Подле этой госпожи и пионы блекнут

Свет легонько сочился тонкой струйкой из окна прямо в щель между досок. Напряженная обстановка в небольшой комнатушке прямо таки давила на виски, не давала спокойно дышать. Казалось, что было слышно стук сердца каждого, кто предстал перед Кесем Султан и ее дочерью. Глаза Валиде Султан будто тонким лезвием ножа проходились по каждому, в молчании находя много рассуждений произошедшему. Кто они такие, чтобы вмешиваться в семью, в личные дела династии? Да еще и вызвав такое доверие, которое нелегко было разрушить, казалось бы, но всё стало на свои места и время показало, кто был на самом деле виноват в том, что терзало Элмас все это время. Девушка смотрела в щелочку у окна и наблюдала за тем, как за пределами этого мрачного помещения спокойно ходят люди, мамы водят детей за руки, наставляют их, смеются с их шалостей. Как они улыбаются. И это придавало еще больше злости, еще больше желания отомстить. И хотя изначально султанша не собиралась мстить собственноручно, ее планом было рассказать всё повелителю. Но сколько можно жаловаться, искать кого-то более сильного, чтобы они наказали ее обидчиков? Пора наконец показать этому миру свою силу, то, на что способна дочь Кесем Султан. В руках был небольшой пузырек с жидкостью внутри. Это яд, который будет мучительно убивать, сначала вызовет жуткую боль, а после человеку медленно будет не хватать кислорода. Тот, кто выпьет это, спасется лишь противоядием, которое султанша не стала брать. Зачем? Ее цель - ликвидировать врагов, как бы это не звучало плохо. Все равно на фоне того, что эти люди сначала втерлись ей в доверие, а после просто ударили в спину, руководствуясь какими-то своими причинами, вызывало много вопросов. И почему только Элмас верила им? В них нет ни честности, ни верности, ни доброты - в этих глазах всегда было видно что-то темное и глаза султанши не замечали этого. Не хотели замечать. Ведь это были ее друзья. Валиде посмотрела на дочь. На безэмоциональном лице не было ни одного отражения каких-либо чувств, только глаза бегали из стороны в сторону. Обычно на лбу Элмас выступает морщинка - такая маленькая, почти незаметная, как когда-то было у ее отца. Ему не удавалось скрыть эмоций от Кесем из-за этой морщинки. А его дочь смогла. Или она действительно безразлична к тому, что происходит прямо сейчас? Но мать госпожи знала ее характер, знала точно, что внутри нее такой ураган, который усмирить в ближайшее время невозможно. — Султанша, мы правда не виноваты в этом, это всё Фарья Султан, — высокий голосок где-то из темноты в свое время завораживал Элмас, а теперь вызывает полное отвращение. — Кого ты обманываешь, хатун? — Кесем метнула свой взгляд в сторону давящей на жалость девушки. — Фарья всё рассказала Кеманкешу Паше, нет смысла оправдываться. Теперь тебе не спастись. Девушка горько заплакала. Это не было чем-то удивительным, все под давлением Кесем Султан выходят на эмоции. Кто-то это делает в надежде достучаться до доброй части души женщины, а кто-то просто не выдерживает напора, исходящего от Валиде Султан. — Хотя бы моего ребенка пожалейте, смилуйтесь, Валиде, — девушка подняла глаза на женщину. — Я не знала, что я делала, я не хотела причинить Вам вреда, я лишь хотела быть рядом с повелителем. — Хватит, — холодно отрезала Элмас, вдруг повернувшись к Берне. — Твоему поступку нет оправдания. Тебе повезет, если остаток своих дней ты проведешь в ссылке. А ты, Мерве, выбирай. Казнь от руки Кеманкеша или от моей. Девушка подошла к своей служанке, которая когда-то была ее подругой. Близкой подругой, которой она доверяла многое. Которая видела ее слезы и душевные страдания. Которая помогала ей и верно, казалось бы, служила. "Готовая на все Мерве", так ее называли в гареме, когда видели бесстрашную темноволосую наложницу с сильными руками и красивыми, добрыми глазами. Кто знал, что это лишь внешняя оболочка, и откуда только внутри этой девушки появилась такая злоба к своей госпоже? Элмас отпустила пузырек, который упал и покатился прямо к коленям Мерве Хатун. И за все это время она не проронила ни слова. Ни раскаяния, ни просьбы пощадить, ни оправданий. Она понимала, что нет смысла что-то говорить, ведь знала свою султаншу, знала, что она не даст ей второй шанс. Так и было. Она не собиралась давать второй шанс. Ни под каким предлогом.

