Легенда об Аанге: Узы.

Аанг и Хакода еще какое-то время стояли на берегу и молчали, Хакода молчал о прошлом, Аанг о будущем, когда позади них, с крыльца дома раздался удивительно активный голос Сокки, который звал их пить чай. - Как? Опять? По-моему, сегодня мы только это и делаем – посмеялся Хакода, Аанг поддержал шутку одобрительным смешком, и оба двинулись в сторону дома. Облегчению Аанга не было предела, он проделывал путь от берега до дома, после столь важного и сложного разговора, точно как победитель. Полы его длинного песочного цвета одеяния слегка касались земли, а терракотовая накидка укрывала плечи от навязчивого вечернего бриза, порождаемого активными морскими волнами. На груди его красовался деревянный медальон с воздушной символикой, заключенный в четки. Он обрамлял шею последнего мага воздуха, придавая ему более величественный и строгий вид. Вечером тут было довольно ветрено, этого Аанг не замечал на протяжении всей беседы, только сейчас, он ощутил, как заметно стемнело и похолодало. Сколько их не было? Вероятно, около сорока минут. И когда так успело смеркнуться? Аанг шел так легко и свободно, что казалось без всякой магии его поступь не имела следа – до данного момента, он остро ощущал необъятный камень внутри себя, что ничком притягивал его к земле, даже магия, казалось тогда, давалась ему тяжелее, хотя он всегда был полностью пронизан ею, каждым атомом его физического тела. Все это время, он находился лишь на паперти своего душевного равновесия, он мог разглядеть его лишь в узкие возвышенные окна храма своего внутреннего спокойствия, столь он был рассеян и разобран. Но сейчас все было иначе – гордой поступью ступал юный аватар, в дом, к своей команде, своей семье, к своей будущей супруге. Все уже расселись за широкий деревянный стол в столовой, когда Аанг с Хакодой присоединились к компании. Это была широкая, отделанная красным деревом комната, стены украшали изумительного вида деревянные лакированные панели, на противоположной стене располагались три огромных окна, по которым дорого стекали бархатные тяжелые шторы бордового как вино цвета. По углам комнаты красовались разные украшения: в дальнем левом углу стояла высокая бронзовая ваза, из которой вытягивались длинные листы пальмы, в правом углу возвышалась алебастровая статуя дамы, в полный рост, которую нескромно прикрывало слишком откровенное одеяние, в виде легкой, обтекаемой накидки, в руках у нее был кувшин, она стояла столь ровно, будто бы ожидая приказа хозяйки пополнить ее бокал. Взгляд скульптуры был пуст и холоден, подобную можно было встретить лишь в доме народа огня, столь почитаемого рабовладельческие устои. В храмах воздуха, любая скульптура имела и манеры, и характер, ибо там изображались свободные, вольные люди, коими воздушные кочевники и являлись. В ближних же углах комнаты, располагались две колоннообразное подставки из мрамора, завершением которых были бронзовые, но уже полусферические вазы, они были практически до краев наполнены водой, гладь которой украшали декоративные маленькие кувшинки и цветы лотоса. Было удивительно, как этот огромный дом, расположенный на берегу моря, блестел и пребывал в полном уюте – это все было делом рук Катары. Поскольку, до них в доме уже давно никто не появлялся, при их прибытии, ситуация выглядела плачевно – повсюду царил мрак, так как шторы были задернуты. На случайно пробившихся в щель неаккуратно запахнутых штор, длинных лучах света струилась многочисленная пыль, которая располагалась буквально на каждой поверхности. Даже все ткани были плотно забиты пылью. Ко всему прочему, в крыше красовалась огромная пробоина, после тренировок Аанга и Зуко, поэтому уютом там даже и не пахло. Зуко, конечно, предложил позвать придворных для уборки дома, но, во-первых, их необходимо было ждать практически целый день, во-вторых, Катара была приверженицей ручной работы, потому и вся команда, в аккурат три дня, неприязненно ворча на нее за ее спиной, но совершенно послушно вычищали дом от накопившейся грязи, хлополи ковры и стирали ткани. Весело было только Аангу, который почти любую свою задачу облегчал при помощи магии, да и был невероятно счастлив общему с друзьями делу, наконец-то никак не связанному с великими проблемами и спасением мира. Ну и, пожалуй, довольна была Тоф, которая, разумеется практически не участвовала в процессе, однако знатно забавлялась над ворчунами. Остальные же пыхтели и кряхтели, особенно Сокка, который за уборку брался едва ли не в первый раз. После наведения идеального порядка его оставалось