Легенда об Аанге: Узы.

Первые лучи восходящего солнца коснулись смуглых век Катары, и она распахнула свои большие глаза с длинными шелковыми ресницами. Последнии дни она так уставала от домашних хлопот, что вечером буквально валилась с ног и спала практически не шевелясь, сохраняя одну и ту же позу на протяжении всей ночи. Катара любила спать лицом к окну, лучи солнца, в это время года, будили ее аккурат к необходимому времени. Она не любила долго лежать, нежась в кровати, обычно сразу после пробуждения она садилась, сладко потягивалась, потому как сон ее был в основном спокойным и полноценным, и шла заниматься утренними делами, но в этот раз что-то было иначе – окончательно войдя в сознание, Катара обнаружила себя прижатой к энному некте, еще и придавленная весом руки на талии. «Какое нахальство» - тотчас же подумала бы она, и вскочила бы точно обожжённая, если бы она тут же не поняла, кто лежит позади нее, и ясность вносила вовсе не небесного цвета стрела на обнимающей ее руке - это она заметила позже, а ощущение столь родного и близкого тепла от тела позади лежащего, что иначе бы никто это быть и не мог. Аанг. Его запах и близость пленили ее. Зарывшись носом в ее густые волосы, он тихо и размеренно дышал, окунувшись в глубокий сон, что было несколько необыкновенно для него, ведь в это время, маг воздуха, по обыденности придавался утренней медитации, и никто его не смел тревожить, заканчивал же он аккурат к завтраку, некоторые, например, Сокка, только – только успевали продрать глаза, после сонных оков. «Быть может, Аанг не спал ночью» - подумала Катара, в чем собственно была права. Она так хорошо знала его, что ей было постижимо понять почти любой его порыв. Именно поэтому, последние несколько недель в явном эмоциональном отдалении, давались ей очень непросто, ведь она учитывала не только свои, но и его переживания. Аанг еще никогда не был так отдален и скуп на внимание и эмоции, как последнюю неделю. Даже перед битвой с Озаем он делился каждой своей мыслью, хоть и часто уходил в себя и медитировал, тем не менее никогда не лишал друзей диалога, и даже тогда поддерживал Сокку в отпускаемых им шуточках. Но сейчас, любая бы на ее месте, подумала бы что дело в ней или их взаимоотношениях. Но только не она, она знала, что между ними существует нерушимая связь, более того, Катара четко верила предсказанию тетушки Ву, которая напророчила, что ее мужем суждено стать очень могущественному магу, а никого могущественней Аанга она не знала, и сколь мыслила, могущественнее и не было на всем белом свете. Нет, дело не в ней. Но и не в мировых проблемах, иначе бы любимый непременно поделился бы, если бы не со всеми членами команды, то именно с ней. Тогда в чем же могло бы быть дело? Какие-то тайные переживания, что может быть на столько тайно, чем он не мог поделиться даже с ней? Почувствовав, как сама себя вгоняет в панику, Катара вдруг решила скинуть все плохие мысли – «Он же всё-таки аватар – наверно какие-то аватарские сакральные переживания», подумала она, ведь если бы что-то между ними было бы не так, он бы сейчас не спал, как убитый, зарывшись носом в ее волосы, прижавшись так, будто она последнее, что есть в его жизни. Становилось очень жарко, за раздумьями, Катара позволила подняться солнцу выше обыденного, Аанг крепко прижимал ее, и откуда сила в его сонном, бессознательном теле? Солнце уже сильно нагрело комнату, а тепло ее любимого, уже буквально вгоняло в зной, когда Катара решилась – таки прервать свои раздумья и подниматься. Тем более, с часу на час должен был прибыть ее отец, к чему она должна была быть готова. Но будить ли Аанга? Пожалуй, он тоже захочет встретить Хакоду с Малиной, так что решение было принято – будить. Она медленно и осторожно повернулась лицом к любимому, он не шелохнулся, его грудь размеренно вздымалась, глаза были закрыты, веки неподвижны, губы крепко сомкнуты, а голову горделиво украшала величественная стрела, символ мудрости и познания. Надо же, даже будучи спящим он выглядел серьёзно, вдумчиво и мужественно, будто бы не спал вовсе, а размышлял над очередной, до не решаемости, сложной задачей, и находил выход. Аанг всегда находил выход. Катара ласково провела рукой по его голове от лба к затылку, и слегка притянув