Поэзия и проза

Шерлок тут же пожалел о комментарии. Он думал, что получится мило или забавно, или… как-нибудь ещё, но вышло неправильно. Джон Х. Уотсон, писатель, бывший военный врач, блоггер, теперь думает, что Шерлок Холмс считает его идиотом. Он вне себя от того, что комментарий не передаёт чувства через экран. Если бы он сказал слова в лицо Джону, то улыбался бы или отвёл бы взгляд. Здесь же он выглядит неоправданно жестоким. Как бы то ни было, Шерлок Холмс обдумывает последний пост Джона о его поэзии. О том, что стихотворение напомнило тому службу в Афганистане. Шерлок вынужден согласиться: одиночество, которое он пронёс сквозь года, просто уединённая жизнь и писательство, отлично соотносится с причинами, по которым другие отправляются на войну. Кусочек о том, что он не знает имя, основан на влюблённости в бариста из местной кофейни, которого он так и не решился позвать на свидание. Бариста был с обручальным кольцом в последний раз, когда протягивал Шерлоку кофе, и может оно и к лучшему, что Шерлок так и не набрался смелости поговорить с ним. Шерлок не привык к чувствам, но его сердце слегка болит. Месяцами он писал довольно мерзкие вещи о человеке, которого даже не знал. Шерлоку не казалось личным, когда он только начал писать всё, но сейчас он понимает, что это очень личное для Джона. Его обвиняли, что он не понимает, что такое война, потеря, горе и ранения, спасение жизней, то как он справляется со своими демонами. Он не мог удалить комментарий из его блога, так что добавил ещё один. Пожалуйста, простите мне тот комментарий. Он должен был получиться забавным, но не вышло. Спасибо. Он почти остановился, но решил продолжить и быть храбрым. У него прихватило живот. Пожалуйста, простите мне тот комментарий. Он должен был получиться забавным, но не вышло. Спасибо за ваши добрые слова о моём стихотворении. Я постараюсь написать ещё одно, которое напомнит вам самого себя. Опираясь на фотографию из вашего блога. – ШХ. Он нажал «отправить», прежде чем передумать, захлопнул ноутбук. Он убрал его в сумку вместе с молескином, ручками, маркерами, и – после долгих раздумий – «Раненым». Он помылся, оделся, вышел за дверь и отправился в кофейню (его другой офис). У него родились стихи, которые он мог, наконец, писать.