Мертвые сказки

      — Любуешься? — сквозь улыбку поинтересовался Кроль, уже пару минут наблюдая, как Кот, улегшись на потолке зеркально Арсению, пристально на него смотрит.       Не отвечая на подколки друга, Кот спикировал на пол без единого шума и в привычной для себя игривой манере прошел на кухню, хлестанув Белому по лицу хвостом.       — Выглядишь довольным. — Все в руках ушастого словно оживало, мягкость движений завораживала, но сейчас он не старался произвести впечатление, просто был собой. Взгромоздившись на подоконник с кружкой чая внимательно посмотрел на Кроля.       — Ты тоже.       Оба понимающе улыбнулись.       — И судя по тому, что парень в отключке… — Кроль ехидно ухмыльнулся, оголяя небольшие, но даже на вид острые клыки.       — У него почти не осталось времени… — Отпив пару глотков, Кот уткнулся взглядом в стену. — Поможешь?       — Не могу, прости, — разведя руки в стороны, блондин подошел ближе, забирая в ладони кончик беспокойно лупящего по холодной батарее хвоста и бережно его поглаживая. — Может быть, теперь ты понимаешь, почему я оставил Шляпника?       — Не напоминай, — Кот раздраженно фыркнул и, забрав хвост, оплел его вокруг пояса. — Эта твоя шалость дорого нам всем обошлась. — Немного подумав, все же спросил: — Он хоть жив?       — Жив. Но очень наказан.       — Не надоело?       — Нет, — запрыгнув рядом на подоконник, уронил голову Коту на плечо, расслабленно прикрыв глаза. Теперь Кроль снова был собой, полу-дух, полу-живой еще, бледный и уставший. Тогда он пошел у Шляпника на поводу, тогда он согласился ограничить время своего пребывания в созданном собой же мире, и сейчас очень об этом жалел. Ему пришлось уйти, зная, что в следующий раз может попросту не найти ни мира, ни самого Шляпника.       — Узнал что-то? — Тепло кружки приятно согревало пальцы, но этого было недостаточно, чтобы согреться изнутри. — Шансы есть?       — А ты его отпустишь? — Оба замолчали.       — Он мне не принадлежит.       — Шляпник тоже мне не принадлежал, но если бы не я, мы бы давно загнулись с голодухи.       — Не напоминай.       — Брось, тебе же нравится его тр…       — Белый?!       — Ладно. Ладно, не шипи. Варианты есть всегда.       — Выполнимо?       — Не знаю. — Кроль всерьез задумался. — Неспроста он оказался тут, ой, неспроста. Для начала узнать бы, кто ему помог. Он… как бы это объяснить, — Кроль завозился на месте, разворачиваясь так, чтобы видеть лицо собеседника, — он почти зеркальная проекция моего Артема.       — Шляпника?       — Угу, — хмыкнув, малой почесал висок ногтем и снова задумался. — Почти зеркальная. В чем-то, только я никак не могу понять в чем, они кардинально различаются. Или мальчишка сильнее — и у него есть шанс, или слабее — и тут без вариантов. Кот, я не протащу его. Даже если сильно захочу, даже если ты пойдешь, у меня попросту не хватит сил вернуться обратно.       — А Валет?.. — В коридоре взорвалась только что вкрученная лампочка и во всей квартире с хлопком погас свет, разве что глаза обоих горели одинаковым блеском. — Да брось! — Из крана на кухне бешеным напором хлынула вода, загудели трубы от давления. — Я знаю, что ты его недолюбливаешь. — Задрожали стекла за их спинами, Кот, пресекая взрыв, сгреб мальчишку за плечи и прижал к себе, успокаивающе нашептывая на ухо: — Но сам подумай, среди оставшихся он самый…       — Уебок, — шикнул Кроль и вырвался на свободу, соскочив на пол. — И я его не недолюбливаю, я его ненавижу!       — Белый, скажи честно, если человек загнется здесь, нам придет пиздец?       — Честно? — Кот кивнул и так зная ответ. — Придет. Полный. Все, Кошак, финал, да? — На секунду в красных глазах промелькнул страх. — Ну мы, может, еще пару сотен лет протянем, и то, постоянно скрываться, это не выход. Это сейчас, потому что гости, нас не трогают, а так, ну ты же помнишь, я устал постоянно раны зализывать. Шляпник нас уже не выкормит, он сломался, и даже я не понимаю, что у него в голове. Но это не страшно, хвостатый, страшно будет, когда люди сюда пачками падать начнут и всех их поглотит их же сознание. Или того хуже…       — Наши туда?       — Наши туда. Это мы с тобой патриоты, так сказать, а остальные жить хотят и не факт, что правильно. Два мира не могут пересечься. Зови Вальта. Только это… ко мне его не подпускай, идет? Убью же.       — Завтра сам его позовешь, меня он не слышит. Пускай парень поспит, ему крепко досталось.       — Кот, — позвал его Кроль, уже уходя в комнату, и, цепляясь за косяк, заглянул в зал, — а тяжело к ним привязываться, да?       Кот не ответил, продолжая молча разглядывать стену, будто мог увидеть на ней то, что сможет им помочь.

