Подле этой госпожи и пионы блекнут

Ох уж эта госпожа, что сводит с ума, заставляет сердце стучать с невероятной скоростью. Такая изящная, непокорная, само отражение собственного титула - с мехом на плечах, невероятно красивым платьем, дорогими украшениями, что точно являются лучшими работами лучших ювелиров и руки - всегда сведенные в замок перед грудью, а на пальцах перстни. И один самый главный, тот, что доказывает ее власть, ее главенство, ее силу. Кесем Султан. Та, что непоколебимо держится на собственном престоле в собственном государстве, в коем не прощает ошибок и предательств. Где люди, которые сейчас преданно улыбаются и стремятся поцеловать ее руку, в следующий момент могут вдруг объявить ей войну. И даже враги ее боятся. Эту твердую походку узнают везде и с дрожью в коленках кланяются ей и ее свите - дочери и шехзаде. Условие жизни в этом дворце одно - либо ты с ней и живешь спокойно, либо тебе вряд ли есть место здесь. И Кеманкеш Паша всегда восхищается ей - смотрит на то, как она подходит к нему, как ветер развивает позади нее прикрепленную к короне шифоновую шаль, подол и шлейф платья, как госпожа немного хмурится от прохлады и медленно, поддерживая идеальную осанку, идет вперед. Она выглядит так, будто ей все равно, к кому она пришла, как будто для нее это не имеет значения, но в глазах было что-то другое и это не поддавалось объяснениям. Ему нравится, что у него не получится стать ее мужчиной, что это цель, к которой ему нужно идти сквозь кучи бурь, но в глубине души он не перестает надеяться, что однажды, хотя бы раз, ее губы прикоснутся к его. Ему так интересно - какие на вкус ее губы? Наверное, они пропитаны соком вишни и сладостью лукума. Матовые, мягкие, аккуратные, они были созданы для того, чтобы ими любоваться. Но Кеманкеш не позволял себе этого, он всегда устремлял свой взгляд прямо в ее глаза - только в них скрывается тысяча фраз, которые султанша ни за что не скажет вслух. Паша стоит такой, как обычно, равнодушный, серьезный, с честным взглядом свысока и она узнает в нем того самого сильного Кеманкеша, на которого можно положиться. Он такой непредсказуемый, понимающий и верный государству, так часто ошибался ради нее и именно по этой причине "ради нее" ему не было стыдно перед повелителем за некоторые тайные поступки. И было приятно после каждой такой помощи получать ее одобрение, ее благодарность, ее доверие. И становиться еще ближе, с каждым разом. Мужчина подходит к Кесем немного ближе, чем обычно, всматривается в ее глаза и понимает, что они не узнают его - того, кто всегда держал дистанцию. А сейчас они настолько близко, что его ровное дыхание ложится на ее слегка оголенные ключицы. И расстояние между ними было такое катастрофически мизерное, что казалось, будто вот-вот и Паша не удержит свой порыв чувств - поцелует. И какой реакции ждать от госпожи? Она вряд ли будет рада, разгневается и уйдет. Хаджи Ага слегка нахмурился, но развернулся и принялся смотреть в другую сторону, понимая, что всё, что он увидит будет лишь поводом для лишних размышлений и терзаний совести. В последний раз его предупреждение госпоже было не одобрено, она разгневалась и была обижена на него, теперь он постарается не совать свой нос в эти дела. — Султанша, — Кеманкеш вдруг позволил себе более нежный тон голоса, чем обычный - слегка грубый, низкий. — Завтра мы снова отправляемся в поход. Повелитель говорит, что это надолго. Я не представляю, что не увижу Вас столько времени. Буду честен с Вами, я... — Подожди, Кеманкеш, — рука госпожи вдруг поднялась вверх, прерывая его монолог. — Прежде, чем сказать мне что-то громкое, что нельзя стереть из памяти, подумай - готов ли ты к последствиям своих слов? Внезапная тишина повисла над ними, как туча среди ясного неба. Он не переставал смотреть на нее, такую вдруг растерявшуюся, пытающуюся держать планку недосягаемой вершины и захотелось улыбнуться. Он же и так несет последствия за свои чувства - душевные страдания. Если бы он не был в нее влюблен, возможно, он бы был счастливым супругом чудесной, невероятной жены, которая точно является редким драгоценным камнем, что так сложно отыскать. Но представить, что не было бы этих чувств к Кесем Султан было почти невозможно, да и не хотелось. — Я готов ко всему, — твердо ответил он. — Если Вы прикажете мне умереть - я прямо здесь, прямо в Ваших ногах умру. Если Вы прикажете мне уехать - я уеду прямо сейчас. Если Вы не захотите со мной больше никогда разговаривать - лишь только в этом случае я не смирюсь с последствиями и лучше мне будет погибнуть в этом походе, если я больше не услышу Вашего голоса и не увижу Ваших глаз. — Кеманкеш.. — Султанша, — Паша взял тонкую руку обеими ладонями и прислонил к своей груди. — Я носил бронь у своего сердца долгие годы. Пока не встретил Вас. Ваша стрела так глубоко вонзилась в него, что пустила корни. Теперь эту стрелу не вырвешь и не вырежешь. И всякий раз, когда вы стоите передо мной, мое сердце так сильно стучит, Вы чувствуете это? Я просто хотел сказать, что благодаря этим чувствам, я всегда буду рядом с Вами, я всегда буду предан Вам, даже если мне придется ради Вас идти против огромного войска, против повелителя, против всего мира - я сделаю всё для Вас, всё, что будет в моих силах. Султанша медленно забрала свою руку, не намереваясь отвечать на это ничем. Ей хотелось бы, но не найдет слова. Только по глазам видно, что она на самом деле чувствует. Поэтому каждый раз, когда Кеманкеш говорит что-то двусмысленное, она опускает веки и уходит, чтобы он не видел ее настоящих чувств, ее эмоций, ее ответа взглядом. А сейчас позволяет ему увидеть. Не отрывает взгляд своих глаз от его. Кеманкеш чувствует это, чувствует, что на его слова нашелся ответ, в котором смысла больше, чем в любых ее словах, сопротивлениях. И сердце вдруг застучало еще быстрее, когда ее теплая рука прикоснулась к его щеке. На лице султанши вдруг показалась тень от улыбки, такой грустной, будто кричащей "если бы наше положение во дворце могло быть другим". И в этот момент он понял - он влюблен не безответно. — Удачного похода, Кеманкеш, — Кесем медленно отстранилась и начала постепенно уходить, скрывая свой силуэт среди деревьев дворцового сада.