***

Он сидел на полу, прямо в углу, в этой темной темнице, которая освещает, пожалуй, только огромную паутину в другом конце этой небольшой бетонной клетки и летающую в воздухе пыль. Любовался этим и думал о том, как низко он пал. Абаза Мехмед Паша, ты ли это? Ты сейчас отбываешь наказание в таком темном месте, без возможности развлечься, выпить шербет, вино, ты ли сейчас не держишь в руках деньги, твоя ли одежда сейчас - не дорогой мех на плечах и не самые редкие ткани? Ты ли сейчас без единого перстня, совсем не в роскоши, с опустошенной душой? Нет надежды на то, что ты спасешься от гнева повелителя. Как ты мог только посягнуть на султаншу, которая никогда бы не стала твоей после всех твоих проделок, взяток и провинностей. Ему хотелось завыть, закричать. В голове было столько мыслей, которые одно за одним проходили мимо, ударяя в лицо. Он мог бы винить в этом Элмас Султан, в том, что она проболталась своей сестре и это услышал повелитель, в том, что она так глубоко засела в его сердце, в том, что она не пришла ни разу, не навестила его, не прислала ни одной записки. И он правда злился на нее, но не мог отрицать того, что эта девушка - самое необычное чувство в его жизни. Ее шаги Мехмед Паша узнает везде. Стук ее каблуков. Ровная походка. Она уже была близко с его темницей, слышно ее глубокий вдох, а после и она появилась из темноты. Приказала открыть дверь, вошла внутрь. Смотрела на него то ли с жалостью, то ли с состраданием, то ли это совсем была незнакомая для него эмоция. Но одно он отметил точно - в султанше что-то изменилось. Она стала будто сильнее, старше, жестче. Перед ним стояла действительно дочь покойного падишаха и Валиде Кесем, действительно сестра самого деспотичного повелителя в истории, действительно султанша, которая заслуживает этого титула. — Султанша, я так ждал Вас, — мужчина вдруг подошел к госпоже, чтобы поцеловать ее руку. Она всегда протягивала свою руку, расслабляя ее в его ладони, когда губы мужчины прикасались к ее нежной коже. А сейчас она подняла ладонь вверх, останавливая его. Показывая, что ему следует держать нужную дистанцию. Он остановился, но остался также близко. Так, что ее рука была прямо возле его плеча. Не опустил глаз, как делают обычно все подданные. Он ведь был необычным. Он вызывал у султанши море эмоций. И он понимал это. Стоял, глядя в ее глаза и слушал шаги. Мехмед Паша знает эти шаги, каждый во дворце знает эти шаги, которые звучат в такт сердцебиению. Их много - людей, которые шли в эту сторону. Медленно, но так стремительно. Слабый запаникует и постарается убежать. Но мужчина, пусть и со своими недостатками, хитростью, доли лицемерия, смирится, примет участь. Было только интересно, в чем дело? Неужели Элмас Султан отвернулась от своего поклонника? От того, кому совсем недавно сказала, что убежала бы с ним из дворца? От того, с кем ей было спокойнее всего? Он вдруг засмеялся. Смех эхом бил в каждый угол темницы. — Что же это, госпожа? — встречая взглядом вошедших внутрь помещения палачей, Абаза Мехмед продолжал смотреть в ее бирюзовые, такие холодные глаза, пока его сажали на колени немые люди в темных костюмах. — Полагаю, Вы только ради моей участи. Элмас усмехнулась. Сделала пару шагов вперед, глядя на мужчину, в чьих глазах когда-то нашла человека, которому могла бы доверять. Тонкие пальцы прошлись по его лицу, теплая ладонь приземлилась на щеке. Это был самый приятный и, в то же время, самый устрашающий жест со стороны девушки, в которую был влюблен Паша. Незнакомое чувство будто взорвалось в груди, когда он вдруг заметил опасность в ее глазах - ту, которую приобретает каждая сильная султанша, становясь умнее и старше. Светловолосая склонилась над лицом обвиненного в неверности и начала что-то рассматривать в карих, острых и уверенных глазах. Видимо, ответ на свой вопрос. — Когда я допустила мысль о том, что могла бы в тебя влюбиться, я исключила то, что это по твоей вине я потеряла ребенка. Я и не знала, что скрывается за твоей маской, Мехмед Паша. Что же я тебе сделала? Теплая ладонь быстро отстранилась от лица осужденного. Взгляд сам вынес приговор, посмотрев на палачей. Кивком она подтвердила, что это - самое время привести его в исполнение и подошла к выходу. — Фарья Султан поставила меня перед выбором - либо я убью Вас, либо спровоцирую потерю ребенка, — голос Мехмеда Паши остановил султаншу. — Я не предавал Вас, султанша, я отказался от поставленного ультиматума и рассказал всё повелителю. Он не поверил мне, а Фарья, в свою очередь, продолжала строить козни. Я могу это доказать. Но Вы можете продолжить начатое. Я смирился с этим. Только не успокоюсь, пока не докажу Вам. Элмас приказала палачам отпустить веревку у горла мужчины. Это не было вторым шансом. Просто хотелось посмотреть, как будет выкручиваться человек, на котором сейчас клеймо предателя. — Сложно поверить в это. Если до завтра я не получу доказательств, я вернусь с палачами снова. И в этот раз они так просто отсюда не уйдут.