Мертвые сказки

      - Какого черта ты творишь? - резко отдернув голову, ударяюсь затылком о камень и шиплю от острой боли, прострелившей от затылка до кончиков пальцев.       - А ты? - спрашивает не менее доброжелательно, разворачивая меня за плечи и толкая вверх. Его настроение меняется быстрее, чем у девочки-подростка в период месячного обострения. То он меня ненавидит, то ластится ко мне, брызгая слюной во все стороны, то вообще орет на Шляпника, хотя тот молча карабкается, мысленно примеряя мое тело, уебок, сука.       Общее состояние характеризую как стабильное. Относительно. Про то, что высоту нам приходится брать нереальную - молчу. Сколько этажей пройдено, не возьмусь даже предположить. Тело не чувствую. Все, что от шеи и до икр, затекло и немеет. Пальцы сводит судорогой, чувство такое, что тащу на себе не только свой вес, но еще и полное обмундирование, автомат и товарища, а может, и двух. Но не физическая усталость меня пугает. Меня больше беспокоит, что чем выше поднимаемся мы, тем активнее становится Шляпник, тем резвее он ползет, время от времени хихикая, как полоумный, и я вообще не уверен, есть ли вокруг меня кто-то здоровый, да и сам я, похоже, поплыл.       - Что значит - оба не сможем выйти? - притормозив и привалившись плечом к перекладине, пинаю Кота по плечу, морально кайфуя от того, что не одному мне хреново.       - То и значит, - поравнявшись со мной, замирает на ступень ниже, опасаясь, что обоих нас хлипкая конструкция не выдержит. - Один выход, одна душа и одно тело. Вас двое.       - А если по очереди? - Дышать становится все тяжелее, как в горах, воздух ужасно тяжелый, и его не взять для полного вздоха. Голова кружится время от времени, и картинка расплывается, хотя и так почти ни черта не вижу.       - Не выйдет, - помотав головой и не добившись никакого результата, утыкается мордой мне в плечо и об меня вытирает пот. - У Шляпника тела нет. По вашим меркам он давно уже труп, по нашим - душа, запертая в сформированном Кролем теле. Он исчезнет, как только поднимется.       - И ты решил ему отдать меня.       - Сеня, я тебя прошу, не ищи виноватых. На твоем месте мог быть кто угодно. Поверь, окажись ты в моей шкуре, поступил бы так же, пожертвовав одним ради многих. Если его не отпустить, мир рухнет окончательно. Кроль не пускает время дальше, поэтому и наши переродиться не могут, понимаешь? А Шляпник просто так помирать не хочет, он жить хочет, Сеня, как и ты, только его желания более материальные, а ты уже почти сдался.       - Кто тебе сказал?       - Я это вижу. И чувствую. Ты даже сейчас, после всего, что я тебе сделал, за мной ползешь, а не домой вернуться хочешь.       Возразить ему мне было нечего. Я честно пытался найти оправдания его поступку, честно хотел ненавидеть их всех, особенно клыкастого мудака, что внизу остался, я пытался, но кроме холодного равнодушия ничего не чувствую. Как с анастезией перебрали.       - Сеня, постарайся вспомнить, постарайся уцепиться за самое важное, что у тебя есть... Что ты на меня-то вылупился, дурень? В своем мире... Это очень важно! Еще немного, и я не смогу идти дальше, меня попросту не пустят. Арсений, твою мать, хорош зырить влюбленными глазами! Ты понял, вообще, что умереть можешь?!       - Понял, - согласно киваю, разворачиваясь и ползя выше. С лица не спадает совершенно бредовая улыбка, а озарение, что пришло минутой раньше, стоило только засунуть руку в карман толстовки, сжимая клочок бумаги, чисто хотел кровь с ладони стереть. - Понял, Кошак.       - И? - Чешир пополз за мной, недовольно сопя и раздражаясь с каждым шагом все больше. - Поделишься?       - Любовь зла.       - Это ты к чему? - не понял он и даже затормозил, пока я догонял присевшего в выступе Шляпника, заботливо подавшего мне руку, чтобы помочь забраться.       - Это я так. Забей.       Долго отдыхать Кот нам не дал, подгоняя вверх, сам то затихая и прислушиваясь, то поторапливая нас и боязливо озираясь назад.       