Психея

— Вижу, вы прекрасно устроились, — замечает змей. Гарри смотрит по сторонам. Скатерть на столе, стулья в ряд. Разбросанные раньше книги теперь занимают свое место в шкафу. Одна из дверей, та, что левее, ведет в спальню. В ней Гарри поменял занавески и постельное белье. За второй располагается кухня. Теперь там полно еды и в холодильнике, и в шкафчиках. Ванная комната тоже сверкает чистотой. — Я ведь живу здесь, — улыбается. — А я все гадал, когда вы, наконец, догадаетесь... — Сейчас самое время. Почему она записана на меня? — Просто. Мне кажется, так будет проще. — Получается, вы — Хранитель тайны квартиры, которая юридически принадлежит мне, а в финансовом плане — вам. Значит, мы оба у себя дома. Если хотите повесить какую-нибудь картину, не стесняйтесь. Прошу только предупредить, если надумаете перекрасить спальню. Тихий смех змея эхом отдается в ушах Гарри. — Вы — невероятный человек. Гарри подтягивает колени к груди и кладет на них голову. — Почему вы предали Волдеморта? — Я думал, вас не интересуют мои личные мотивы. Гарри пожимает плечами и опускает взгляд в пол. — Теперь я хочу знать. — Убивать магглов — это все равно что топить новорожденных щенят. Меня это не привлекает. Гарри вопросительно смотрит на анимага, и тот добавляет: — Не обольщайтесь. Я не испытываю к магглам особой привязанности. Но не вижу смысла резать их как свиней. Это отдает детской игрой, как к примеру, отрывать крылышки у мух. — Вы считаете эту войну детской игрой? — возмущается Гарри. — Нет. Но началась она из-за ребяческой обиды. Вспомните детство Волдеморта: если бы отец принял его в семью, он бы никогда не стал тем, кем стал. Эта война — лишь месть маленького мальчика. Гарри закрывает глаза. А есть ли у него самого причины ненавидеть магглов? Дурслей он сразу же отбрасывает: несмотря на все предпринятые попытки, у них все-таки мало шансов повлиять на его отношение к людям. Реддл ненавидит своего отца, хотя следует его заветам, сам того не подозревая. Можно сказать, что его война проиграна с самого начала. — То есть вы предали Волдеморта, потому что считаете, что вся эта война — пустая трата времени. — Пусть будет так. — Ваши объяснения мне не нравятся. — Когда-то они вас вовсе не интересовали, — повторяет змей. — А теперь мне стало любопытно — я ценю вашу помощь. Сейчас это важно. — Смиритесь. Мир не таков, каким вам хочется его видеть. — В этом и правда не было бы смысла, — признает его правоту Гарри. — Но я рад, что убийство магглов не доставляет вам удовольствия. Вы не любите собак? — К чему этот вопрос? — удивленно спрашивает анимаг. — Вы сравнили их с магглами. Убивать магглов — все равно что топить новорожденных щенят и бла-бла-бла, — стараясь подражать высокомерным интонациям своего информатора, повторяет Гарри. — Мне больше нравятся кошки, но и против собак я ничего не имею. — Я предпочитаю собак. — Вы ведь гриффиндорец. Я не удивлен. — Не говорите так, — возражает Гарри. — Моя подруга Гермиона любит кошек! Хотя она тоже гриффиндорка. Вы всегда все обобщаете. — Нет… — А вот и да. Всегда раскладываете все по полочкам. Я бы предположил, что вы — слизеринец, но это тоже было бы обобщением, учитывая, что ваша анимагическая форма — змея. Значит, вы точно хаффлпаффец. — Поттер! Увольте меня от оскорблений! — возмущается шпион. — Ага! Я угадал. Вы — слизеринец, — с триумфом в голосе произносит Гарри. — Гарри… — Нет-нет, не возражайте, я уверен, что прав. Вы не можете быть гриффиндорцем из-за вашего комментария насчет собак и связи с Гриффиндором. И вы никак не отреагировали на реплику об оскорблении, значит, и не Рейвенкло. Змей окидывает Гарри пристальным взглядом. — Это что-то меняет? — Да. Теперь я лучше вас знаю. И, кстати, уже достаточно хорошо, — говорит Гарри и загибает пальцы. — Мы одного с вами роста, вы любите кошек, распределились в Слизерин, знаете меня с Хогвартса, значит, учились мы с вами в одно время. Вы — незарегистрированный анимаг, а значит, и весьма способный волшебник. И, наконец, у вас достаточно денег, раз вы покупаете квартиру только для того, чтобы поговорить со мной. — У вас особый взгляд на вещи, — замечает змей. — Значит, покупаю квартиру только для того, чтобы поговорить с вами, да? Гарри спокойно улыбается. * * * — Он, скорее всего, старше меня, — произносит Гарри. — На