Подле этой госпожи и пионы блекнут

— Кто ты такая? — Мурад спокойно спросил у темноволосой девушки. — Кто ты такая, чтобы угрожать моей женщине? Новоиспеченная султанша глубоко вздохнула. Только что произошел конфликт между ней и Берной. После того, как рыжеволосая фаворитка родила вторую дочь, все в этом дворце стало для нее мишенью, в которую она могла бросать копья своего гнева. Оскорбления, насмешки, самодовольные фразы а-ля "я у повелителя единственная, хоть и не подарила сына", не было конца и края ее нарциссизму и капризности. Дениз была в статусе выше - подарила шехзаде повелителю, чему Берна так старалась помешать, но Кесем Султан оберегала эту девушку и ее беременность всячески, не подпуская коварных рук к ней. Но Мурад был будто ослеплен, он верил только этим "невинным" глазам, которые только строили из себя таковые - на самом же деле, Берной руководило желание править, быть властной, быть выше даже самой Кесем Султан. Естественно, вода никогда не станет вином - только в случае, если произойдет чудо. В этом дворце случаются чудеса, но не такого масштаба. Дениз смотрела на мужчину, с которым провела лишь пару ночей, но успела влюбиться, как и остальные девушки, которые оказывались в его сильных объятиях, но не получала в ответ на свои чувства никакой взаимности. Поэтому язвительные слова Берны действовали на нервы, падали солью на раскрытую рану. Не давали ей зажить. Эта девушка была настоящим ночным кошмаром, воплощенным в реальность. — Повелитель, Вы не видите никого, кроме этой хатун, — девушка подошла к султану. — Я подверглась ее унижению при всех, она пыталась поднять на меня руку, поэтому я разгневалась. Но Вы в это, конечно же, не поверите. Мурад отвернулся в другую сторону, будто показывая все свое нежелание участвовать в этом разговоре, показавшемся ему бессмысленным. — Когда Вы последний раз видели своего шехзаде? Вы уделяете внимание только ее дочерям, давно забыли про меня и нашего Османа. Неужели ребенок виноват в том, что Вы любите другую женщину? — Знай свое место, Дениз, — спокойно ответил Мурад. — Не забывай, с кем ты разговариваешь. Я вижу Османа также часто, как Фирузе и Нуршах. Как я могу забыть о своем сыне? Девушка метнула острый взгляд карих глаз в сторону повелителя так злобно, что если бы видел это, счел бы за вызов. Но он смотрел на огонь в камине, только это его успокаивало. В моменты, когда его женщины начинали конфликты между собой, возмущались о том, что повелитель не видит никого, кроме своей фаворитки, он сильно злился. Кто они все такие, чтобы его в чем-то обвинять? Особенно в моменты напряжения, когда в династии происходит непонятно что. Она снова подошла к падишаху, который нервно сжимал кулаки. Он чувствовал, как девушка намеревается придти к логичному завершению этого разговора. Ему надоела ее назойливость, упрямый нрав. Казалось, что девушка такая приставучая. Каждое ее слово было как неуместный шлепок по затылку. Монолог - бесконечные шлепки. Не хотелось ее слушать. До жути не хотелось. Хотелось прогнать ее, но не было желания после выслушивать от Валиде о том, как стоит обращаться с матерями своих детей. — Я знаю свое место. Я - мать шехзаде! Она - выскочка. Вы перестали замечать ее оплошности. Ведь это она убила ребенка Элмас Султан, а Вы так легко спустили ей это с рук. Вы отправляете на казнь невинных людей, а она будет жить. Она столько всего натворила и Вы простили ей, а свою Валиде хотите отослать в старый дворец за вмешательство в государственные дела, и сестру выдаете замуж, отсылая в Крым, лишь за то, что в нее влюбился мужчина. Дениз не умолкала. Терпение Мурада было на исходе. Хотелось ее просто убить. — Да как ты смеешь со мной так разговаривать?! — повелитель схватил пальцами лицо девушки, надавив на скулы. — Еще слово и я лишу тебя ребенка, статуса и отправлю вместе со своей Валиде в старый дворец, если ты так ей покорна, что пытаешься идти наперекор моим убеждениям и решениям. Я - падишах этой империи, если ты забыла. — Можете смело отобрать у меня моего Османа, но тогда я убью себя, — выплюнула Дениз, чувствуя, как слезы подбегают к ее лицу. — Я обещаю Вам, что спустя время Вы обязательно увидите настоящий лик этой хатун. Моя душа успокоится лишь тогда, когда Вы заточите ее до конца ее дней в темницу.

***

Кесем стремительно шла от своей кареты ко входу в небольшой дворец Кеманкеша. Элмас не было в покоях весь день, все ее служанки сказали, что дочь Валиде Султан получила письмо от Кеманкеша Паши и куда-то ушла, попросив не идти с ней. Судя по всему, эти двое наладили свои отношения и теперь тайно видятся в его дворце. Конечно, это было перебором со стороны Элмас - неужели госпожа может себя так неприлично вести? У нее есть жених, они поженятся уже совсем скоро, а она крутит интриги с бывшим супругом, с которым сама же и развелась. Султанша была в ярости. Не ожидая, пока двери во дворец откроют стражники, она сама схватилась за ручку и влетела в помещение, словно мотылек на свет. Внутри было столько огней, будто в ней разгорелось необыкновенное пламя. Пламя ненависти. Пламя предательства. Как смеет Кеманкеш так с ней поступать?! После всех слов, которые он ей наговорил, после всего, что произошло, после того, как Кесем ему открылась. Женщина с таким холодом посмотрела на Пашу, с такой яростью и такой пронзающей ненавистью, чего он никак не ожидал. Она ведет себя странно в последнее время, он ее совсем не узнает. Не смотрит в его сторону, проходит мимо, говорит только по делу. Они потеряли друг друга будто, только на что госпожа была обижена? — Где она?! — Кеманкеш впервые слышал, чтобы султанша так кричала. — Где моя дочь, Кеманкеш Паша?! Он был удивлен до боли в ребрах. Госпожа давно уже называла его по имени, с необыкновенной нежностью произнося его, что ему даже начинало казаться, будто его имя красивое - так певче звучал ее голос на каждом его слоге. А сейчас она будто презрительно, будто чужому сказала "Кеманкеш Паша". Мужчина опустил глаза вниз, задумавшись. — Султанша, после нашей встречи утром она должна была вернуться в свои покои, — Паша уверенно взглянул в глаза Кесем. — Элмас Султан возвращала мне документы, которые я ей дал по делу Бурхана Гирея и показывала письма с угрозами, которые приходят ей уже неделю. Она как раз собиралась показать их Вам, ведь.. Госпожа была напугана. Яростное лицо Валиде Султан вдруг приняло другое выражение. Брови поднялись, глаза засверкали болью, болью боявшейся за своего ребенка матери. Такое лицо у нее было тогда, когда Касыма посадили в кафес, когда Гевхерхан собиралась покончить с собой, когда Элмас потеряла ребенка и едва не погибла сама. Кеманкеш вдруг почувствовал, что ей нужна его помощь, сделал пару шагов вперед, но ее вытянутая вперед ладонь остановила его. — С какими угрозами? — Кесем начала искать позади себя опору, чтобы не упасть. — Где моя дочь? Хаджи Ага едва успел подхватить падающую султаншу на руки. Раз. Кесем Султан теряет сознание. Два. Кеманкеш Паша бежит в сторону упавшей госпожи. Три. Никто не знает, где находится Элмас Султан.