только поддерживать, что запросто удавалось Катаре, особенно учитывая последние события. Все сидящие за столом что-то бурно обсуждали, смеялись и подхватывали друг друга в общем обсуждении. Было свободно всего два места – рядом с Малиной и рядом с Катарой, Аанг и Хакода поспешили занять места рядом с любимыми, и только хотели подхватить беседу, как ответственная Мэй подняла вопрос о размещении гостей на ночь. Удивительно, Аанг мыслил, что их потеряют, что Катара взволнуется его долгим, да еще и совестным с отцом отсутствием, но она была весела и безмятежна. Сидела и спокойно, но немного устало улыбалась. Аанга очень волновал вопрос размещения, ведь по плану Катара должна была заселиться в его комнату, и нет, он не был смущен, его позиция была столь крепка, что он был более чем уверен, что она заселяется туда не на время, а на постоянство, но в общей суматохе, Аанг совершенно забыл облагородить комнату. Дело в том, что его с девства приучили к минимальному эстетизму – твёрдые кровати, пустые стены. Да, сами храмы воздуха выглядели изумительно – но они символизировали красоту культуры, а что же касалось каждой комнаты – вся философия воздушных кочевников заключалась в самопознании, остальное, считалось, было насущным, лишним и отвлекало от познания недр собственного сознания. Поэтому в комнате Аанга всегда было столь же идеально чисто, сколько и пусто. Даже комод, письменный стол и стул, пара картин, ковер и занавески, которые находились там до его заселения – он распределил по дому, оставив в комнате лишь одну кровать. Но теперь он не мог, просто не имел права думать только о себе, ему предстояло вернуть некоторые аксессуары в комнату, и сделать ее более уютной. В комнате Катары было иначе – во-первых, она заменила почти всю красную атрибутику на сине-голубую – этот цвет ей был любим и порождал в ее душе спокойствие – цвет ее народа, цвет ее стихии. Красный же, наоборот пугал и нагнетал на нее страшные мысли, ведь народ огня причинил много боли ей и ее семье, ровно, как и всему миру. Она долго не хотела, чтобы Зуко видел данную картину, но когда таковое все-таки произошло, она виновато посмотрела на него, а он глубоко вздохнул и очень тепло и понимающе улыбнулся ей, с едва заметной грустью в глазах. «Все хорошо, Катара. Так даже лучше!» - провозгласил он, глубоко понимая, что прошлого он уже изменить не может, но зато ей будет уютно и хорошо в этом пристанище. - И так, Вождь Хакода, Малина – вы будете ночевать в комнате Катары, а Катара пока переберется к Аангу. Остальных мы разместим в гостиной на втором этаже – там свежий ремонт и изумительные диваны! – привстав, объявила Мэй, в конце речи она вскинула руки ладонями вверх, делая акцент, на конце предложения, и села. Гости, в число которых входили двое членов племени, прибывших с Хакодой, одобрительно закивали, и компания продолжила разговор. Мэй выступала хозяйкой дома, и хоть иногда одеяло на себя тянула Катара, которая была единственной хозяйственной девушкой в компании, по поведению Мэй становилось ясно кто хозяин положения, и Катара недовольно, но понимающе отступала. В конце концов, это снимало с нее ответственность за многое происходящие, потому, когда что-то шло не так, Катара по-доброму подхихикивала над Мэй, упоминая, что Катара бы сделала совершенно по-иному, и тогда все было бы в порядке. Мэй же на это недовольно кривилась в улыбке, старясь сдержать эмоции и быть максимально гостеприимной. Пару раз они всё-таки не смогли избежать стычки, отношения у них были несколько натянутыми, хоть они и чувствовали себя членами одной и той же компании, тем не менее, подругами они так и не стали. Скорее всего, еще слишком рано было об этом говорить, потому что Мэй, как не странно, но все же с удовольствием готовила со всеми вместе празднество в честь именин Катары, да и бывало они могли затянуть, поистине женский разговор за чашкой чая, тогда к ним с радостью присоединялась Суюки, а мальчики, как бы невзначай проходя мимо них, старались подслушать их диалоги. Так или иначе, они были членом одной большой семьи – а значит просто обязаны были рано или поздно поладить. И все-таки был один вопрос, который нерушимо волновал Аанга - что же скажет Сокка?! Как отнесется к грядущим событиям?! Аватару явно предстоял еще один важный, и судя по всему, не легкий разговор – он это понял по прищуренному взгляду Сокки на него, когда Мэй объявила о том, что Катара отныне будет ночевать в комнате Аанга, после он повернулся к Суюки и стал что-то бурно шептать ей на ухо, размахивая рукой, но она тут