Мертвые сказки

      Первый взгляд на мир дается с трудом. Полумрак никуда не ушел, разве что стал чуть мягче, менее навязчивым, будто он - это естественно в этом пространстве. По сторонам от меня абсолютная пустота, это все, что могу увидеть.       Завозившись в чужих руках, плавно сажусь, постанывая от боли и зажимая виски ладонями. - Могло быть и хуже, - успокаиваю сам себя, - по крайней мере, я все еще жив. Еще бы разобраться, где я и какого черта тут происходит.       - Точно мужик, - шипят совсем рядом, по инерции оборачиваюсь на звук, но, кроме двух парящих в воздухе, горящих красным огоньков в метре от меня, ни черта не вижу, но этого уже достаточно, чтобы заорать и дернуться в сторону, почти уверенным, если могу быть уверен хоть в чем-то еще, что я видел два блеснувших белых клыка под глазами.       Врезавшись во что-то твердое, но живое, хочу заорать еще сильнее, не прихоти ради - страх душит, и не выходит голос подчинить, но мне тактично затыкают рот. Дергаюсь телом, почувствовав холодные пальцы на губах, сопровождая рвение тупой болью до темноты в глазах, пока это не надоедает кому-то, и меня не фиксируют еще и руками, прижимая к себе.       Тихое шипение в ухо произвело эффект хуже, чем если бы в меня воткнули нож. Из глаз брызнули злые слезы, пара из них повисла на влажных ресницах, и теперь я стал видеть еще паршивее.       - Ну и чего ты орешь? - Тот самый голос, вселяющий в меня спокойствие, быстро стал производить совершенно обратный эффект. - Никто тебя не обидит...       - Пока что.       - Заткнись, ушастый, пока я тебя не кастрировал.       Не дожидаясь, чем кончится их перепалка, и еще меньше желая присутствовать при кастрации, кусаю пальцы; под матерное шипение, извернувшись, откатываюсь в сторону, не обнаружив сзади себя стену, просто замираю, прислушиваясь.       Конкретное шипение слышится неподалеку, затем урчание и тихий смех. Кажется, все эти звуки принадлежали разным людям... А людям ли?..       Шелест одежды, шаги, тяжкий выдох, и в паре метров от меня, рядом с не угасающими красными вспышками предположительно глаз, вспыхивают еще два искристо-зеленых, чуть прищуренных и явно недовольных, с черными вытянутыми вертикальными зрачками, а под ними на секунду мелькнула широченная белоснежная улыбка.       Сердце ухнуло в пятки, и все, что я смог, это проорать:       - Срань господняя!       Свой голос не узнаю, он чужой и слишком грубый. Рук не поднять, даже чтобы перекреститься. Цепенею от увиденного.       - Не упоминай имя Господа всуе! - посоветовали мне.       - Кроль, ты атеист, посему закрой хлебало и сделай рожу подружелюбнее, - послышалось почти ласково, но с привкусом горечи, я бы даже сказал - яда. - Малыш, ты, главное, не волнуйся, - посоветовали мне, приблизившись.       Собственный крик эхом оглушил, когда что-то холодное схватило меня за лодыжку.       - Кроль, твою мать, отойди от него!       - Я пошутил, - обиделся тот придурок, что цапнул меня за ногу. Я от шока даже орать перестал. Возникло совершенно кретинское желание залезть к кому-нибудь на ручки и поскулить.       - И как? Весело ему? - Некто выдержал показательную паузу. - Смотри, как ржет сидит. Закатывается.       - Ой, прекрати, чего ты его жалеешь? Его все равно убьют...       В голове разом включилась логика, хотя это больше инстинкт самосохранения.       - Как убьют? - Яркие капли в воздухе уставились на меня. Я поежился.       - Не знаю, - серьезно сказал тот, что с красными глазами. - Возможно, болезненно.       Смачный шлепок раздался громом над головами, две красные бусины совершили кульбит вниз по касательной, тут же возвращаясь обратно и злобно шипя. Хотя не уверен, что это шипели глаза, скорее зубастый рот.       - Не слушай его. Может, и выживешь, - попытались успокоить меня. От радости едва в ладоши не захлопал. Заебись поддержали! Вот это перспективы! Подтянув к себе колени, шокировано смотрю на них.       - Мужики, - выдаю немного грубо, исподлобья взглянув на собеседников, - а какого черта здесь вообще происходит, и "здесь" - это где? - нахожу в себе смелость спросить, но смелость моя больше похожа на злость.       