два-три года. — С чего ты решил? — нахмурившись, спрашивает Эрни. — Точно не знаю, — пожимает плечами. — Он — анимаг, а для этого обычно требуется регулярные и продолжительные тренировки. А в атмосфере готовящейся войны я даже представить не могу, откуда у него могло взяться время для них. Или же дело в том, как он смотрит на мир: с одной стороны кажется, что он находится прямо в эпицентре событий, а с другой — есть в нем некая отстраненность. Он не заинтересован. Не знаю, как еще объяснить… — Гарри, даже если бы мы точно знали, что он — слизеринец, мы не сможем опознать его, — Гермиона качает головой. — Мы уверены только в одном: у него есть деньги. А ты ведь сам знаешь, сколько богатых учеников, в том числе слизеринцев, учились в Хогвартсе. — Знаю… — Если бы только у тебя была его магическая подпись, — мечтательно произносит Эрни. — Он тщательно заметает следы. Совсем не дурак. — Не переживай ты так по этому поводу, — говорит Терри Бут. — На данный момент он выполняет свою работу безупречно. Наши планы работают. — Гарри? Он оборачивается и улыбается Невиллу, въезжающему в комнату на кресле-каталке. — Сириус собирается уже уходить. — Я сейчас, — кивает Гарри и резко мрачнеет. Не говоря больше ни слова, он следует за другом по коридору. — Не переживай, — пытается успокоить его Невилл. — Все обойдется. — Знаю. Как у тебя дела? — Хорошо! Профессор Снейп и мадам Стебль говорят, что я смогу скоро ходить. — Прекрасно! Но в следующий раз, когда тебе взбредёт в голову в полном одиночестве отправиться в погоню за Красным Отрядом, постарайся сдержать свои самоубийственные порывы, ладно? Невилл тихо смеется и отпускает Гарри попрощаться с крестным. * * * Шпион молча заходит в полутемную квартиру. Гарри лежит на диване, подтянув под себя колени, и не двигается. — Эта была глупая ошибка, — спокойно произносит змей. Гарри молчит. Он вспоминает пострадавших от взрыва. Ремуса — скорее всего, он уже никогда не придет в сознание. Элоизу Миджен — ее глаза уже никогда не откроются. Чарли Уизли — он вряд ли когда сможет ходить. А значит, ему придется смириться с потерей своих обожаемых драконов. Джастина — он навсегда останется слепым. Флер Делакур — ее некогда прекрасное лицо теперь обезображено страшными шрамами. — Их не должно было там быть, — продолжает шпион. — Это была топорно сделанная ловушка. Что они там забыли? Гарри думает о Джинни и ее слезах, которые она прольет над Чарли, а потом о себе — в ближайшие дни ему придется написать десятки писем с соболезнованиями. С чувством вины он вспоминает о Сириусе, который сейчас в полной безопасности в Аргентине занимается поиском союзников, о Роне и Гермионе, которые и вовсе не участвовали в том сражении. Он вспоминает Ремуса, который сейчас, скорее всего, уже мертв. — Не плачьте. Если проливать слезы по каждому погибшему, вам придется делать это круглые сутки. И еще до конца войны вы сойдете с ума. — Наоборот. Если я не буду оплакивать их, я точно сойду с ума, — шепчет Гарри. Он наклоняет голову к коленям, словно страус закапывающийся в песок, и не замечает, как в комнате полностью гаснет свет. Теплые руки обвивают его за плечи, он не сопротивляется, лишь зарывается носом в шею и позволяет себя укачивать будто маленького ребенка. Сейчас его никто не видит, можно проявить такую простую человеческую слабость. Он должен выплакать свое горе до возвращения в Хогвартс, тогда уже не будет места столь сильным эмоциям. Незнакомец молча утешает его, давая возможность выплакаться. Ткань его одежды мягкая, словно шелк, а кожа неожиданно прохладная. Когда Гарри, наконец, берет себя в руки, неловкость и смущение накрывают его с головой. Мгновение он молчит, затем шепчет едва слышно: — Если вы забудете о том, что сейчас произошло, я буду вам безмерно благодарен… Незнакомец молчит. Он протягивает руку ко лбу Гарри и легким движением, полным нежности, смахивает со лба выскочившую прядку волос. Гарри закрывает глаза. * * * — Не делай такую постную физиономию, Гарри, — усмехается Чарли. — Подумаешь, буду прихрамывать. Поверь, это не испортит мне жизнь. — Зная тебя, я уверен, что ты придумаешь какую-нибудь невероятную историю, чтобы впечатлить девчонок, — произносит Рон. — По-твоему «я сразился с венгерской хвосторогой, а на хвосте у меня висели Пожиратели смерти» звучит не