Вернись ко мне

Малфой своими почти ежедневными приходами ко мне домой и бесконечным нытьём, мотающим нервы, умудрился достать меня до самих печёнок. Спасало от надоедливого Хорька только одно — работа в отделе Тайн, куда ему не было хода. Хотя, эта самая работа с ненормированным графиком отдаляла меня не только от него, но и от Дадли, что меня огорчало. Он после работы в ночном клубе часто уезжал ночевать домой к матери: днём с ним не случалось приступов потери ориентации и не снились кошмары. Я страшно злился на него, на себя, на чёртова Хорька, на жизнь, разводящую нас в разные стороны, чувствовал, что теряю своего любовника, занимавшего с течением времени всё больше места в моём сердце, являясь уже не просто партнёром по сексу, но ничего не мог сделать. Чувства к нему были чем-то совершенно неправильным, даже более неправильным, чем одна постель на двоих и это сильно напрягало, но рядом с ним мне перестали сниться кошмары с участием Волдеморта, как и ему военный ужас, а значит стоит попробовать закрыть глаза на недопустимость инцеста. Ему же, в самом деле, не снились кошмары? Во всяком случае, Дадли больше не просыпался с воплями и не пытался меня задушить, как в нашу первую совместную ночёвку ещё в Ирландии, что давало мне определённые надежды на то, что я на него действую положительно. В общем, на фоне собственных проблем с самим собой, мне как-то с течением времени всё меньше и меньше хотелось выслушивать нытьё Драко, так и не решившегося на серьёзные перемены в жизни, и сочувствовать ему. Сочувствовать… Хотелось дать этому белобрысому Хорьку хорошего пинка по тощий зад, чтобы решился уже на что-то и не мотал мои нервы и не приходил ко мне ежедневно. Я не мог понять чего ему от меня надо и чего он пытается добиться своими появлениями и бесконечными разговорами ни о чём. Нет, подозрения у меня были, но какие-то бредовые. Ну, не мог же он, в самом деле, из-за отсутствия Рона заиметь виды на мою постель?! Он же любит моего друга и у них всё серьёзно, насколько это вообще возможно у Малфоя с парнем. Или нет? Не похоже, чтобы Драко так развлекался. *** Эти выходные у нас с Дадли в кои-то веки совпали, и мы решили провести их дома, предаваясь лени и разврату. У тёти Петунии он был не далее, как вчера, а значит, мог позволить себе эту маленькую вольность, зная, что мать не станет волноваться. Ночь прошла замечательно, как всегда, но утром мне всё же пришлось отлучиться и совершить вылазку в магазин за хлебом, а когда я вернулся домой, то услышал гул сработавшего камина. Драко? Интересно, как отреагирует Дадли на это неожиданное явление Христа к народу? Я накинул на себя чары невидимости и тихонько прокрался в холл, надеясь увидеть и услышать что-то занимательное и новое для себя. Да и успеть среагировать вовремя, в случае их вероятного конфликта, было бы совсем неплохо. — Ты кто? — удивился Хорёк, во все глаза глядя на голого по пояс, делающего разминку в ожидании меня Дадли. Кузен говорил мне, что спорт для него важен, потому что он совсем не хочет потерять форму и не зарасти жиром и предлагал пойти с ним на пробежку, когда наши утренние часы совпадали. Я на несколько мгновений залюбовался им, скрестившим руки на груди. Красивый он всё-таки парень и его шрамы совсем не портят первого впечатления, хотя я в детстве и подумать не мог, что когда-нибудь скажу такое о том вредном толстом мальчишке, с удовольствием портившим мне жизнь. Так же как и о том, что не захочу его отпускать от себя. Мой он. — Человек. А вот кто ты? — Я маг, — с превосходством глядя на Дадли, заявил Малфой, доставая волшебную палочку и поигрывая ею, на что Дадли демонстративно не обратил внимания, но по напрягшимся плечам и