Вернись ко мне

- Рон, как тебя вообще угораздило спутаться с Малфоем? – спросил я друга, придя в министерскую столовую во время обеденного перерыва. Он кисло улыбнулся своим мыслям, с унылым до крайности видом ковыряясь в салате, а потом взглянул мне прямо в глаза и как-то почти дерзко усмехнулся нетактичному вопросу, явно не желая отвечать. - Не буду больше пить. Надоело чувствовать себя никак и никем. - Хорошее начинание, - одобрил я решение друга. – Рон… - Я не хочу об этом говорить, Гарри. Он мне никогда ничего не обещал, и то, что я надеялся наши с ним отношения для него в перспективе также нечто большее, чем просто постель – только мои проблемы. Прости, что раскис снова. - Погоди. А ты надеялся? Рон нахмурился, запустил пальцы в волосы и взъерошил их каким-то растерянным, почти беспомощным жестом. Говорить о Хорьке он явно не хотел, но тут отступать я был не намерен, предпочитая держать руку на пульсе и знать где может рвануть, а так же что может послужить причиной для этого взрыва. Мой самый большой страх до сих пор – потерять дорогих мне людей, потерять безвозвратно, как Сириуса, Римуса, Тонкс, Джорджа. Друг входил в эту категорию важных для меня людей, а значит, я готов бороться за него и буду бороться, чего бы мне это не стоило. Даже с ним самим и вопреки его желанию. - Гарри. - Рон. - Да, драккл забодай, да! Ты можешь сказать, что я идиот, но я привязался к нему и надеялся на что-то больше, чем секс. Надеялся стать ему не просто очередным любовником, которому он позволяет себя трахать, а любимым что-ли. Дурак? - Дурак, - согласился я, глядя через плечо лучшего друга на белобрысую макушку Драко и его слишком прямую, напряжённую спину, чтобы усомниться в том, что у него всё в порядке. - Ладно, хватит обо мне и моей дурости. Как дела у твоей тётки? – он неловко попытался поменять тему разговора. Нет, я не хотел менять тему, ибо по-прежнему не понимал, каким образом Рон умудрился спутаться с тем, кого так яростно, до дыма из ноздрей и ушей ненавидел ещё совсем недавно. Его ненависть к Хорьку была настолько сильна, что он даже очень эмоционально отказывался поддержать меня в своё время и свидетельствовать в пользу Малфоев в суде над Пожирателями смерти. Уговорить его прийти, тогда удалось только Гермионе, настоявшей на обязательной явке. Она заявила, что да, Драко трус, заносчивый сноб и выбрал не ту сторону, но сажать его за одно это в Азкабан глупо. Тогда наша славная девочка ещё не сломалась, верила в справедливость для всех, а так же надеялась легко вернуть своим родителям память о себе. Оказалось же, что наши мечты и надежды имеют очень мало общего с действительностью. - Плохо. Она сильно сдала за эти годы. Дядя умер в этом году от осложнений сахарного диабета, а Дадли, как ушёл после скандала, так и не появлялся в родном доме вот уже три с лишним года. - Собрался на поиски кузена? Мы с тобой же планировали в этом году съездить в отпуск в Австралию и повидаться с Мионой. Помнишь? - Помню, - согласно кивнул я на укор Рона, по-прежнему поглядывая на обедающего, вернее уныло ковыряющегося в тарелке Хорька. Дураки. Причём оба. – Вот только, скажи мне, друг мой, когда ты в последний раз получал известия от Мионы? Готов поспорить на что угодно, что с тех самых пор, как она перебралась на другой континент, писем от неё ты, как и я сам, не получал. Хотя, может быть и получил одно, максимум два письма, в которых она просила тебя ей больше не писать, не растравлять раны и позволить жить другой жизнью. Мы не нужны ей там, Рон. Пойми это и прими, как данность. Она уже выбрала свою судьбу и ни для тебя, ни для меня там нет места. - Предлагаешь отпустить её и забыть всё? - Отпустить и помнить, - уточнил я, глядя на посмурневшего друга, явно желающего возразить, но понимающего, что я прав. – И поговори с Драко. - О чём, Гарри? – тут же вскинулся он, заставив меня мысленно улыбнуться. – Он мне даже словечка не сказал о помолвке. Не намекнул даже. Знаешь ли, не слишком приятно узнавать о столь радикальных переменах в жизни важного для тебя человека из газет. - Вот поэтому я и настаиваю на разговоре. Надо выяснить всё раз и навсегда, а не жевать сопли, усиленно жалея себя. Если тебе кажется, что ты достоин честности – будь честным сам. Хотя бы с собой. Это обязательное условие. Рон скривил губы в усмешке и спросил, ударив меня по чувствительному месту, что я заслужил своими рассуждениями о честности. - Обязательное условие? Дружище, а ты сам давно был с собой честным? Работаешь на нелюбимой работе, с детства привыкнув оправдывать ожидания других, завязывать серьёзные отношения ни с девчонками, ни, если уж на то пошло, с парнями не желаешь… Не тебе говорить мне о честности. - Не мне, ты прав, - согласился я, получив неожиданный втык. – И давно ты знаешь? - О том, что ты предпочитаешь в постели парней девчонкам? Не так уж и давно. Мне Хорёк на это обстоятельство глаза открыл, когда я удивился при нем, почему у вас с Джин не сложилось. А насчёт работы – давно. И всегда удивлялся, не понимая, почему ты не уйдёшь из Аврората, где тебя ничего не держит, кроме чужих ожиданий. А ведь это шанс! Реальный шанс уйти из Аврората, где меня на полевую работу не пускают и не пустят – герой же! Беречь его надо! – а аналитика и руководство из кабинета – не моё. Я там загнусь скоро уже на одних учениях и физической подготовке! - Ты прав. Пожалуй, стоит заняться поисками себя в этом мире, написать увольнительную и попробовать-таки найти Дадли. Совместить приятное с полезным, как говорится. - Полезное с полезным, - поправил меня Рон, широко улыбнувшись, и отправил в рот большой кусок мяса. Я подождал, пока он прожуёт и попросил. - Обернись. Друг послушно обернулся, посмотрел в сторону Хорька и повернулся ко мне, раздражённо передёргивая плечами и недовольно поджав губы. - И? - Думаю, стоит пригласить его к себе домой для откровенного разговора. Малфои слишком много мне задолжали, чтобы он отказал мне в просьбе поговорить. Тебя я тоже приглашаю. Скажем в среду вечером, устроит? - Гарри, не лезь сюда, прошу тебя. - Поздно, Рон, - отрезал я. – Нечего было из-за Драко напиваться, как свинья. Я не дам тебе снова скатиться в ту бездну. Ответом мне был обречённый, полный тоски вздох.