Вернись ко мне

Нормального секса, кажется, долго не было не только у меня, а потому из постели мы выбрались ближе к обеду, утомлённые, удовлетворённые и голодные. Причем я чувствовал, что сидеть на натруженной заднице ровно и непринуждённо не смогу, после такого изматывающе-улётного марафона, довольно долго и пожалел об отсутствии волшебной заживляющей мази, которая на такой случай ой бы как пригодилась, быстро устранив проблему. Я не солгал ни одним словом, когда сказал Дадли, что так и не научился вовремя останавливаться, а он остановиться не предложил, за что я ему, говоря честно, был благодарен. Он вертел меня, как хотел, полностью забрав контроль над ситуацией в свои руки и щедро одаряя грубоватой нежностью, отчего у меня сносило крышу. Именно о таком любовнике я мечтал всё это время, спутываясь с парнями на ночь. — Свою задницу мне доверишь? — насмешливо поинтересовался я у кузена, вошедшего на кухню с двумя огромными коробками пиццы, с осторожностью умащиваясь на кухонный жёсткий табурет. Он со вздохом посмотрел на мои мучения и вышел из кухни, чтобы несколько мгновений спустя вернуться к растерянному мне с подушкой. — Поднимайся, давай, неженка. Я пока не готов к перемене позиций, если ты настаиваешь на честности. — Какие-то проблемы с этим? Сидеть на подушке было гораздо удобнее и приятнее, чем на деревянном табурете и я, благодарно улыбнувшись, взял кружку с собственноручно заваренным чаем и кусок пиццы, ожидая ответ. Дадли пожал плечами, откусывая сразу почти половину куска и сжимая-разжимая руку в кулак. Насколько я мог судить, этот жест у него означал нервозность, и мне стало немного не по себе. Я не люблю домысливать поступки, мысли и желание людей, ибо почти никогда моя трактовка не совпадала с действительностью, но здесь однозначно должна быть какая-то травма. Мне почему-то подумалось про плен. Взять хотя бы те шрамы на его спине… — Я псих, Гарри. — Я тоже. — Даже ни секунды в этом не сомневался. Ты всегда был психом. С самого сопливого детства. — Спасибо на добром слове, — усмехнулся я. — И всё-таки. — У тебя с этим какие-то проблемы? — переадресовал он мой вопрос. Я скрипнул зубами на подобное и попробовал на него надавить. Мне необходимо знать! — Дадли. — У меня скорее проблемы с доверием, Гарри, а не то, что ты там себе придумал. На крайний случай, если тебе захочется, ты всегда можешь подцепить мальчика на ночь, который тебе с радостью отдастся, не задавая глупых вопросов. Глупых вопросов? Я понимал, что веду себя, как последний дурак, но всё же рискнул задать ещё один глупый вопрос, который как-то непростительно сильно волновал меня. — С верностью… — …Проблем не возникнет. Какая верность в простом трахе? Пусть даже и очень хорошем. Что-то не понравится — разбежимся в разные стороны. Я цепляться за тебя, словно престарелая девственница за мечты о прекрасном принце не собираюсь точно. И ты, я думаю, тоже. Вот здесь, похоже, начинались серьёзные проблемы у меня, потому, что верность и честность в любых отношениях — дружеских, любовных, партнёрских — я всегда ставил на первое место, противопоставляя их личным свободам. Хотя, какие у нас отношения? Секс, просто секс, пусть и даже неплохой настолько, чтобы его захотелось повторить в будущем. Так, что бить копытом и устраивать истерики с требованиями верности — глупо. Мало того, что в таком случае меня не поймёт он — я сам себя не пойму. Да что там, я себя уже не понимаю. С другой стороны, у меня было слишком мало вещей и людей, про которых я мог с полной уверенностью сказать, что они мои, и наверное, детская травма недолюбленного ребёнка выливается в такой вот эгоизм в отношениях. И в невозможность открыться отношениям. Большие проблемы с доверием, похоже, не только у Дадли, но и у меня, и от этого было даже немного грустно. — Свободные отношения, — кивнул я, решив отложить копание в самом себе на более подходящее для этого время. — Звучит неплохо и в ногу со временем. Ты когда будешь готов к возвращению домой? И нечего на меня смотреть оборотнем в полнолуние! Он расхохотался моему возмущению. — В вашем мире есть оборотни? — Кого там только нет. Даже дементоры. Помнишь? — Прекрасно помню, — согласился он, нахмурившись. — Хотя предпочёл бы забыть этих чудовищ. Я буду в Лондоне через неделю. Раньше не получится: у меня здесь есть незаконченные дела. Я позвоню тебе… постой! А у тебя хоть телефон есть, чудо, или вы всё так же птичками общаетесь? — Совами, — ответил я, прислушиваясь к самому себе, пытаясь понять, насколько сумел восстановиться мой магический резерв и хватит ли у меня сил на серию аппараций на обратный путь, или всё же стоит напроситься погостить ещё на денёк. По ощущениям выходило, что мои силы восстановились полностью, чему я даже слабо удивился, ибо так быстро мне приходилось восстанавливаться разве что с зелий. Земля здесь такая или всё дело в человеке сидящем рядом со мной? — Ты вроде не только в магическом обществе рос, мог бы и провести себе телефон. — Смысл? Магический фон слишком быстро убивает любую технику. Да и не с кем мне поддерживать контакты в этом мире до недавнего времени было, до тех пор, пока тетя Петуния не попросила отыскать тебя. В общем, позвонить ты мне не сможешь. Я буду ждать тебя у тёти. Представь себе, там даже моя комната есть. — Да уж! Мама всё делает «вовремя», — саркастически фыркнул Дадли, вставая и начиная собрать со стола посуду. Тема нашего детства ему была явно сильно неприятна, и он не хотел о нём говорить. Похоже, не меня одного совесть заела и в этой схожести между нами, в отличие от другой, было что-то даже отчасти приятное. Нет, я не назвал бы свои детские годы совсем уж беспросветные, несмотря на свои обиды, равнодушие тёти, недовольство моим присутствием в их семье со стороны дяди и постоянные подколки и выходки Дадли. Они не были мне врагами, хоть так и не стали родственниками, близкими людьми в полном понимании этого слова. Врагом мне был Волдеморт и он, слава всемогущим силам, мертв окончательно и бесповоротно. — Давай, я посуду помою, — вскочил я, чувствуя себя почти неловко. Кузен насмешливо фыркнул. — Две чашки и нож? Да, Гарри, мне очень трудно! Ты когда исчезать собираешься? — Хочешь предложить мне остаться до завтра? — он согласно кивнул, а я постарался не улыбнуться. — На секс можешь не рассчитывать. Вряд ли уже вечером я буду готов к новым подвигам. — А мы аккуратненько и нежненько. — Дадли! — возмущённо зашипел я, глядя в смеющиеся голубые глаза и признавая, что хочу остаться здесь ещё на день. Хоть потом мне вряд ли даже подушка поможет. Разве что только после заживляющей мази я смогу нормально сидеть. — Оставайся, Гарри. Или тебе утром на работу? — Я уволился. — Тогда тем более. Останешься? — Чёрт с тобой, искуситель. Дадли довольно хохотнул.