же успокоила его, и Сокка подутих, однако было ясно, что это ненадолго. Таким образом, спустя пол часа, когда все вновь побрели в гостиную, Аанг и Сокка нарочито выжидали момент, чтобы поймать тет-а-тет и поговорить с глазу на глаз, молодые люди стояли и смотрели друг на друга: - Эй приятель, не нравится мне это…- строго и задумчиво утвердил Сокка. - Сокка, нам надо поговорить – присядь. - Так же строго и уверенно сказал Аанг, и Сокка, поддавшись тону Аанга, сел на рядом стоящий стул, Аанг тоже присел. – Сокка, я понимаю твое возмущение, но все гораздо серьёзнее…- начал Аанг, но Сокка тотчас перебил его: - В каком это смысле?! – глаза Сокки расширились, возмущение лилось через край – Нет, я конечно знал, что ты ходил ночью в ее комнату, - Сокку одолевали сразу несколько чувств, Аанг знал, что иногда в таком состоянии Сокку лучше не трогать, дать ему выговориться. Но вырисовывая в своем воображении возможные обстоятельства, Сокка казалось лишь загоняет себя еще глубже в колодец возмущения. – Аанг, ты мне конечно, как брат, но и она мне как сестра, то есть она и есть моя сестра, черт возьми…- Сокка рассыпался в панике, Аанг уже четко понимал, что тот себе надумал того, чего не следовало, тогда Аанг решил его прервать: - Сокка, я буду просить руки Катары. –перебив его на полуслове сказал Аанг. - Понятное дело будешь, особенно после…- тараторил Сокка. - В день ее рождения. – твердо и уверенно сказал аватар. Сокка наконец начал приходить в себя. На его лице было написано, что его волновало, Аанга оскорбляла подобная мысль, как он мог так думать о нем? О них? Сокка молча смотрел на Аанга, Аанг решил повториться: - В день рождения Катары я буду просить ее руки. - То есть вы нее…- затянул брат. - Нет! – отрывисто ответил ему Аанг, – Как ты можешь так думать?! – от возмущения Аанг встал со стула и сделал несколько шагов по столовой, - Сокка?! Это все что тебя волнует? Я говорю тебе о том, что хочу связать жизнь с твоей сестрой, я хочу быть с ней до последнего вздоха, - Сокка тихо сидел и виновато смотрел в пол, внимательно слушая Аанга, тот продолжал – я хочу засыпать с ней и просыпаться, я хочу, чтобы у нас были дети…-вошел в раж Аанг, Сокка прервал его, перебив на последнем слове: - Так- так - так, притормози, приятель. – Сокка вытянул руки вперед ладонями и тут же опустил, - я не хочу знать подробностей, но я очень рад этому, Аанг, правда. – Сокка посмотрел на него глубоким мужественным взглядом, они первый раз говорили, как мужчина с мужчиной, - но не рано ли ты все это затеял, тебе ведь и пятнадцати нет? Пойми, я очень уважаю тебя, и все что ты сделал, и я знаю, что ты не станешь принимать необдуманных решений, но традиции? Ты точно уверен, что поступаешь правильно? – поинтересовался он, Аанг вновь сел на стул, напротив брата возлюбленной: - Да, Сокка! Я долго думал, а эти недели только этим и занимался, я искал выход, искал правильное решение, я говорил с дядей Айро, и я говорил с твоим отцом…- на последнее Аанг сделал акцент. - Вот как, - обиженным тоном произнес Сокка, - и что же говорит мой отец? - Он дал свое благословение! – твердо и четко ответил Аанг. Наступил момент икс, Сокка задумался, глубоко и серьёзно, после такого все было либо очень хорошо, либо очень плохо. Оставалась лишь подождать пока он придет в сознание, Аанг ждал. Он знал, как Сокка любил и оберегал сестру, но его недоверие и затянувшаяся пауза несколько обижала юного аватара – он не понимал, как друг может в нем сомневаться. Сокка наконец пришел в себя: - Отлично, - обиженно, но уже энергично выпалил он, - у нас новый член семьи, а я обо всем узнаю последним! – завершил фразу Сокка, и рассмеялся. У Аанга упал камень с плеч, он резво выдохнул и тоже разразился хохотом, разумеется, они смеялись не из-за шутки, а от спавшего пару секунд назад напряжения. Сокка соскочил со стула и крепко искренне обнял Аанга. В этот момент, манимая диким хохотом, заглянула Катара, улицезрев картину смеющихся и обнимающихся юношей – не смогла скрыть удивление: -У вас тут все хорошо? – спросила она, нахмурив брови. - Лучше не бывает, сестренка – ответил Сокка обнимая Аанга за плечо, - лучше не бывает. Когда Сокка и Аанг вышли из столовой, все выглядели уже довольно уставшими и было принято решение укладываться спать. Аангу было необходимо время для того, чтобы перевести дух и обратиться к своим мыслям до того, как его комнату озарит его возлюбленная. Поэтому он откланялся, всем пожелав спокойно ночи, нежно поцеловал Катару в лоб, прошептав «Увидимся наверху, милая», и ушел. Наконец-то