, что он резко опьянел и теперь слышит то, чего быть не может. Но Акира, всё ещё сияя от странной радости, наверное, ощущая гениальность идеи, протягивала ему руку. Занзас покачнулся и вдруг резко засмеялся, чувствуя, как внутри всё лихорадочно трясётся. — Ты идиотка. Ты никчёмная идиотка. Он смеялся долго, впервые за, кажется, бесконечность. И, когда успокоился, снова взглянул на Акиру: он так и не опустила руку. — Ты — одинокое ничтожество, — спокойно отчеканила девушка и пальцы захлопнулись в кулак. — Это правильно, что дедушка боится допускать тебя к людям и скоро прикажет Варии перебираться в ваш замок в горах. Знаешь, где Скуало? Он с гостями обсуждает ваши планы. Впрочем… все там, в зале. Только ты нахуй никому не сдался. — Это, что, попытки задеть меня? — он скривился. — Даже не думай, девчонка. — Нельзя задеть то, что даже не шевелится. Ты — прошлое, — она подошла ближе. — У тебя нет ни сил, ни власти, ничего. Ты даже двигаешься с трудом. Хочешь ударить меня, босс Варии? Даже если мне будет больно, это не сравниться с той болью, что испытаешь ты, когда твои мозги разлетятся на части. Или снова хочешь постоять в куске льда? — она сощурилась, вглядываясь в его лицо. — Я боюсь тебя. Я… я хотела помочь тебе, не смотря на этот страх, потому что-то, что ты испытал и пережил, это, наверное, не справедливо. Но ты такая мразь… господи, какая же ты мразь. Он бы ударил её. Схватил бы за шею, что виднелась между воротом пальто и плетённым тёмно-синем шарфом, стиснул бы пальцы, переломил бы. Она бы кричала, визгливо и испугано. Дёргалась, пыталась бы освободиться, но всё напрасно. Она неправа, он уже мог спокойно двигаться, и даже трогал пистолеты — только трогал, бессильно пытаясь нащупать внутри себя Пламя. Но он ничего не делал. Занзас был каким угодно, но только не тупым: ударить её сейчас, это как будто подтвердить все сказанные слова. Он лишь смотрел на неё и воображал, как однажды, неважно, впрочем, когда, они снова будут рядом и это чувство ненависти и раздражения к этой не в меру болтливой женщине вернётся: вот тогда он и убьёт её. И вдруг ночное небо вздрогнуло. Акира резко обернулась, и Занзас увидел, как пёстрый фейерверк, взрываясь на небосводе, отражается в её глазах. Красные, золотые, серебристые огоньки падали сверху и распадались на лепестки. Акира, кажется, не дышала, восторженно наблюдая за зрелищем. — Это красиво, — сказала она. Занзас кивнул, хотя всё это время смотрел только на её лицо. Он отогнал воспоминания. Они были лишние и неправильные: какого чёрта она запомнила тот вечер? Какого чёрта это запомнил он сам? Можно ли было помнить что-то, настолько глупое, невинное и пустое? Акира, смотрящая на него с яростью во взоре, полная ненависти, и такая ослепляюще красивая одновременно. Отвратительно. Занзас протянул руку, чтобы снова схватить её, но плотная ткань занавеса дёрнулась и на площадку вышел Жак Корней.***
— Я тебя везде ищу, родная! — выпалил он и тут же замер, уставившись на Занзаса. — А вы… вы что?.. Никто не успел ответить, занавес распахнулся снова, и в помещение ввалились Тсуна и Август, заметив Саваду, Акира удивлённо привстала и двинулась к нему. — О, Тсуна, и ты тут? Тсуна удивлённо ахнул и, раскрыв объятия, поспешил к сестре. Последний час он думал, что с ней может быть всё, что угодно, и увидев её живой, но испытал облегчение. Крепко обняв Акиру, он прижал её к себе. Вдохнув запах её волосы, он успокоившись посмотрел на Занзаса. Слабый кивок. Они оба знали, зачем здесь. Послышались чьи-то шаги и напряжённые разговоры, занавес дёрнулся снова. Вначале показался меч, а затем и весь Скуало, который тащил за собой сразу и Бархат (девушка недовольно шипела, потому что мечник тащил её за платье, растягивая ткань), и Вайпер, что как-то странно озирался назад. — Ебать, — протянул Скуало. — Это семейная встреча или можно присутствовать? — он смачно рассмеялся, но шторку за собой задвинул. — Босс, — негромко позвал Август, нервно поглядывая на Акиру. Девушка отодвинулась от брата, всё ещё обнимая его за плечи, и посмотрела на телохранителя. Её взгляд был такой же пустой, пугающе мутный, как и при встречи с боссом Варии. — Тебя она тоже не узнаёт, — бросил Занзас. — У бабы крыша поехала.***
Девятнадцать часов.
Она не понимала, что происходит. Почему все эти люди, которых прежде изредка видела в своих снах, вдруг оказались вместе, и смотрели на неё, будто что-то желая. Их лица, раньше покрытые плёнкой тумана, вдруг стали реальными и живыми. Акира три года жила среди монотонных дней, запертая в замке, лишённая любого общения. И в миг всё разрушилось: её видения обрели тела, стали настоящими, и теперь смотрели на неё. Она нервно сглотнула и, сделав решительный шаг от брата, протянула руку Жаку. Здесь, среди призрачных лиц, сейчас только он был ей знаком и пах чем-то надёжным. Муж заботливо сжал её пальцы, и она потянула его за собой. Но тут же остановилась как заворожённая. — Эй, — напряжённо позвала Акира, внимательно смотря на руку супруга. — Ты рассказывал, что эти браслеты зависят от биения сердца. Но потухнуть они могут только в двух случаях: если у тебя техника, и если твоё сердце перестало биться. Я знаю этот костюм, Жак, в нём сложно что-то спрятать. Поэтому могу точно сказать, что смартфона у тебя с собой нет, да и вряд ли ты стал бы красть робота с собственной выставки. — Акира рефлекторно сделала шаг назад. — Кажется, твоё сердце не бьётся, Жак. Ты мёртв.