спине мне стало ясно, что ему достаточно некомфортно, чтобы он включил боевой режим. Я его прекрасно понимал — от магии он не видел ничего хорошего для себя — и злился на так не вовремя приперевшегося Хорька. Не хватало ещё нам ночных кошмаров вернувшихся из-за одного самовлюблённого белобрысого ублюдка! Нет, честное слово, мозги Малфою нужно прочистить и капитально! — Ты тот самый Драко Малфой, который уже достал Гарри своими жалобами на жизнь? Клинья подбиваешь? Он что, нарывается? Драко сильный и искусный маг и вполне может проклясть так, что мало не покажется никому. Хотя, слова моего любовника натолкнули меня на мысль о том, что с Драко и в самом деле не всё так просто, как казалось мне на первый взгляд. Неужели? Но как же тогда Рон? Ведь он реально любит эту белобрысую занозу! — Не твоё дело, маггл. Где Гарри? — За хлебом ушёл. Поговорим? Если откажешься — можешь валить отсюда на все четыре стороны. Удерживать силой тебя никто не станет. — И не удержишь, — фыркнул Драко, садясь в кресло перед камином и закидывая ногу на ногу. По губам Дадли скользнула какая-то почти змеиная улыбка, дающая мне понять, что Малфой в своём снобизме и мнимом превосходстве магов над магглами его недооценивает. Кем же он был там, на чужой восточной войне? — Ты кто такой? — Дадли Дурсль. — Двоюродный брат Гарри? И что ты здесь забыл? По всей видимости, Хорёк решил отвлечься и попробовать разговором скрасить ожидание меня. Эгоист самовлюблённый, считающий, что в мире всё должно идти исключительно так, как хочет он сам. Дадли усмехнулся, подошёл ближе и навис над Драко, отчего тот явно занервничал, чувствуя для себя некую угрозу, хоть и постарался не подавать вида и не потерять лицо. Школа Люциуса — делать хорошую мину при плохой игре, и было бы удивительно, если бы младший Малфой совсем не перенял никаких привычек у своего блистательного папочки. Но Дадли… Во что он играет? И понимает ли он, что дразнить мага опасностью может быть смертельно? Ведь у Драко в любой момент могут сдать некрепкие Блэковские нервы и он, решив, что натерпелся достаточно от низшего, в его представлении, существа, может в любой момент применить магию. А я не гарантирую, что смогу её отразить, ибо я всё же далеко не всесилен. — Гарри забыл. Своего прибабахнутого на всю голову кузена. У меня к тебе встречный вопрос: что у тебя с рыжим? На лицо Драко набежала тучка. Больно? — Какое твоё дело? — Никакого. Ты бы ещё Гарри нервы своим нытьём не трепал и мне точно бы до тебя дела не было. Нет, он точно нарывается! Так не хватает в мирной жизни адреналина? Или тут что-то другое? Ревность? Мысль о том, что Дадли может ревновать меня заставила меня довольно улыбнуться. Я в достаточной мере собственник, чтобы его ревность согревала и давала надежду на то, что наши отношения всё же серьёзнее, чем просто секс, потому что эта какая-то ненормальная полусвобода, когда каждый из нас волен в любой момент уйти, меня не устраивала совсем. Что поделать, скотинка я привязчивая и моё должно быть только моим и ничьим больше. — Нытьём?! — возмущенно зашипел Драко, подбираясь словно змея для броска. — Это он тебе жаловался на моё, как ты выразился, нытьё? — А что ты делаешь, если не ноешь? Ах, я бедненький-разнесчастненький и никто меня не понимает, не ценит, не любит! А если любит, то всё равно не… — Заткнись! Да что бы ты понимал! Что ты вообще можешь знать о долге и желаниях? Ты ведь маггл и за тобой не стоит рода, который ты обязан продолжить. Обязан и всё! И плевать всем на твои собственные желания — они не имеют никакого значения, ибо род превыше всего! Этого даже Гарри не понимает, а ведь он в нашем мире живёт с детства и на нём тоже висит долг по продолжению