его к себе, приподнялась и нежно поцеловала в губы, задержавши поцелуй на долю секунды и отпрянула обратно головой на подушку. Глаза аватара медленно открылись, их серо-голубая глубина была еще слегка рассеяна, но буквально через мгновение, он моргнул, и полностью пришел в сознание. Катара залилась пунцовой краской, она еще никогда не делила комнаты на ночь с любимым, и совершенно опрометчиво забылась о том, какое дикое смущение испытают оба, в момент пробуждения. Наверно, ей стоило незаметно выбраться из его объятий и скрыться в утренних лучах, оставив любимого досыпать свои пару часов сна. Но Аанг не покраснел, он не растерялся, не отпрянул и залился краской, он даже не смутился, а напротив, ласково, но несколько властно утопил руку в волосах любимой на затылке, притянул к себе, и они слились уже во взаимном и долгом поцелуе. Катара не узнавала Аанга, еще никогда он не был так…мужественен. В его движениях и действиях пропала некая кротость, которая умиляла Катару, но всегда напоминала о его возрасте и о разнице их возрастов. Это всегда напоминало о том, какой Аанг еще мальчик, когда он резвился с Момо на берегу, или дурачился с Соккой, или даже когда он дарил ей букетик полевых цветов и они весь день лежали на спине у спящего Аппы, и даже когда она на пару часов засыпала на его плече – все это время он был мальчишкой, но потом наступили эти долгие несколько недель. И вот он в своём безукоризненном величии, делит с ней ложе, в прямом, разумеется, смысле, и целует ее как мужчина…От этой мысли у Катары ярким светом озарило все внутри, что-то переменилось в нем и он что-то переменил в ней, она обмякла в его объятиях, и пожалуй, именно в эту самую минуту, целиком и полностью отдалась ему – в его сильные, озаренные небесного цвета стрелами, руки, в его глубокие, серые, как пасмурный, но счастливый день, глаза, его сильной и безмятежной душе, его необъятной и неисчисляемой ни в одних земных единицах измерения, силе. Его любви и его имени. Аанг отпрянул от нее, и посмотрел так внимательно, как еще никогда не смотрел. Он коснулся своим взором самых глубин океана ее глаз, он вдыхал ее аромат, он воистину обладал ею, а он же –целиком и полностью был передан ей – весь его мир заключался в ее глазах, в ее руках и в ее мыслях. - Катара. - твердо и осознанно произнес он. - Да, Аанг? – так же твердо ответила она. - Я люблю тебя, люблю с самого первого дня, как увидел тебя. – Аанг говорил настолько серьезно и отчётливо, что казалась, он убеждает ее, но убеждает в том, в чем она и без того была более чем уверенна. - Я знаю, милый. И я люблю тебя. – Катара несколько смягчила тон, чувствуя, что аватар не вполне спокоен. - Я люблю тебя, и каждая минута, проведенная без тебя, даётся мне необъяснимо сложно… - кажется он тонко перешёл к оправданию своего появления в покоях юной леди, за что, кстати, по всем позициям был в общем-то виноват. - Я понимаю, милый, именно поэтому ты здесь? – так же мягко спросила Катара. - Нет. Я здесь, потому что, меня слишком долго не было рядом. – все так же твердо ответил Аанг. - А где же ты был, тогда? – поинтересовалась она. - Я взрослел. – ответил юноша, и еще раз сладко поцеловав любимую. Теперь Катаре, с одной стороны, стало многое ясно, волнения отхлынули, как навязчивая волна грозным штормовым вечером, но с другой стороны – почему именно сейчас? На раздумья больше не было времени, она медленно встала с кровати, по ее телу неотразимо струилась шелковая сорочка нежно голубого цвета, на тоненьких бретелях, полами чуть-чуть выше колена. Катару смущал такой вид перед любимым, и она скоро укрылась в повседневное распашное платье, плотного синего хлопка, с отделанными белым хлопковым кружевом рукавами и подолом, и улыбаясь, велела Аангу немедленно подниматься, ведь скоро прибудет ее отец. Аанга осенило – и в самом деле, скоро прибудет. Он немедля встал с кровати, закинул ее коричневым льняным покрывалом, подошёл к любимой, ласково обнял ее, поцеловал в лоб и направился к выходу из комнаты, надеясь, что вскоре вновь в нее вернётся, но уже как полноценный хозяин. Вся команда аватара и все гости, кроме поварят из чайной и зодчих, которые, кстати, как раз заканчивали свою работу, стояли на берегу и любовались приближающимся кораблем