Часть 26
21 сентября 2017 г., 21:36
Кесем вошла в покои, которые ей были очень неприятны. Старый дворец оставил сильный отпечаток на ее душе. Теперь она вдали от сына и не знает, как снова быть близко. Уже не волновало регентство или другие мелочи, хотелось просто уже наконец помириться со своим Мурадом, который еще десять лет назад держал ее за руку так крепко, как только может держаться любящий ребенок за свою мать. Теперь она вынуждена сидеть здесь и ждать, пока он найдет Элмас, казнит еще кучу людей, продолжит веселиться и пить вино. Госпожа видела страдания Дениз и не знала, что делать. Эта девушка действительно была слишком слаба для дворцовой жизни. Отобрать у нее сына и посадить в темницу, а после не дать даже попрощаться с ним и сослать в старый дворец вместе с Валиде Султан было слишком жестоким поступком, учитывая то, как он относился к ней. Кесем бы не смогла простить такого пренебрежения к себе.
Кеманкеш стоял напротив и любовался своей султаншей, такой грустной и задумавшейся. Кто взглянет на нее - не поймет, что ее сердце болит. Ведь она такая сильная, твердо стоящая на ногах. Только Паша видел в ней то, чего никому не подвластно разглядеть. Это ли не чувства настоящие, настолько глубокие и искренние, что способны разглядеть в самом сильном и властном человеке тот самый стебелек боли, незаметный даже самым близким людям - детям? Он тоже ощущал душевные муки, когда пропитанный болью взгляд врезается в него и оставляет ранения.
Кесем прятала свой взгляд. Черное платье прекрасно описывало ее душевную боль. В последнее время она выглядела часто так мрачно. Но все думали, что это лишь особенности ее вкуса и отображение титула - Валиде Султан выглядит куда более элегантнее в темном, чем в радужно ярком.
— Похитили Элмас, потом хотели отравить Мурада, — султанша склонилась вперед, приставив пальцы к вискам. — Берна солгала, что это был мой приказ. Эта хатун не настолько глупа, чтобы делать это из своих личных целей. Она чья-то шпионка в нашем дворце.
Кеманкеш нахмурился. Во дворце и правда чего только не происходило. Только это точно не преемники Гюльбахар Султан, хитрый ход с использованием наложницы у них уже не сработал ранее, даже глупец не станет повторять этого. Судя по всему, это враги династии, коих даже с сильным желанием сложно истребить.
— Не хочу тревожить Вас своими глупыми мыслями и догадками, госпожа, — внезапно заговорил Хаджи Ага, выходя из тени. — Но я подумал, что это всё похоже на какое-то.. предупреждение, желание испугать. Причем, такой тактикой пользовалась Сафие Султан. Поэтому Вам следует быть начеку, чтобы узнать врага в лицо и в нужный момент начать действовать.
— О Аллах, — султанша закатила глаза. — Еще этого нам не хватало. Заведите сюда эту хатун, немедленно.
Хаджи поклонился и, открыв дверь, схватил девушку со связанными руками и бросил ее на пол в покоях своей госпожи. Растрепанные рыжие волосы закрывали лицо, на котором, что было странно, не было слез. В глазах было одно презрение. Смелость. Ненависть. Откуда это в ней взялось? Следом за упавшей на колени наложницы в покои Валиде Султан вошла знакомая особа, которая в последнее время была крайне навязчива. Хатидже поклонилась и опустила капюшон накидки.
Кесем не удивилась, в последнее время эта девушка была словно тень - куда ни глянь, везде за ней идет Хатидже. О глубокой привязанности не следовало говорить, ведь о ней не могло быть и речи. Судя по всему, это просто желание отправиться в покои повелителя с помощью Валиде Султан, желание стать хасеки, желание стать невесткой султанши. Таких девушек в этом дворце было и будет столько, с этими фальшивыми амбициями, что кроме смеха больше нечего сказать на это.
Хатидже встала возле Хаджи Аги и принялась рассматривать Дениз, которая сидела рядом с Кесем Султан, наблюдая за всем происходящим. Ей показалось, что эта девушка не достойна своего титула. В ее глазах нет ничего, что должно быть в глазах султанши. Такая наивность во дворце - это собственный камень на шею. Только покажи ее и тебя скинут в пролив Босфора, не пожалев.
— Кто тебе приказал? — холодно спросила госпожа, но на ее спокойный вопрос не последовало ответа.
Валиде Султан подошла к Берне и схватила своей рукой нежные, ухоженные рыжие волосы. Она была в ее руках, знала точно, что уже не вернется во дворец, что ее ждет казнь и всё равно не признавалась. Судя по всему, она является марионеткой в руках сильного врага. Кеманкеш наблюдал за злостью женщины. Даже злость в ней была изящна - она была, будто, затаившийся нож с красивейшим золотым лезвием. В любой момент ударит с нужной стороны.
Мужчина посмотрел в бирюзовые холодные глаза Кесем. Будто глаза рыси, которая сейчас прибежит и укусит за самое слабое ваше место. Ему даже стало жаль девушку, которую госпожа с легкостью может отдать на пищу голодным животным в любой момент.
— Вы прекрасно знаете человека, с которым имеете дело, — тихий голос Берны казался уже не таким нежным и приятным, как ранее. — Пока он сам не придет к Вам, Вы никогда не узнаете, кто он такой.