***

Берна Хатун явно пришлась по вкусу Султану Мураду. По-крайней мере, так теперь о ней говорят в гареме. Хоть никто и не верит в то, что эта девушка задержится в его покоях надолго, она уже точно строила планы на будущее, тешась в объятиях повелителя и видела огонь в его глазах, что сама разразила. Она была юна, очень юна, но не по годам развита морально - эмоциональная сила у нее была достаточно велика, чтобы закрепить свое место в этом дворце. Сейчас она словно кошка ходит по коридорам дворца, примеряя на себя различные наряды и уже начала смотреть на всех свысока, тем самым показывая, что она - главная фаворитка теперь, любимица падишаха, чего за долгое время не могли достигнуть другие девушки, как только появилась Фарья. Теперь Фарья в кафесе и не грозит долгим отсутствием в покоях повелителя новых ощущений, теперь у него появилась Берна. Она отличалась от супруги более спокойным нравом. Была похожа на кошку, подходя ко всем вопросам с другой стороны. Не изводила повелителя скандалами, не настаивала на том, чтобы остаться у него одной единственной, а приносила ему моральное спокойствие. Он наслаждался ее ароматом - персиковым, с нотами карамели и цветов. Он наслаждался ее голосом, что напоминал пение птиц в летнем саду, когда она не умолкала, рассказывала обо всём на свете - и как только в такой хрупкой девушке помещается столько историй? Болтушка она та еще, но и в этом было какое-то ее изящество, что вызывало у него улыбку. Он наслаждался ее движениями в танце, когда она совершенно спонтанно приводила на хальвет музыкантов и танцевала под чудесные ритмы музыки, ее рыжие волосы в это время так изящно неосторожно выпадали из прически, что хотелось совсем их распустить и уткнуться в них лицом. Он наслаждался ее пением, когда она вставала рано утром, выбегала на террасу и начинала колдовать там над их завтраком, отбирая у служанок все, что они обязаны выполнять - наливала кофе, красиво раскладывала фрукты и ругала поваров за какие-нибудь оплошности. Он наслаждался ее простотой и, в то же время, невыносимой надменностью, когда она гордо задирала носик на его обидные фразы и намеревалась покинуть покои - но повелитель всегда ее останавливал. Теперь даже назойливому комару, что кружил над ними в покоях повелителя, когда они сладко спали на рассвете, было понятно, что Берна надолго задержится в этом дворце. Но если ей суждено стать султаншей, то сможет ли она уберечь себя от участи Фарьи, пытаясь подпитывать себя властью? Она, почему-то, была уверенна в одном - стоит ей только родить шехзаде, стать госпожой и никто с этого самого момента не сможет встать перед ней. Интересно, даже Кесем Султан?