Вождя Южного Племени Воды. Сокка, не в силах сдержать восторга, через чур эмоционировал на каждое сказанное в компании слово, Суюки держала его крепко за руку, и то и дело одергивала, чтобы бедняжка немного пришел в себя и вел себя поприличнее. Аанг же с Катарой, спокойно, но крепко держались за руки и взорами утопали в дали морского горизонта, упираясь в паруса, столь желанного и ожидаемого ими обоими корабля. Мэй и Зуко стояли по разные стороны от дяди Айро – он обнимал их за плечи, и рассказывал, как проходило его первое восхождения на корабль, Тоф сидела на песке столь близко к воде, что то и дело, озорная волна дотягивалась до ее стоп и немедля отступала обратно, так она сидела, пока корабль Хакоды не подошел ближе и волны не стали увеличиваться, тогда она встала, отряхнулась и подошла ближе к друзьям. И вот наконец, на корабле стали прорисовываться фигуры Вождя и его возлюбленной, они махали руками, приближаясь, все кто стоял на берегу – махали в ответ. Катару, разумеется, безмерно радовало прибытие отца, но оно уже не казалось панацеей, так как проблема одиночества уже была решена. Постепенно корабль причалил, и с него спустились Хакода, Малина и два члена племени, которые по всей видимости, помогали вождю в пути. Все радовались встрече друг с другом и крепко обнимались, Аанг обнял Хакоду, максимально стараясь не выдать своего наступающего волнения, Хакода уже был членом его названной семьи – но то было совсем не тем, чем предстояло стать. Под радостные возгласы и восторженные вопли Сокки все направились в дом. Весь день компания вела празднество, они пили чай, потчевали изысканные десерты, и обедали изумительные блюда, рассказывая, параллельно, различные истории и общаясь. Так и пролетело почти все время дня, и небо постепенно начинало смеркаться, когда все уже не первый час сидели в гостиной на первом этаже, у большого камина и играли в зверей на последнюю букву. О духи, такого блаженного спокойствия эти люди, казалось бы, не испытывали никогда. Лишь у Аанга совершенно слегка, иногда, перебивало дыхание, когда он представлял себе предстающую беседу с Хакодой. Поскольку Вождь прибыл не один, да еще и беспрестанно общался с детьми – казалось он и вовсе не уединится сегодня, так как же выманить его на столь волнующий и необходимый тет-а-тет?! Раньше бы Аанг растерялся и, даже возможно, поддался бы панике. Но сейчас, он ощущал себя совершенно иначе, совершено по-иному – он чувствовал себя боле взрослым и полноправным, потому он пристально уперся глазами в Вождя, тот уловив его взгляд, тот еле заметно вопросительно кивнул – Аанг ответил ему тем же, но уже утвердительно, и Хакода, со словами «Господа, я вас, пожалуй, покину на некоторое время» - встал с глубокого, украшенного красным бархатом кресла и двинулся к выходу. Аанг же, выждав пару минут – молча встал, поцеловал сидящую рядом Катару в макушку, и ринулся за ее отцом. Хакода стоял на деревянных ступенях и ожидал Аанга, как только тот подступил к нему, они оба медленным шагом двинулись в сторону шума прибоя – к самому берегу. - Ты возмужал, Аанг. С нашей последней встречи. – похвалил его Вождь, но Аанг, казалось, проигнорировал похвалу и решил перейти сразу к делу: - Вождь Хакода, у меня к Вам очень важная беседа, - Аанг говорил очень четко и размеренно, строго и углубленно, стараясь вести себя максимально уважительно. – дело в том, что я хочу просить руки Вашей дочери. – Аанг был совершенно спокоен и уравновешен, волнения не смогло одолеть его души, сколько раз он представлял себе этот разговор – он казался ему чем-то далеким и непостижимым, но теперь, казалось, что именно эти пугающие мысли были давно – в детстве, а он здесь, совершенно взрослый. - Вот как. Что ж, я был бы счастлив принять в свою семью аватара, мой мальчик. С гордостью принимаю твое предложение, юный аватар! – Хакода, выслушав его очень внимательно, практически без раздумий выдал Аангу абсолютно вразумительный и чёткий ответ, и поклонился ему головой. - Как? И это все? А уговоры? А просьбы признать его?! Сказать, что аватар был удивлен – это ничего не сказать. - Вы даете свое благословление так быстро, даже не взяв времени подумать? – слегка выдал свое удивление Аанг. Вождь по-доброму немного рассмеялся. - Скажи, мой