Девушка говорила с запинками, будто в перерывах между словами пыталась ловить воздух ртом. Все находящиеся в покоях понимали, что их обхитрили, обвели вокруг пальца, теперь им придется только ждать еще каких-нибудь происшествий, в ходе которых у них, может быть, получится выйти на след.
Берна Хатун размякла в руках Кесем, словно игрушка. Рука госпожи отпустила рыжие волосы. Девушка упала на пол, а следом за ней из расслабившихся, похолодевших рук упал пузырек.
***
Всегда в себе уверенная, непоколебимая и амбициозная девушка с искрящимися глазами, что далеко вперед устремлены всегда, шла сейчас в неизвестном направлении в сопровождении слуг, которых она, к слову, не знает, в какие-то покои. Запутанные дворцовые коридорчики небольшого размера будто бесконечно сужались еще сильнее, будто сейчас же заточат ее в свои каменные объятия и оставят в этом заточении ее навечно. Госпожа правда не понимала, что она здесь делает и почему ее до сих пор не убили, кому выгодно видеть ее живой? И почему Валиде всё еще не нашла ее? Хоть и прошло всего пара недель, какое-то тревожное чувство внутри не покидало. И слуги никак не принимают ничего взамен на то, чтобы хотя бы весточку послать. Как будто сам падишах с иронией наблюдает за жалкими попытками своей сестры выбраться на волю из этого дворца. Девушка заходила в покои и чувствовала, как сердцебиение учащается. Сердце, будто птица, которая бьется в стекло, не сумевшая вылететь на свободу. Опустив глаза в пол, она правда не хотела смотреть на своего обидчика. Он силком привез ее сюда, не показываясь на глаза около двух недель, а тут вдруг решил встретиться. Видимо, он думал, что ему удастся наладить контакт тогда, когда эмоции султанши не такие взрывные, как в первые дни - Элмас не переставала всё крушить в своих покоях, едва не убила служанку в хаммаме. От нее и не следовало ожидать другого - эта девушка была словно львица, посаженная в клетку. Если ее дразнить добычей, она будет бросаться и рычать. Замерев в дверях покоев, Элмас рассуждала над тем, стоит ли ей вообще находиться здесь или стоит убежать, хоть она и не знала, в каком направлении стоит бежать. Тяжело дыша, она читала шепотом себе под нос какую-то молитву, скрывая свое лицо за светлой шалью. И чувствовала, так ярко чувствовала, что пристальный чей-то взгляд будто переворачивает всё в ее душе, будто раскаленным железом по ней проходится. Не знала, что будет дальше и думать не хотела - боялась. Не хотела показывать этого, понимала, что пойдет против нее. Гордо вздернув носик, султанша устремила свой взгляд вперед, всё еще не решаясь взглянуть в глаза своей беде. Но тут же начала ступать по полу в покоях и подошла к софе, чтобы сесть напротив. И когда ее бирюзовые глаза нашли лицо этого подлеца, Элмас хотела зарычать. — Да как ты смеешь?! — схватив его за горло, девушка пыталась вонзиться в теплую кожу ногтями. — Кто тебе позволял похищать сестру падишаха?! Мужчина наслаждался этим моментом. Ведь, судя по всему, его целью было как раз это - вывести госпожу из себя, как и всех тех, кто безустанно ее ищет. Сильная рука до боли сжала тонкое запястье так, что Элмас зашипела от боли, не отводя своего яростного взгляда от этого нахала. В эту самую секунду она поняла, что ненавидит этого человека еще больше, настолько сильно, что готова была убить его прямо сейчас. Это чувство свинцом протекало по ее венам, закипало и так беспокоило госпожу, что она просто рычать хотела. Такого презрения она не испытывала еще ни к кому. — Советую Вам держать себя в руках, султанша, — мелодичный мужской голос казался для нее таким отвратительным, что не было сил слушать. — Всё таки мы не в главном дворце, где Вам на помощь всегда прибежит Валиде Султан и ее верный слуга - Ваш бывший супруг. — Ты угрожаешь мне, Абаза Мехмед? — Элмас Султан усмехнулась. — Хочешь убить меня? Убей прямо сейчас, если хватит сил. Темноволосый встал напротив нее, не отпуская тонкой руки. Он не хотел убивать ее, ему приносило удовольствие само осознание того, что она - вот, здесь, в его руках и он может делать с ней, что хочет. — Ты, — приблизилась очень близко, хватая со стола нож. — Ты всё это время был лишь предательской змеей. Для чего ты похитил меня? Какова твоя цель? Мехмед Паша наблюдал за ее бирюзовыми глазами, вдруг налившиеся такой злобой, которую ему удавалось редко встречать и нашел в себе силы признать, что прямо сейчас единственное его желание - страстно поцеловать эту девушку, искусать ее губы до крови, чтобы она кричала от боли его укусов, сорвать это платье с ее тела, оставить следы от поцелуев на ее ключицах. А она хотела бросить его в ноги повелителю, наблюдать за тем, как он будет на коленях молить прощения у нее, улыбаться ему в лицо и ликовать. — Это не моя цель, султанша, — мужчина провел пальцами по ее лицу. — Я лишь выполняю приказ. Человек, который дал мне его, очень разгневан на Вашу семью. Жаль, что Вы не можете прямо сейчас предупредить свою Валиде о том, что ей стоит быть очень осторожной - дворцовые коридоры сейчас как никогда опасны.