аж целых двух родов — Поттеров и Блэков. Он наследник и последний в роду, но он наплевал на свои обязанности, пошёл на поводу у своих желаний и поступил в его случае недопустимо — спутался с тобой, встряв в инцест, что тоже порицается обществом. И мне советует сделать то же самое. — Не знал, что вы с рыжим близкие родственники, — оскалился Дадли, своей репликой возвращая Драко в реальный мир. Исповедь белобрысого гада явно была спонтанной, о чём мне сказал его растерянный вид. Сейчас должна последовать агрессия, и я весь подобрался, готовый защищать кузена. — Мы не близкие родственники, — растягивая слова, проговорил Драко, поднимая волшебную палочку, которую у него в стремительном броске отобрал Дадли, сразу отпрыгнувший от кресла. — Сломать? Хорёк дёрнулся, явно не понимая каким образом, оказался обезоружен, ведь магический проводник обычно не даётся в руки не-магам, да и волшебнику просто подойти и выдернуть из рук другого волшебника почти невозможно. Для этого и существуют обезоруживающие заклинания. Я тоже многого не понимал — мамины гены виноваты в такой магической невосприимчивости, или что-то другое? — но допрос с пристрастием решил не проводить. Вряд ли мой двоюродный брат сумеет объяснить все связанные с ним нестыковки, так ярко проявившиеся сейчас. К тому же стоит брать в расчёт и тот факт, что он явно гордится тем, что не имеет никакого отношения к магии. Я отменил чары невидимости и подошёл к напряжённым и злым парням. — Не надо, Дад. Он, конечно, дурной, но преломления волшебной палочки не заслуживает. — Зато заслуживает тотальной чистки мозгов. — Я попробую, — улыбнулся я. — Отдай ему палочку и приготовь, пожалуйста, сэндвичи. А мы с тобой поговорим о том, что такое жизнь и с чем её едят. Не так ли, Драко? Дадли буркнув себе под нос что-то вроде «раскомандовался», сунул в руку Малфою палочку, шагнул ко мне, взял у меня пакет с покупками и ушёл на кухню. Слава силам, обошлось без потерь! — Ты и в самом деле с ним спишь? — полюбопытствовал Драко, смотря на меня, провожающего голодным взглядом своего кузена. Если бы не гость… Я усмехнулся, повернувшись к нему. — Не твоё дело. Скажи-ка мне, Драко, лучше вот что — с каких это пор ты стал рассматривать меня, как альтернативу уехавшему из Великобритании Рону? — Альтернативу? — насмешливо приподнял он светлую бровь, очевидно решив против привычки сыграть сегодня в честность. — Скорее это он поначалу был твоей заменой, Гарри, а не наоборот. Я любил тебя ещё в Хогвартсе. Неожиданно. Я и подумать не мог, что через все эти придирки и подлянки он всего лишь пытался добиться моего внимания. — Но теперь не любишь. — Нет, — согласился Драко, — не люблю. Рыжий меня словно заколдовал, приворожил, став мне нужен, как воздух. Но это пройдёт, я знаю. Я вздохнул, с неподдельной жалостью глядя на этого упрямого идиота. Может и пройдёт, но перед этим он себе и Рону жизнь испортит капитально. — Знаешь, Драко, жизнь нам дана одна, и её надо попытаться прожить так, чтобы потом не пришлось сожалеть об упущенных возможностях. Рон тебя любит, ты его тоже. Так к чему все эти непонятные жертвы и стенания, когда можно просто позволить себе быть счастливым? — Долг… — завёл свою привычную, надоевшую мне до колик шарманку он. Я его оборвал, не желая слушать о долге и роде — наслушался уже, хватит. — Брось. Может у вас ничего путного и не выйдет, и лет через десять вы разбежитесь в разные стороны, женитесь на прекрасных девушках и заведете детей, выполняя свой долг. Но зато так вам не придётся сожалеть. — Если бы всё было так просто, Гарри! — Как мне заявил недавно Дадли, жизнь вообще удивительно простая штука. Позавтракаешь с нами? — Принимаю твоё приглашение.