юный друг, долго ли ты думал и планировал этот разговор? – спросил Хакода. - Вполне долго. – удивился вопросу юный маг воздуха. - Ты все обдумал и принял решение, почему ты полагаешь, что за время вашей любви с моей дочерью я не сделал того же? Я знал, что этот день наступит, и я с гордостью и великой радостью принимаю его. – Вождь говорил очень тепло и уважительно, он говорил так, как говорил бы отец с сыном. По телу Аанга разлились жаром свобода и облегчение. Он еле заметно глубоко выдохнул и продолжил разговор: - Вы зовете меня другом, Вождь Хакода, тогда посоветуйте мне – что же мне делать? Я не хочу терять ни минуты, я готов сделать этот шаг прямо сейчас, я не хочу ждать годы, чтобы воплотить то, что так или иначе случится. – Аанг был невероятно смел и уверен в себе и своих словах. -Что ж, Аанг, это очень сложный и кропотливый вопрос, если ты действительно готов, то я не имею никаких возражений. Я вижу перед собой смелого и могучего воина, который сможет защитить свою семью, который любит мою дочь и готов на все ради нее. – Хакода очень точно и концептуально описал именно то, что Аанг пытался объяснить, либо продемонстрировать Вождю, он говорил очень четко, но все так же по-доброму, ласково – но по-мужски – Правда в том, Аанг, что лишь ты сам можешь знать, готов ли ты к этому шагу или нет, и никто тебе не сможет в этом помочь. Я сказал, что вижу я, но что видишь ты, глядя себе в душу? – спросил Хакода. - Я вижу тоже самое, Вождь, и даже больше, но меня волнует совсем иной вопрос. – серьезно ответил Аанг. - Так что же тогда тебя беспокоит, мой мальчик? – поинтересовался Хакода. - Смею ли я, аватар, великое воплощение светлого духа, мост между двумя мирами, пример правды и равновесия, брать и нарушать священность древних традиций, и жениться, не достигнув положенного возраста? Какой пример я подам?! – отчаянно выпалил Аанг. - Знаешь, с большой силой приходит и большая ответственность, но вместе с тем и иные хлопоты. Да, ты аватар – но именно это дает тебе право действовать в купе со своими мыслями и убеждениями. – разъясняющим тоном поведал Вождь – Это не значит, что твое решение не может быть неправильным, но касаемо именно этого вопроса, я думаю лишь ты и Катара вольны решать, когда вам совершить этот обряд. И тем более, если не ошибаюсь, тебе не четырнадцать, а сто четырнадцать. – посмеялся Хакода, при этом он выглядел и говорил очень спокойно, будто готовился к этому разговору вечность. - Почему Вы так говорите? Почему так легко соглашаетесь на этот шаг? – в недоумении спросил Аанг. - Потому что, юный аватар, я в свое время прождал эти годы и очень сильно жалею об этом. – Хакода тут же погас, но продолжил говорить – Мы с Каей росли в одном племени, и любили друг друга буквально с первых шагов, мы не расставались более чем на ночь, что уже говорить о том, когда мы стали подрастать. Первое свое предложение Кае я сделал в четыре, второе в шесть, потом я делал ей предложение каждый год. – Хакода грустно улыбнулся – А в тринадцать я участвовал в своей первой битве, и тогда я вернулся из нее мужчиной, я был готов жениться на ней уже тогда, но родители категорически наказали нам, что данного не произойдет, пока Кае не исполниться шестнадцать и она не расцветет. Конечно, Пра Пра не занимать мудрости, но поженись мы раньше, пусть хотя бы на два года, у нас было бы больше времени, Аанг. – Хакода посмотрел на аватара грустным, глубоким, очень внимательным и осознанным взором, передавая эту великую мудрость – Я не в коем образе не предполагаю подобного, Аанг, просто я помню, как я был готов. А теперь я вижу, как готов ты, и уверен, что готова она. – Вождь немного помолчал, Аанг опять погрузился в глубокие раздумья. – Я лишь хочу, чтобы вы были счастливы, как можно дольше, мальчик мой. – Хакода похлопал его по плечу, счастью Аанга не было предела. Все складывалось именно так, как он мечтал. Слова Хакоды задели глубины его души, он вдруг подумал о том, что могло бы быть, если бы Аанг просто не вернулся из одной из своих битв. Перед осадой он поцеловал ее, тринадцатилетним мальчишкой он уже был старше своих лет. Что уже говорить о том, что было сейчас. Казалось, сама судьба благоволит ему. Близились большие, и наконец-то, замечательные перемены.