Повисла немая пауза.       - Можно я скажу?! Можно?! - Шлепок. Тишина. Красные огоньки сузились еще сильнее.       - Ты же понял уже, - усмехается второй, вновь оголяя ряд белоснежных зубов. - К чему вопросы?       Цепочка предположений с молниеносной скоростью выстраивается в голове, но по причине ее бредовости не желаю даже обдумывать, даже допускать мимолетную возможность, что такое возможно. Бред. Бред! Голимый бред!!!       - Все же я предпочитаю услышать это от вас, - набираюсь наглости, пока она во мне еще есть.       - Люди так нелогичны. - Улыбка вспыхивает и тут же гаснет, и если сказать, что выглядит это пугающе - значит, ничего не сказать. - Вы вечно ищете логические доводы, сами отвергая любую логику. Не веря в происходящее, вы ищите свою правду. Как итог: любые мои слова станут для тебя лишь фундаментом для создания собственного иллюзорного понимания происходящего. Так к чему мне что-то говорить, если, поразмыслив, ты сам ответишь на все свои вопросы? - издевательски растягивает слова собеседник, открыто глумясь над моим незнанием.       - И все же? - не уступаю я.       Зеленые огоньки заблестели от злости и послышался заливистый глубокий смех.       - Давай я, - предложил второй, и два огонька по касательной сместились вниз. - Ты веришь в сказки?       - Нет. - Коротко и однозначно.       - Оно и логично. Никто не верит. Поэтому ты здесь, а другие там.       - Это, конечно, многое объясняет, - не могу не язвить, это сильнее меня, спишем все на шок, - я сразу понял, почему свалился в могилу, почему разговариваю непонятно с кем, особенно четко я понял, как отсюда выбраться. - Совсем рядом кто-то фыркнул, а зеленые огоньки погасли. Быстрый вдох-выдох. Надо собраться. То, что я разговариваю сам с собой и понимаю это, то, как серьезно к этому отношусь, заставляет задумываться о своем психическом здоровье. - Но все же, если не затруднит, не объясните мне, как, блядь, это вообще возможно?!       - Нет ничего невозможного, главное - верить и искренне хотеть. - Зеленые фары оказались сбоку на одном уровне со мной.       - Не уверен, что искренне хотел оказаться хер победи где, хотя я по-прежнему не понимаю, где здесь.       Красные огоньки медленно погасли, словно свечу задули, послышался шелест, тяжелый вздох, и успеваю со всей дури пнуть ногой что-то явно живое, прежде чем меня в очередной раз оцарапают.       - Ну, вот, - сокрушается зеленый, недовольно вздыхая, - ты напугал его, и он изменил свой запах.       Захотелось со всей силы, что дадут легкие, громогласно заржать.       - Дико извиняюсь, господа, но я ничего не сделал, чтобы менялся запах. Я все держу в себе.       - Балда, - усмехнулся тот, что рядом. - Ты страхом пахнешь.       - А так фиалками.       - А так верхним миром.       - Я в аду.       - Да! - Холодом обдало спину, рассудок помутился. - Ай!       - Ты в нижнем мире, - рассудительно пояснили мне. - Кроль, кончай спектакль, зажги огни! - уже более требовательно и с легким недовольством, будто я испортил чью-то игру.       Один за одним с неимоверной быстротой вокруг меня стали зажигаться огни, освещая пространство и погружая его в полумрак, но в тусклом свете все же отчетливо можно было рассмотреть окружающее. Этим окружающим оказались земляные сырые стены, выстроенные кругом, и пустота. Когда зажегся последний огонек, а я смог наконец закрыть рот, распахнувшийся от удивления, порыв ветра стих, и передо мной остановился... Я не мог с точностью сказать, что за тварь предстала передо мной и с какого круга ада она сбежала, но особь эта была определенно мужского пола. Невысокий, бледный, как свежевыбеленная стена, с кроваво-красными глазами без зрачков и такими же алыми губами, что на неживой бледности смотрелось не просто дико, а пугающе, будто один из отпрысков вампиров, о которых пишут в дешевых фантазийных книжонках, все-таки выжил; узкие плечи, потрепанный камзол времен девятнадцатого века порядком запылился и теперь в его цвете с трудом узнавался синий, скорее грязно-серый. Непозволительно красивые черты лица, как нарисованные, и я бы подумал, что это глюк, поверил бы себе, если бы он гадко не скалился, оголяя блестящие клыки, и всем своим видом демонстрируя, что все мое существование ему примерно по колено, может, чуть ниже. Ворот его белой рубашки почти слился с лицом, а светлые, кривостриженные волосы лишь сильнее усугубляли общую картину. Назвать его живым не представлялось возможным, но и для мертвого он слишком бодро выглядел. Передернув плечами, попытался найти глазами второго, но, к моему сожалению, не обнаружил оного.       - А ты скажи "кыс-кыс", - предложили мне, издевательски вскинув брови и оскалившись еще страшнее.       Над головой послышался смех, белобрысый плавно перевел взгляд на что-то над моей головой, пугая одним своим выражением лица.       Обливаясь холодным потом и вцепившись ногтями в землю, до боли, так, что пластины заныли, я плавно поднял голову, медленно, боясь получить удар или, еще хуже, увидеть то, что уже не смогу забыть.       Зеленые огоньки смотрели прищурено, следом появилась улыбка, и это было ужасно, видеть как чьи-то зубы в обрамлении губ парят в воздухе, выше которых абсолютная пустота. Затем сверкнули искры, стали вырисовываться очертания, и уже спустя секунду надо мной, лежа, словно зеркально, и с интересом глядя на меня сверху вниз, смотрели молодые, озорные кошачьи, блядь, глаза. Именно кошачьи! Потому что в придачу к их обладателю шли два мохнатых, полосатых, фиолетовых уха и пушистый хвост, которым он задорно помахивал. Это был предел. Какой-то мой личный предел, перейти который я не смог. Смешинки защекотали горло, сорвался первый хрип, и вот уже я лежу на холодной земле, закрывая лицо грязными ладонями, сыпля песок в глаза, и истошно ржу, потому что не бывает так! Потому что у людей не может быть таких ушей, они не лежат на потолке и не смотрят на тебя, как на идиота, только потому, что ты слегка не в себе.       - Слышь, хвостатый. - Разом успокаиваюсь, переводя взгляд на блондина. - А давай его сожрем? - Нервно икнув, возвращаю взгляд на потолок, с которого кошак даже не думал слезать. - Так мяса хочется.       - Кролики - вегетарианцы, - напоминают ему, подмигивая мне.       Быстро сглатываю, распластавшись окончательно по земле.       - Да без разницы. Жрать хочется, а последнее, что мы съели...       - Заткнись, - предостерегают его, и я резко перехотел есть, хотя до этого желудок сводило голодным спазмом, будто я падал целую вечность.       - Ну чего ты на меня так смотришь? - спрашивает Кошак, а я решил называть его именно так, он все равно глюк, а глюк хоть баобабом обзови, ему без разницы.       - Может быть, потому что ты на потолке? - решаю уточнить чисто для себя.             Его звонкий смех режет слух и раскачивает психику, нервные клетки трубят тревогу.       - А кто тебе сказал, что на потолке лежу я? Почему ты уверен, что низ принадлежит именно тебе. Из-за привычного понимания гравитации? - В полном ступоре глупо моргаю глазами, кот скалится. - И где, собственно, ты нашел тут потолок?       - Теоретически, он сверху. - Не желаю так легко уступать. От моего собеседника куда меньше угрозы, нежели от второго, сейчас подбирающегося ко мне.       - Теоретически, - оборачиваюсь на звук, - тебя здесь вообще быть не должно. По крайней мере, целого.       - Теоретически, - копирую его доброжелательный тон, стараясь не плеваться ядом, - ты сейчас получишь по ебалу. - Задумавшись. - Хотя, почему теоретически? - Плавно сев, разминаю плечи. - Перейдем к практике...       - Отставить! - громогласно рявкнув, кот скатывается вниз, возвращаясь в привычный мне контур, и останавливается между нами спиной ко мне.       - Мне показалось или я слышал визг? - решаю обязательным уточнить.       Кроль взгляд в пол уткнул, и мне на секунду даже стало стыдно, будто ребенка обидел.       - Ну, мало ли, - никак не заткнусь я, - может, и он запах неожиданно поменял, уж больно истерично визжал...       Белобрысый, вспыхнув красным, кинулся к коту, утыкаясь ему мордой в плечо и вцепляясь в руку. Готов поклясться, я видел, как дрожат его плечи.       Кошак понимающе усмехнулся, даже не думая на меня срываться за то, что обидел его друга.       - А чего ты хотел? - интересуется спокойно, поглаживая белобрысую макушку тонкими пальцами с опасно острыми черными когтями на концах. - Он же кролик. Трусишка. Что с него взять?       Кролик обижено пнул его по ноге и, пока не отхватил в ответ, отскочил в сторону.       - Окей, - решаю расставить все точки над "и", пока чердак окончательно не потек. Взгляды обоих остановились на мне. - Предположим, что ваши звериные морды уверили меня, что ты Чеширский кот...       - Потомок, - поправили меня.       - Да хоть прабабушка, ебись оно все в рот! А ты - кролик, хотя на самом деле сука ты, а не кролик. Самая настоящая сука! - Возражений не последовало, кот заулыбался. - Я даже могу допустить, что инновации дошли и досюда, и вместо норы я свалился в могилу, и так и должно было быть, ноу хау, блядь. - По тому, как заулыбался кролик, тут два варианта: либо он наложил лапу на этот аттракцион, либо он все равно получит по ебалу, тем более красный ему идет. - Я даже поверю, что являюсь хер победит каким потомком Алисы, которая грохнулась в ваш питомник...       - Ты ей никто был. Левый пацан.       Люблю этого парня все сильнее. До алых клякс на внутренней стороне полуприкрытых век. До нервно сжатых кулаков. Всей, блядь, душой его люблю. Как никого не любил!!!       - ДА БЕЗ РАЗНИЦЫ! - уже ору во всю глотку, срывая голос. - И что все это - та тупая сказка, которую в детстве зачитывали до дыр, потом заставляли пересматривать мультики, фильмы, клеить картинки и жрать попкорн с ее изображением, и вот сейчас я, до глубины души ненавидя все, что связанно с "Алисой в стране чудес", терпеть не могущий фентези и вообще не признающий ничего сверхъестественного, должен поверить, что я в сказке?! - На последних словах я перестал орать, голос окончательно сел, а в горле запершило. Кролик пальцем у виска крутит и головой качает, Чешир притих.       - Кто тебе сказал, что ты кому-то что-то должен? - интересуется непонимающе кот.       - И странные у тебя представления о сказках, - тихо шипит кроль - переигрывает, сука. - И сам ты странный.       - А вы, значит, нормальнее некуда?       - А понятия нормальности вообще не существует, - встревает кот, и по его заинтересованной роже понимаю, что попиздеть он вообще ни разу не любит. - Нормальность - это лишь то, что каждый вкладывает в это понятие, не больше. В настоящий момент...       - Заткнись, философ! - обрываю его, вскакивая на ноги, и тут же жалею об этом.       Ногу болью простреливает, голова кружится, и без опоры я почти сразу сползаю обратно, благо меня подхватывают и не дают упасть. Крепкие руки держат надежно, хоть их обладатель и ниже меня на полголовы.       - Я всего лишь сказал то, что ты и так знал, почему ты злишься?       - Может быть, потому что я не пойми где и непонятно, как мне выбираться отсюда? Я не верю во все происходящее, и больше всего...       Передо мной тут же оказывается бледная рожа.       - Тебя пожалеть? - предлагают мне учтиво.       Тварь белобрысая! Предлагаю вернуться к вопросу его кастрации, и даже поучаствовать.       - Благодарю, сударь, но в таком случае мне все же придется сделать вам больно...       Наша перепалка обрывается моментально, все трое напрягаемся натянутыми струнами, кошак поджимает уши и оплетает мою талию хвостом. Слышен скрежет металла по стеклу, слышен хрип и лязг когтей, слышен запах опасности и... смерти. А еще смрад, как из прогнившего потревоженного болота, из которого полезли...       - Задержались мы, - шепчет кролик, становясь серьезнее лицом, моментально взрослея лет на десять. Кот кивает, кроль подхватывает меня под вторую руку и, прежде чем сделать шаг, спрашивает на полном серьезе:       - Ты жить хочешь?       Киваю, от страха не в силах вымолвить и слова. Ощущение, что по пятам смерть идет и косой тебя за ноги цепляет, а холод ее дыхания проникает во внутрь и душит, сковывая движения, не отпускает.       Кроль смотрит на меня пару мгновений, кивает Коту, цепляет мне свободной рукой что-то на шею, вроде цепочки, и, не дожидаясь, пока над нашими головами послышится рев, резво стартует вперед, а мне ничего не остается, кроме как поспевать за ними, потому что именно в этот момент осознаю как ничто раньше - хочу жить.