Вечное лето

В темном алькове горит всего одна большая свеча. Комната убрана с благородной скромностью, как и любая комната в особняке Кучики, и женщина, сидящая на шелковых подушках, ярким пятном выделяется на этом фоне. Она в красном, волосы, черные с редкой проседью, заколоты драгоценными шпильками, с которых спускаются тонкие золотые цепочки. Шидзука, вторая и ныне единственная жена покойного Кучики Соджина, все еще красива, хотя цвет ее юности давно миновал, и лицо юноши, сидящего напротив, в точности повторяет ее точеные черты. -Я хочу – голос женщины звучит холодно и властно – чтобы мой сын стал главой клана после своего деда. Мой сын! Ты понимаешь меня, Акира? -Да, матушка. Но… -Никаких «но», дорогой мой. Твой отец мертв, а дед стар, как ни печально это звучит, и век его уже недолог. А Бьякуя, взяв дела в свои руки, прежде всего вышлет нас из Сейретей, если не что похуже… Он не брат тебе, а соперник, запомни это хорошенько! Я все устрою. Через три дня Бьякуя и этот мальчишка Абараи должны продемонстрировать преподавателям из Академии навыки боя, в том числе и на искусственных Пустых. Все, что тебе нужно сделать, это послать надежного человека вот по этому адресу с запиской, которую я сейчас напишу. Пострадает только Бьякуя. Ни ты, ни я не должны быть замешаны в этом деле, поэтому предупреждаю – твоего посыльного устранят. -Устранят? То есть убьют? - Это все ради твоего будущего, Аки. Только ради тебя. -Неправда, матушка,- роняет Акира, и его лицо принимает неприятное выражение. – Ты не хочешь уезжать отсюда. Тебя устраивает твое высокое положение, и ради него ты готова убить не только моего несчастного слугу и брата Бьякую, но, подозреваю, и меня! Шидзука-сан смотрит на сына горящими глазами и ее лицо почти страшно сейчас. - А что если и так? Я росла в обнищавшей семье, в глуши и безвестности, и лишь благодаря случаю вырвалась из этого ада! Что ты, беззаботное дитя роскоши и богатства, можешь знать о таких вещах! Сделай, как я прошу, сынок. Сделай это - и мы будем жить долго и счастливо, как в сказках, что я читала тебе в детстве – помнишь? Акира смотрит на мать долгим задумчивым взглядом. - А зачем ты посвящаешь во все это меня? Ты ведь и сама могла все устроить… - Глава клана – жестко отвечает Шидзука – должен уметь принимать тяжелые решения. И это будет твоим экзаменом, Акира. После ухода сына Шидзука долго еще сидела неподвижно, уронив на колени руки. Положение? Богатство? Чушь! Да она прожила бы и в хижине на горсть медяков, лишь бы ее Соджин был с ней… Если она кого и любила, то только его и их общего сына. Выданная за высокородного шинигами, она не смущалась статусом второй жены, не тяготилась мыслью о том, что у пары уже был ребенок – Бьякуя. Жизнь в доме Кучики быстро излечила девушку от иллюзий. Номинально она была «госпожа Шидзука», Акира именовался «молодой господин»,- однако ясно было, что первенство в семье, да и в сердце Соджина, отдано не им. Бесцветная тихая Харука ни разу не заговорила с новой родственницей неуважительно, до последних дней своей жизни обращаясь к ней «сестрица», а Шидзуку точно молнией пронзало понимание - она может себе это позволить. Никогда Соджин не смотрел на нее саму таким взглядом, какой доставался этой замухрышке, никогда не был так нежен, не сжимал руки таким трепетным жестом, точно эти бледные ладошки были птицами, готовыми вот-вот улететь, забрав всю радость жизни. Когда Харука умерла, так и случилось. Соджин пережил ее ровно на год – погиб в какой-то пустяковой стычке, погиб глупо и странно – как будто бы торопился скинуть оковы жизни и нагнать подругу в пути… Теперь единственная «госпожа Кучики» была она – госпожа без господина, покинутая кукла, очаг без огня. Бьякую законно прочили в наследники,- а Шидзуке и ее сыну по-прежнему отводилась вторая роль, только теперь рядом не было того, ради кого все это стоило терпеть. Она, увы, не стала той, что могла заставить его остаться. Ревность, тоска и разочарование постепенно превращались в ненависть, ненависть терзала и требовала выхода, полностью сосредоточившись на одном единственном человеке – на Бьякуе. И Соджин, и Харука стали недосягаемы для нее, а мальчишка,- сильный, красивый, не по годам развитый- вечно маячил перед глазами издевательским напоминанием о том, что ей самой так и не досталось. «Хочешь ты того или нет – но я сделаю тебя наследником, сынок» - подумала Шидзука, сдергивая с запястья серебряный браслет и небрежно кидая его прямо на пол. Драгоценная вещица укатилась в темный угол – она даже не повернула головы. …- Ренджи... Ренджи, ты слышишь нас-с-с?.. Ренджи уже знает, кто говорит с ним каждую ночь. Сначала голос он слышал только во сне, просыпался потом с тяжелой головой и мучительным чувством непонимания. Теперь же, регулярно тренируя владение своей духовной силой, он слышал его и наяву. Голос своего меча. Катана на подставке вибрирует и мерцает едва заметным красноватым светом. Если верить старой няньке Ай, у каждой души – свой цвет. Его цвет, определенно, красный – цвет крови, искренности и страсти, а также цвет любви, покоряющей время… Нянька Ай – известная сказочница, - тепло думает Ренджи. «Любовь, покоряющая время» - как бы ни так… Игрушечных монстров бы завтра покорить и не опозориться перед важными шишками из Академии – вот это ближе к истине. Ренджи устало вытягивается на спине, отвечает, беззлобно передразнивая: -Слышу я вас-с-с, слышу… Только толку-то что? Имени своего один бес не скажете… - Скажем, дай срок. Ты еще не готов услышать, только и всего, - говорит голос в его голове, и свечение вокруг меча гаснет. - Спокойной ночи,- обращается к своему оружию Ренджи и засыпает – мгновенно и без снов, как спят уставшие за день дети.