Чем выше мы ползли, чем больше казалось, что наоборот спускаемся. Нора становилась все уже, и я с трудом проходил плечами, задевая любой выступ или обтираясь о скользко-гладкие стены. В мозгу будто щелкало что, атмосфера накалялась, буквально искрила от напряжения, нервозность перерастала в паранойю так быстро, что чтобы успокоиться, приходилось тратить слишком много сил, слишком много и так разъебанных нервов, потому что все, абсолютно все сводило с ума. Нервная система, после одного приступа паники не успев восстановиться, сразу погружалась в следующий, от шорохов, издаваемых самими, капитально трясло, и если я, стиснув зубы, хрипел через раз, чтобы не заорать, Шляпник распевал во всю глотку гимн Франции, потом выл, ревел, орал, как ненормальный, и бился о стены, в то время как я все сильнее уходил в себя, и встретить нечисть уже не казалось таким уж страшным, куда больше пугала перспектива сойти с ума.       - Сеня, успокойся, - снова вою от злости, что струсив, попятился назад, прижимаюсь к Коту, пока он меня успокаивает. - Приди в себя! - А я не могу! Я будто из себя вышел и со стороны смотрю на всю эту операцию под названием "утопи утопающего". - Ты когда нервничаешь, такой... - По тому, как мне в шею вцепились зубами, я понял, что невзъебенно вкусный, но нервы да стресс, это все эмоции... Двинув с локтя что было дури, сбил Кота с ног, он, потеряв опору, рухнул вниз. Всего доля секунды, и я его не вижу. Шляпник в последний момент успевает меня схватить, чтобы не сиганул следом, а я хотел! Я уже руки разжал! Меня за-за ним потянуло, сердце туда рвалось, в эту пропасть ебучую, которую ненавижу... ненавижу... НЕНАВИЖУ!       - Кот?!       Тишина, только эхо от стен отскакивает и, скапливаясь, одним глухим звуком возвращается ко мне, коверкая мой голос.       - Не ори! - Вырвав свою руку и ослабив колени, позволяю телу стечь на корты, едва не зубами вгрызаясь в перекладину. - Живой он, - Кроль пролетает мимо меня, будто и не устал, будто, сука, на лифте ехал, и прямиком летит к Шляпнику, на ходу хватая его за патлы и впечатывая ударом в живот в стену. - Что ему будет-то, он же Кот, - осторожно стерев краем запыленного платка пот с лица Шляпника, спрыгивает ко мне, ловким движением оказываясь прямо напротив. - На четыре лапы, как полагается, не убьется, - проведя пальцами по моей шее и собрав кровь, что сочится из раны, облизывает их, целиком засасывая в рот. - К тому же это не его территория. Он и так слишком далеко зашел, да кто бы это заметил, - брошенный на меня брезгливый взгляд, видимо, должен был послужить мне уколом совести, но кровавая пелена перед глазами мешает его хорошенько рассмотреть. - Мальчики, вы же соскучились?! - вопит так жизнерадостно, и меня накрывает...       Плечо ноет, ребра, кажись, давно прахом в трусы ссыпались. Малой оказался куда сильнее, чем моё второе я могло предположить, к тому же изворотливая сволочь, но ему тоже крепко досталось, морда разбита, еще бы, я был слегка не в себе, но пока пытался его убить, он раз десять меня ловил и кидал обратно на лестницу, чтобы я не наебнулся вниз.       - Дурак ты, Сеня, - хрипит полузадушенно, это я ему по горлу удачно попал. - И методы решения конфликта у тебя дурацкие. Но я не обижаюсь. Правда. Я вообще к тебе очень хорошо отношусь, - тут не выдержал даже Шляпник, заржав, хотя до этого с брезгливо перекошенной от тошноты рожей под командованием мелкого тирана вылизывал его лицо. Чем это помогало Кролю, я не понимал, но тот так лучезарно скалился и жмурился от кайфа, что меня таки вырвало, благо, вниз... Надеюсь, Кот успел отойти.       - Что дальше? - отдышавшись и переведя дух, спрашиваю сразу у обоих.       - А дальше вверх.       - Удивил.       - Не, то мы нашу границу прошли, Кот молодец, обоих вас перетащил, хотя это по сути невозможно, видимо, причина в том, что в тебе, Арсенька, часть нашего мира поселилась и кушает тебя, похрустывая костями, а ты, Шляпка моя, ваапще создан там. Не знаю, во что выльется дальнейший переход, но я буду болеть за Шляпника. - Скривившись как от зубной боли, показываю ему фак. - Без обид, пацан, но его, если ему все же удастся выжить, я смогу вернуть обратно, а тебя нет. К тому же сущность, что в тебе засела, не сможет проникнуть к вам, и, вероятнее всего, тебя убьет на выходе из норы, так что все честно.       - Честно? - я даже смог улыбнуться, рукавом стирая с лица набежавший пот. - Ну, если ты так считаешь...       - А теперь, Сеня, тебе придется отключиться от всего. Будь готов к галлюцинациям, к видениям, тебе будут капитально иметь мозг, чтобы ты спятил, а почему?       - Удиви меня.       - А потому, что так запрограммирован наш мир, что оттуда люди и не должны были возвращаться, это я так, решил добром на добро, но то "тссс", секрет.       - Шляпе вон своей объясняй, - почему-то вид затравленного и забитого мужика казался мне диким. Было его жаль. Жаль той самой паскудной жалостью, от которой самому тошно больше, чем тому, кому она адресована. Почти уверен, он сам довел себя до такого. А еще я знал, что человека, которого вижу сейчас перед собой, мне придется убить, чтобы выжить самому - вот это надо было перетерпеть.       - Этот уже раз сорок до границы доходил, он все опробовал, - Кроль ласково потрепал его по волосам и замер, нехорошим, жестоким взглядом разглядывая посеревшее от недосыпа и усталости лицо Шляпника. - Ты иди вперед, Сеня, тут немного осталось. Мы догоним тебя. Времени у тебя и так мало. По моим часам его почти уже нет. Иди, Сень. И прощай.       Я ушел, не оборачиваясь и не жалея, что мы не увидимся больше вновь. Единственный, кого бы я хотел видеть или хотя бы просто знать, что он жив - это Кот. Было даже забавно, насколько гибка человеческая психика, что за его обман не держу на него зла. Не понимаю и не смогу понять, смирился, наверно, с его образом жизни, с его нестандартным мышлением, с его присутствием. Какие-то пара дней, а мне уже есть о чем задуматься, хотя до этого буквально шаг за линию другого мира, и все встанет на круги своя. Ничего вокруг не изменилось. Только я сам.       Этажами ниже слышится раздирающий душу крик и радостный смех. Оборачиваться не спешу, не вижу смысла, я и так знал, что Кроль его не отпустит, а если и сделает это, то окончательно сломав пацана. Нечему вторгаться в мое тело, потому что и души у Шляпника нет. Была когда-то, как и у меня, но ее убили. Мы и правда с ним похожи.       Проход становится все уже. От духоты нечем дышать. Воздуха категорически не хватает, и мне бы лучше остановиться, перевести дух, но я, сдирая кожу с ладоней и ломая ногти о куски земли, что сменили лестницу, карабкаюсь вверх под наклоном, ерзая разбитыми коленями по сырой земле, скользя и падая, но не сдаюсь.       На голову подобно снегу ссыплется земля, кажется, кто-то меня закапывает или падает снизу. Под руками хрустит пластмасса, пищат резиновые игрушки и шипят насекомые, проползая подо мной и жаля ладони, когда задеваю их гнезда. Это не страшно. Не страшно физически ощутить на себе сумасшествие, страшно принять его в сердце.       Часть моих воспоминаний, что я старался забыть, худшая из них часть, возвращается вновь, цветным кино, и звук погромче, каждым действием не в сердце, так по нервам. И это уже не страшно. Любой эпизод удается разобрать на составляющие, а если учесть, что из любой жопы есть выход, и я тот выход всегда находил, то ситуация и вовсе кажется бредовой.       Потянувшись сильнее и заскользив по грязи, скатываюсь вниз, не знаю, на сколько, но сердце замирает и тут же новой волной судорог бьется в груди от простого вопроса: "А если бы?.."       Я один. Совершенно один, и даже внизу прекратилось любое движение. Шляпника нет. Его нет позади меня, нет впереди, но он есть во мне. Прямо там, в голове. Осознав это, замираю на месте, вцепляясь до судорог в пальцах в землю. Его воспоминания я вижу так же четко, как и свои. Еще детские, что были "До". Детство, юность, влюбленные порывы, куча книг, их сотни повсюду, заполонившие все свободное пространство, а еще он был один. Совершенно один. Воображаемые друзья, много друзей, заменивших остальных, потом... потом лечебка, курс реабилитации, деградация до овоща, таблетки/пилюли/уколы и системы, которые он ненавидел. Он не хотел выздоравливать. Сны были его спасением. Во сне он и ушел. Шляпник бы не смог вернуться. Потому что Артем погиб много лет назад еще там, у себя дома. А Шляпник - это какая-то часть души, которая переселилась в героя, созданного самим же Артемом. Ему некуда возвращаться, не от чего спасаться, он уже дома и идеально обживается в роли жертвы. Кроль знал, поэтому и пустил меня вперед.       Яркий свет бьет в глаза, слепну сразу, рука, что вытягиваю впереди, вязнет в чем-то густом и липком, во рту все стянувший привкус горечи, спина, от пота мокрая, стынет от страха, а в душе полнейший раздрай, как слепой котенок, которого подняли за шкирку, оторвав от сиськи, и он бултыхается, а понять не может, что ему делать.       Помню, как срывал кулон вместе с жетоном. Помню, как воздух почти порвал легкие, переполнив их до краев. Я умер?..