***

      Вопреки моим прогнозам, я все еще жив. Сказать, что я жалею об этом?.. Скорее да, чем нет. Начнем с того, что проснулся я от собственного крика, сначала реагируя на звук, а уже потом на боль, что пробила буквально насквозь каждую клетку. В общей какофонии адских ощущений не получалось понять, что именно болит, где отдает и чего вообще уже нет, и это фантомные боли.       В себя приходил долго, хватаясь буквально за любую мимолетную мысль и пытаясь вспомнить, кто я. В башке будто туманом заволокло, воспоминания стерло. Чем меня отпаивал Кроль, я не знаю, вкуса не помню, но глотка до сих пор горит и не вздохнуть полной грудью. Кот со мной не разговаривает, ходит себе по стенам, запястья синие зализывает, на психику давит, сволочь, а я вспомнить не могу, как на него набросился, только в паху горит адово, и вместе с болью такая воздушная легкость во всем теле, что мурлыкать хочется, да не выходит, голос и тот, сука, сел.       — Такое чувство, — обернувшись на голос Белого, уже заочно не жду ничего хорошего. — что тебе, Сенечка, пиздец. — И скалится сидит, урод, и главное, искренне так.       — Белый!       — Что? — возмущается уже ненатурально, дергая Кота за хвост и тут же отскакивая в сторону, увернувшись от подзатыльника. — Правду сказал. Все, — уже мне, поблескивая кроваво-красным взором, — время на исходе. Если башку пробили, то вопрос времени — сколько он бороться сможет. — Кот замер с кружкой в руке, уставившись в заколоченное окно. — Слишком велика вероятность, что при переходе он пошизеет окончательно. Кот, сам посмотри, он уже поплыл, а нам еще пути два дня, плюс наверх…       — Надо попробовать, — буднично заявляет Кот, возвращаясь из своих мыслей и присаживаясь ко мне. Каким-то внутренним сознанием понимаю, что делать так не надо, а руки сами к нему тянутся. Прижав его к себе за шею, задираю жилет и прижимаю холодные пальцы к животу. Носом в изгиб шеи, пара глубоких вдохов, и вроде легчает. Он на мои манипуляции только ерзает недовольно, но не отгоняет. Чувствую себя наркоманом, которому в руки попался мешок дури.       — Что с ним? — спрашивает Белый, разглядывая меня как зверюшку в клетке.       — Люди так выражают свою привязанность, — поясняет ему Кот, исчезая из моих рук и оказываясь на подоконнике.       — Это не заразно? — Кроль вполне натурально брезгливо кривит рожу и демонстрирует рвотные рефлексы.       — Не боись, тебя не возьмет.       — А тебя?       — У меня иммунитет. Я любить не умею, разве что себя, — он снова начинает улыбаться, а взгляд его блестеть тем непереносимым мною безумием.       — Смотри мне, — ухмыляется в ответ Кроль, только в той улыбке ни грамма веселья, одна жестокость, и даже меня, и так полубессознательного, передергивает всего. — Я тебя все равно не отпущу.       Обменявшись любезностями, они переходят на шепот, я, привыкнув к притупившейся боли, прикрываю глаза, укладываясь на стол. Обрывки воспоминаний сами приходят в голову, вся моя жизнь разбивается на однотипные фрагменты серо-черной мозаики: детство почти не помню, а то, что сохранилось в памяти, стараюсь забыть; школа — где скорее учились выживать, чем получать знания, бесконечные побеги, скандалы, истерики, пьянки, драки… да, еще тогда я начал курить, да так и не бросил. Вот все бросил: учебу, работу, дом, друзей, которые, как сейчас помню, в толпу ногами пиздили, потому что пидорасом я уродился, родителей бросил, себя там оставил, в детстве, а курить нет, курить не смог, но то все лирика. Потом армейка, прессинг, дедовщина, повезло нам мало, на сорок дедов четверо новобранцев, тоже хуйня, пережито. Потом вуз, любовь, снова реальностью по ебалу, снова один штопаешь раны… Потом работа, потом какие-то люди, снова пьянки, снова потери, уже не так болит за все это душа, там, в принципе, и болеть нечему, выболело, выжгло намертво, поэтому уже не реагировал на смену ролей в своей жизни. Все стало обыденно-серым. И дело не в том, что перестал верить в себя, отнюдь, на этом всю жизнь и держался, дело в том, что в людей я больше не