очень внушительно? — Если смотреть под таким углом… Кстати, тебе удалось убедить Сириуса остаться в Аргентине? — Мне — нет. Нужно, чтобы Ремус лично связался с ним по камину и заверил, что с ним точно все в порядке! — Поставьте себя на его место, — Гермиона вмешивается в разговор. — Я бы думала так же, если бы Рон был в коме! — Буду знать, — замечает Рон. — Хотя если в тот день ты найдешь оригинальную версию «Истории Хогвартса», ты в момент забудешь обо мне. — Придурок! * * * — Да-а-а-а! — тянет Гарри, падая на диван. — Я его почти сделал! — Правда? — переспрашивает змей. Гарри смотрит с упреком. — А вы сомневались? Змей выпрямляется во всю длину. — Мне не хватило совсем чуть-чуть. Он буквально просочился между пальцев. Да проще поймать золотой снитч, чем Драко Малфоя! Ну да ладно. По крайней мере, мы помешали ему ограбить «Гринготтс». Не хватало еще, чтобы он украл у нас последний амулет, защищающий Хогвартс! — Вы все еще играете в квиддич? — интересуется шпион. — Нет, времени не хватает, — с легкой грустью в голосе отвечает Гарри. — Хотел бы я стать профессиональным ловцом… — Однажды эта война закончится. — Да, — легкомысленный ответ. — Вы не верите, что выживете? — спрашивает змей. Гарри пожимает плечами, улыбается немного отстраненно, словно мыслями он далеко. — А вы бы на моем месте верили? Только честно. Вот смотрите… Даже Дамблдору не удалось убить его, так с чего вдруг я смогу это сделать? А если и смогу, то только потому, что мы оба будем мертвы. И то, если кто-нибудь другой закончит начатое мной… — Не смешите меня. Разумеется, вы убьете Волдеморта. И выживете. Гарри смотрит на него с легким удивлением. — Не ожидал услышать такое от вас. — Вы даже не думали, что я верю в вас? — Нет. Вы не похожи на того, кто будет верить в человека со шрамом на лбу. — Я верю вашим глазам. — Тогда мы все обречены. Вы знали, что я слеп как крот? * * * — Их следующая цель — Косой переулок, — сообщает Гарри. — Нужно эвакуировать людей, — МакГонагалл тут же вскакивает с места. — Или использовать амулет, который мы собирались сохранить для защиты Хогвартса, — предлагает Северус Снейп. — И оставить школу ни с чем? — возмущается Ремус. — Что сказал тебе твой информатор, Гарри? — невозмутимо спрашивает Дамблдор. Гарри скрещивает руки на груди. — Что там будут Красный Отряд, Черные Драконы, дементоры и Белый Призрак. Он почти выплевывает последнее имя. — Дементоры? — переспрашивает Сириус. — Все нормально, Сириус. Теперь я ними справлюсь, — с улыбкой на губах заверяет его крестник. — Вам не удастся отстранить меня от этой битвы. — Мы и не собирались, Гарри, — произносит Дамблдор. — Успокойся. Возвращаясь к Косому переулку и амулету, Северус, не мог бы ты приготовить второе зелье для защиты нашего нового талисмана? — Если у меня будут необходимые ингредиенты, то да. — Этим займутся мистер Лонгботтом и профессор Стебль. Гарри, будь добр, позови наших стратегов. — Сейчас, сэр. Все молча смотрят ему в след, словно ждут, пока дверь за ним захлопнется и можно будет, наконец, сказать то, что гложет всех присутствующих. — Одержимость Белым Призраком ставит не только его, но и всех нас под угрозу, — прямолинейно высказывается Снейп. — Гарри воспринял выбор юного Малфоя, как оскорбление и личное поражение, — пожимает плечами Дамблдор. — Мы не можем мешать ему исправлять собственные ошибки. — Значит, вы уверены, что речь идет именно о Драко Малфое? Все присутствовали во время первой стычки между Гарри и Белым Призраком. Разлитое в воздухе напряжение можно было буквально пощупать. Они зависли друг напротив друга, впиваясь пальцами в древки метел. Наконец, Гарри не выдержал первым, сорвался. С бешенством проорал имя своего извечного соперника и на полном ходу полетел на него. Их едва удалось расцепить. Оказавшиеся ближе всех Рон Уизли и Симус Финниган, рискуя жизнями, ринулись к ним, чтобы увести Гарри. Чуть позже он клялся, что манера летать и драться у этого Призрака полностью совпадала с малфоевской. Дамблдор безмятежно улыбается: — Я верю Гарри. Совещание заканчивается лишь поздно ночью, все планы разработаны, пути отступления продуманы. Дамблдор ждет, пока все разойдутся, и только после этого отводит Гарри в сторону, и спрашивает: — Наш информатор будет присутствовать на месте сражения? Взгляд Гарри мрачнеет. — Да.