он мог уединиться со своими мыслями, он знал, что у него есть около получаса, или даже сорока пяти минут. Знал он это потому, что всегда уходил спать первым, и спустя ровно тридцать минут слышал шаги Катары на пути к ее комнате. А сегодня, ей суждено было помочь гостям уложиться, а это, как предположил Аанг, примерно пятнадцать минут. Значит через сорок пять минут, он наконец-то сможет остаться с любимой один на один. Он сел в позу лотоса на своей твердой кровати, снял с шеи деревянные четки, сомкнул их в руках и погрузился в недра своего сознания. Ко всем прочим проблемам, сейчас ему докучала его безмерная мужская сила, которая неистово бушевала в нем, особенно рядом с любимой. Он всячески старался заковать эту вожделенную негу в самые потаенные уголки своей светлой широкой души, но после этих дней, после того как он вырос и возмужал, после перемен в его голове, эта сила пыталась вырваться безудержным мустангом, и поглотить все ей необходимое. Аанг не достиг того возраста, когда монахи рассказывают о том, как держать мужскую энергию в узде, но он пару раз подслушивал, когда гуру учили этому более старших монахов. Он знал, что ночь рядом с любимой, это не испытание, а великая радость. Как не странно, но он не вожделел ее, он любил ее всем сердцем и всей душой, и не могу даже представить, как можно уронить на столь прекрасный и безмятежный цветок, бремя вожделенного взора. Нет, он был не таким. Именно поэтому его так оскорбили слова Сокки. Но Сокка был совершенно иным человеком, более приземленным, и к таким вещам относился более обыденно, поэтому и допускал, разного рода обстоятельства, судя, вообще говоря, только лишь по себе. Нет, Аанг был другим. Он воистину ценил глубину любви и не видел ее предела, он любил образ, а не плоть. Ему было совершенно все равно на внешнюю оболочку, имело значение лишь то, что внутри. Она же, к его удивлению, мыслила так же, что невероятно гармонизировало их пару. Мужская сила же – что терзала Аанга, была воплощением чего-то светлого и чистого, не было в его желаниях даже мальчишеской похоти или чрезмерного интереса, только лишь нега благостного упования, которая порождалась исключительно бескрайней и необъятной любовью. Гуру учили, что этому порыву можно дать имя и образ, тогда им легче будет управлять. Аанг нарек этот горящий, полыхающий неистовым пламенем свет мужской силы - Белым Драконом, и придет время – белый дракон вырвется на свободу и пленит их, с уже законной супругой. А сейчас этому величественному зверю было положено сидеть в серебряной клетке с прутьями из густого терновника, крепнуть и ждать, когда придет его час. Проведав своего Белого Дракона и вдоволь усмирив его, Аанг постепенно вышел из медитативного состояния. Он уже слышал, как мимо его комнаты прошли Хакода с Малиной, это значит, что Катара должна была появится с минуты на минуту. Аанг встал, снял с себя праздничный оранжево-красный наряд, и переоделся в ночную льняную рубаху желтого цвета, и такого же цвета и материала шаровары. В комнате раздался стук – это была Катара, после стука она сразу вошла, не ожидая ответа, Аанг виновато окинул взглядом пустую комнату – он так и не успел ее украсить. - Катара. – Аанг ринулся к ней и крепко обнял любимую, - я не успел сделать комнату более уютной, к твоему появлению, надеюсь ты меня простишь. – аватар прижался губами к ее лбу, она взаимно крепко обняла его. - Все хорошо, Аанг, мне уютно лишь там, где есть ты. – проворковала девушка. - Значит в твоей комнате, с коврами, занавесками и картинками тебе все это время было без меня не уютно – подшутил над ней юный маг воздуха, они оба посмеялись. - Давай укладываться спать – ответила она, нарочито оставив вопрос открытым. - Ну уж нет! – выпалил аватар, подхватил любимую на руки и гонимый порывом ветра выпорхнул из окна, оттолкнулся ногой от дерева, и запрыгнул на крышу дома. Он посадил любимую, на еще не остывшую от лучей солнца крышу, и уселся рядом. Ночь была очень звездная и ветряная, он снял с себя рубаху и накинул на нее. Она не могла скрыть восторга, и сидела буквально, открыв рот. Аанг притянул любимую к своему плечу, и они легли. Они лежали под звездным небом, спасенного ими мира и просто молчали, тихо наблюдая за редкими падающими звездами. Аанг в мыслях все пытался подобрать слова, коими будет просить Катару стать его женой, а назойливый Белый Дракон во всю терзал терновые прутья своей обители. Аанг наслаждался обществом любимой, она же крепко прижималась к нему и была столь счастлива, сколь только можно было вообразить.