Двенадцатое измерение

- Майкл, просыпайся, наш самолет через четыре часа. Голос начальника службы безопасности, Билла Брэйя, был встревоженным и немного резким. С трудом открыв глаза, Майкл сел на постели, вжавшись спиной в мягкое изголовье. Не в силах сразу сфокусировать взгляд, недовольно осмотрел номер и поспешно натянул на себя одеяло, помня о том, что его одежда осталась на полу в ванной. - Как ты вошел? Дверь была закрыта изнутри, – вышло довольно хрипло и болезненно. - С чего бы вдруг? - уставился на него Брэй, заботливо мешая ложечкой в большом бокале. – Вот, выпей. Я же говорил, что ты заболеваешь. Майкл, ты проспал почти сутки, и у тебя был сильный жар. Джексон послушно сделал глоток обжигающего густого напитка с привкусом лимона. - А почему так темно за окном? Который час? И принеси мне одежду из ванной. - Майк, за окном вечер. У нас ночной рейс через четыре часа. И тебе действительно нужно переодеться, я обо всем позаботился. Ударение на «переодеться» заставило откинуть одеяло – на Джексоне было все то, в чем он уснул накануне: алая шелковая рубашка и черные джинсы. Легкое покалывание во всем теле сменила нарастающая дрожь. Списать своего ночного гостя на сон и бред, значило признать свое сумасшествие. Все было более чем реально! Все было правдой! На глаза навернулись слезы бессилия и обиды. Он чувствовал предательство и разочарование. Цепляясь за последнюю надежду, Джексон выскользнул из-под одеяла и прошел в ванную. Купель была пуста. Не было даже намека на то, что за последние сутки там кто-то был и нежился в теплой воде, играя сверкающей пеной… - Билл, мне нужно на Монмартр, - сдавленно бросил он, стягивая с себя противную, влажную от пота рубашку. - Майкл, давай отложим осмотр достопримечательностей до следующего раза, - злящие и в то же время утешающие нотки в голосе бодигарда. Майкл прикусил губу, едва сдерживая слезы. Пару часов спустя Майкл Джексон в сопровождении вечной свиты из охраны и обслуживающего персонала, спускался в зеркальном лифте вниз, чтобы покинуть отель. Пересекая отделанный разными породами дерева холл, утопающий в сиянии хрустальных каскадных люстр, Майкл боковым зрением случайно увидел крохотное синее пятнышко над стойкой ресепшена. Резко остановившись, он внимательно всматривался в скромную картину, привлекшую его внимание. Билл нетерпеливо потянул его за локоть. «Оставь меня в покое!» - Джексон зло посмотрел на него и осторожно двинулся к стойке регистрации. В холе повисла тишина, и был слышен лишь шелест десятков пар ног по бликующему полированному мрамору. Сердце тяжело толкалось в горле – Майкл, не мигая, всматривался в пастельный рисунок, на котором синими и белыми тонами был запечатлен старинный готический собор, окутанный облаками. Внезапно, само собой выдохнулось вслух: « Нотр-Дам кутался в свинцовое облако и скрипел недовольными горгульями на пронизывающем ветру…» - Простите, мистер Джексон, повторите, пожалуйста, что вы сказали? - Седой портье, умоляюще сложил руки на груди. – Откуда вам известны эти строки? Вы знали его? Майкл неопределенно пожал плечами: - Я не знаю, о ком идет речь, простите… Честно сказать, я не могу вспомнить, где я слышал эти слова. - Посмотрите, вот сюда… Портье поднялся на цыпочки и, с трудом дотянувшись, снял рисунок со стены. Перевернув, он подал картон Майклу, преданно заглядывая в лицо. На обороте было выведено готической вязью: «Остатки холодного дождя таяли где-то над Сите. Нотр-Дам кутался в свинцовое облако и скрипел недовольными горгульями на пронизывающем ветру. Словно спасаясь от простуды, каменные изваяния жались к обветренным стенам и щерились в бессильной злобе. Ноябрьский Париж – наимерзейшее зрелище! Порывы ветра властвуют над городом и гоняют уставшую от неприкаянности листву, безжалостно несут последние признаки прошедшего лета прочь и топят жухлый пергамент в черной Сене. Обрывки облаков зависают ненадолго, разглядывая последние багряные лучи солнца на стенах старинных зданий, и плывут дальше… В пунцовый закат, навстречу завтрашнему, такому же ветреному дню… Все это похоже на двенадцатое