верил. Ни взглядам радушным, ни словам искренним, никак вообще. Да, поменялись стереотипы, поменялись потребности и желания, там, где раньше ебашил в две смены, теперь забивал — на жизнь хватает и ладно. Свои предпочтения — при мне остались, редкий секс по пьяни в одном из блядовников города — просто чтобы снять стресс. И всегда меня по жизни будто тянуло что-то, куда не попаду, везде сухой выйду. Синяки, ссадины, душа в клочья — это хуйня, живой же, сам порой удивлялся, как вообще такое возможно. А в тот день… Открыв глаза, не вижу ничего перед собой, только белое размытое пятно. В тот день я действительно хотел умереть.       Зрение постепенно возвращается, долго и неохотно, сначала я вижу силуэты, только потом уже… это… Напротив меня, благо, нас разделяет хотя бы стол, наклонившись вперед и протягивая ко мне руки, сидит мужик. Хотя не факт, что это он, я пока не понял. Волосы красными кукольными кудрями по плечам, больной, спрятанный за тонной косметики взгляд, узоры по лицу, как слезы у арлекина, нарисованная дешевой красной помадой улыбка, хотя одет вроде прилично — пиджак, рубаха…       Схватив мимо проходящего Кота за хвост, тяну на себя, не рассчитав силы, роняю к себе на колени, ощутив ими всю немалую его массу.       — Ты его тоже видишь? — спрашиваю полушепотом, косясь на злющего Кроля, сейчас замотавшего свое запястье кухонным застиранным полотенцем и, отчаянно шаркая тапками по полу, стирающего кровавую пентаграмму прямо посреди кухни.       — Этого? — Кот спрашивает так, будто тут есть еще кто-то. Стиснув его сильнее, быстро соглашаюсь, он широченно улыбается и согласно кивает, мне показалось даже с облегчением. — Это Валет. Знакомься.       — Не хочется! — Мне и так знакомств хватает.       — А придется, — ласково мурлычет этот тип, царапая от нетерпения стол ногтями. — Хорошенький какой! — Ну, хули: небритый, обдолбанный и не мывшийся пару дней — я само очарование. — Можно я его сожру?       Смотрю на Кота, тот на Кроля, Белый вообще еще никогда мне так не нравился, он держит в руках нож и стоит близко-близко к этому мудаку.       — Он мой, — отвечает совершенно спокойно, Кот меня по ногам хвостом лупит, чтоб я не спизднул лишнего, а я уже почти.       — И как я, по-вашему, должен вам помочь? — у него натянуто-пидорская интонация и этот скользкий взгляд, что давит на психику. Уже вторую попытку кошака встать пресекаю на корню, утягивая его обратно, блин, от него так пахнет классно…       — Сеня, осади, — просит шепотом мне на ухо, смысл доходит позже, когда он сам достает мои руки у себя из-под одежды. Ссадив его на стул, что рядом, отползаю к стене. Все, клиника. Может, это потому, что раньше всегда приходилось скрывать в себе эти желания, а тут вот он, нравится мне, согласный такой, и плевать всем, что оба мужики, я просто морально кайфую, вот и дурею от своей наглости.       — Мою кровь возьмешь! — Кроля передергивает, ему реально хереет на глазах, Коту даже приходится его придержать, ненавязчиво усаживая за стол. Я, к своему удивлению, не возражаю, когда он садится ближе ко мне. — На полпути к норе. Кот меня до нее дотащит… — Кот согласно кивает, мне уже их затея не нравится. — А там я восстановлюсь.       — Как это? Демон — и даст свою кровь? — нагло язвит и издевается, даже сидя умудряясь пританцовывать.       — Чтоб ты подавился, — хрипит Кроль, лицом серея еще больше, и стареет буквально на глазах. Теперь за образом мальчишки видны морщины вокруг глаз и дряблость кожи, на вид ему около сорока… Буквально минута, и все возвращается на круги своя. Теряю нить происходящего, наблюдая за ними, как за актерами кино. Красиво, эффектно, но в то же время страшно до икоты, потому что не вымысел, потому что канал не переключить, вот они, прямо напротив тебя сидят, и хуже всего то, что ты теперь часть их.       — Кот, собери пацана, — просит Чешира устало, — я пока все подготовлю.       Кот утаскивает меня в ванную, но прежде чем врубаю воду, слышу, как Кроль просит:       — Если я отключусь — уводи человека, Валет его убьет.