измерение. На то место, где пересекаются параллели и случается самое невозможное…» Пол дрогнул под ногами – Майкл ухватился за мраморную столешницу стойки. Резко замутило и поплыло перед глазами. «Простите… Я плохо себя чувствую…» Началась суета. Его подхватили под руки и, как едва держащегося на ногах старца, повели в кабинет управляющего. Со всех сторон сыпались советы, кто-то протягивал воду, запахло сердечными каплями. Закрыв ладонями лицо, Майкл сидел в огромном кожаном кресле и до боли сжимал виски кончиками пальцев. В мыслях лишь фраза «двенадцатое измерение» и пугающая пустота. Спустя несколько минут он, наконец, поднял голову и нашел среди окружавших плотным кольцом людей старика-портье. Поманив его к себе рукой, он сказал тихо, но довольно жестко: «Оставьте нас на несколько минут». Вышли все, кроме Билла Брэя. Он растерянно смотрел на Майкла, и в его глазах была боль и опасение за здоровье своего подопечного. Портье сел рядом, и Джексон взял его за руку: - Я хочу увидеть автора этого рисунка. Это возможно? Губы старика дрогнули: - Это невозможно, мистер Джексон. Наш ангел, Дэми, наш талантливый мальчик покинул мир ровно год назад. Холод внутри. Ледяной холод. - Вы знали его? – Мозг Майкла плавился от огромного количества вопросов. - Я знал его с пяти лет – тогда впервые их светлость переступила порог ***. Крохотный лучик солнца с синими глазами. Его семья владеет этим отелем, и, когда они приезжали в Париж, всегда останавливались здесь. Дэмьен называл *** вторым домом, – старик тяжело вздохнул и добавил: – Я сейчас дам вам газету за прошлый год, думаю, в ней вы найдете все ответы на свои вопросы. А мне нечего добавить… Я очень любил его, мистер Джексон. Его все любили. В нем кипела жизнь и свобода. Да благословит Господь его душу… Тяжело поднявшись, портье тихо покинул кабинет и через несколько минут вернулся с несколькими газетами на французском и английском языках. Увидев огромное фото своего ночного гостя, его ослепительную улыбку, Майкл не смог больше сдерживать слезы. Он разрыдался, уткнувшись в надежное плечо Билла, поскуливая, как ненужный и голодный щенок. Всхлипывал и жалобно тянул, задыхаясь от слез: «Этого не может быть… Он обещал, что мы встретимся… Он бросил меня… Бро-о-осил…» Билл прижимал его вздрагивающее худенькое тело к себе и, покачивая, пытался хоть как-то успокоить. Поняв, что все безуспешно, и начинается истерика, он вызвал крепыша Али, и тот подхватил своего босса на руки. Тихо, через запасной выход, они покинули отель и направились в аэропорт. Уже в самолете, после укола успокоительного, Майкл нашел в себе силы и развернул Парижский таблоид. «Новая трагическая смерть! Молодой виконт Дэмьен (XIII) Цепеш Дракул, наследник старинного румынского рода, погиб, сорвавшись с балкона отеля ***. Семью преследует родовое проклятье! Новая жертва – блестящий студент Сорбонны и талантливый художник. Графиня Луиза Цепеш, мать покойного виконта, помещена с нервным срывом в закрытую клинику для душевнобольных. По утверждению семьи, у них с сыном были сложные отношения. Злые языки винят графиню в трагической гибели юного виконта…» Майкл устало отложил газету в сторону и почти спокойно спросил сидящего напротив Билла: - Если ты трахнул парня, ты гей? - Майкл, может еще пару таблеток? Ты мне совсем не нравишься. - Ты трахал когда-нибудь парня? – настойчиво и бесцветно. - Где ты подхватил эту заразу? Прилетим в ЭлЭй – вызовем врача. Надо сдать анализы, не хватало еще какой-нибудь южноафриканской лихорадки. - Я думаю, что если трахал ты – то ты не пидарас. Тебя же никто не натянул, – он закончил почти шепотом, пристально всматриваясь в черноту ночи по ту сторону иллюминатора. - Я устал от твоего бреда. Когда тебя вырубит, Джексон? Хочешь, я накрою тебя пледом и разложу твое кресло? Нужно уснуть. В тебе столько барбитуры, что давно свалило бы и слона, – ворчал Билл, заботливо касаясь лба Майкла ладонью, проверяя температуру. - Билл, ты тоже думаешь что доверие – это мерзейшая хуйня, которую придумали люди? Ответа он уже не слышал. Болезненно и тяжело Майкл провалился в сон.