В массовке

Плюшевый желтый медведь, под подбородком которого был милый бантик в серебряных блестках. Он несправедливо одиноко лежал на ковре, кем-то оставленный. Мой взгляд будто магнитом цеплялся за него. Конечно, я захотела его взять. Но потянувшиеся к нему ручки неожиданно оказались короткими. Тело замерло от такого наблюдения и отказывалось двигаться. Зачем мне эта игрушка? Спустя мгновение исчезли все мысли, и я просто стала крутить схваченного мишку в руках.

***

Делать куличики не было веселым занятием, но делить с кем-то песочницу — иное дело. Вечерняя прогулка становилась другой, да и часы не тянулись так долго. Только вот одно огорчало — Аой-тян не любила разговаривать. Через одну сделанную из песка черепашку стало скучно. Руки уже все грязные, и под ногтями неприятно ощущается надоевшие крупицы. Но все же сделала еще один кулич из песка, в ряд к остальным. Раздраженно сломав свой неполучившийся куличик пальцами, почувствовала, насколько он холодный, и в неверии разглядывала собственные руки, погрязшие в нем. Они такие… маленькие. Некрасивые. Не мои. Почему земля так близко? Я же не такая низкая? Это… Увиденные на себе запачканные желтым песком детские туфельки, не такие уж теперь белые гольфы и темно-синий сарафан вызвали помутнение рассудка. На плечо тем временем соскользнула аккуратно заплетённая косичка. Чёрные волосы. У меня таких... Мир перед глазами исчез.

***

Следующее так называемое пробуждение наступило при виде изображенного сладкого мальчика на странице с интервью музыкальной группы. На мое счастье, модный журнал был забыт на диване мамой. По телевизору шла очередная скучная передача для детей, так что мой интерес естественным образом переключился на что-то более заманчивое. С красивым мальчиком на обложке. Поэтому я с немного дрожащими руками смотрела на разворот, где нашла с ним много изображений. Как же мальчик хорош, когда улыбается! Красив! Аппетитен настолько, что съела бы его с прекрасной головы до восхитительных ног! А этот взгляд? Валить и тискать! Милашка Шоу-кун. Услышать бы еще твой голосок… Любование солиста какой-то там группы так захватило меня, что я не заметила возвращения в комнату человека. — Юи-тян, что ты смотришь? ...о, Ками-сама! — воскликнула громко мама и буквально вырвала из рук священный журнал. Незамедлительно кинула на неё недовольный взгляд и с удивлением заметила заметный румянец на щеках. Этого стоило стесняться? Что же плохого было в том, чтобы смотреть картинки в журнале? Он, что, не только о моде? — Ка-сан? — все так же сидя на диване, спросила и недоуменно наклонила голову набок. Стоящая передо мной мама засмущалась пуще прежнего. Ничего не понятно, но безумно любопытно. — Ты ещё маленькая, Юи-тян. Тебе пока что рано читать такие журналы, — наставительно произнесла она и положила мое сокровище на высокую тумбу, хорошо, что не в ее ящик. В смысле маленькая? В смысле рано? Девушка, да я постарше вас буду! И куда вы вообще его убрали, верните туда, откуда взяли! Я, конечно, все понимаю, вы мама, но так поступать со мной… со… Глаза заволокло чернотой, а голову как-будто что-то стукнуло, что меня немного повело на ровном месте в сторону. Она же моя мама. Что я вообще творю? О..она... лучше знает. Перед глазами прояснилось. — Юи-тян? Как ты себя чувствуешь? — непонятно, почему подлетела ко мне э-т… к-ка-сан и нервно спросила. — Юи! — грозно окликнули меня и взяли на ручки. Что ты творишь, женщина! Я же могла упасть, если бы ты меня не придержала… Пока меня немного мутило, поняла, что эт... мама весьма заботлива. — Юи-тян, — мою мелкую тушку притянули ближе. — Сейчас мамочка позвонит доброму доктору и тебе станет лучше, — нервно закончила та. Я, однозначно, против! Никаких докторов, пока не разобралась с тобой, ка-сан. Мама же с ошарашенной мной на руках стала метаться по комнате, пока не нашла на угловой полке брошенную беспроводную трубку от домашнего телефона. — Все хорошо, — успокаивающе произнесла я, когда мама уже начала набирать номер. — Да-да, — согласилась она со мной. — Все хорошо, сейчас позвоню доктору, и все будет хорошо, Юи-тян. Женщина, вы слишком нервничаете. Даже не слышите, что сказал вам ребенок. — Ка-сан, — я даже тыкнула ее в руку, раз одних слов было недостаточно, чтобы привлечь внимание. — Все хорошо. — Ох, — она остановилась и встретилась со мной взглядом. Молчание, но я вижу, что ее мыслительный процесс уже пошел. — Юи-тян, — пришла она в чувство, — как ты себя чувствуешь? Голова бо-бо? Если она продолжит со мной сюсюкаться — то конечно. Я просто отключилась ненадолго, а она уже распереживалась. Очень беспокойная. — Все хорошо, — повторила еще раз. Мои слова, как уже было доказано на практике, не сразу доходят. Меня снова прижали к груди. Поцеловали в макушку. Этот жест немного смутил, но мои щеки не покраснели. Когда после всего неожиданно чмокнули в лоб, я не смогла не поджать губы. Что она творит! — Раз все хорошо, давай я тебе сказку почитаю? Юи-тян, наверное, так устала за сегодня… — в это же время она уже развернулась к лестнице. Я уперлась своей ладошкой в её грудь, пытаясь отстраниться, но женщина ещё крепче прижала мою костлявую тушку к себе. — Нет. — Произнесла максимально серьезно и очень строго, но на деле вышло лишь умилительное бурчание. Я ещё больше насупилась. Лучше бы вернула тот журнальчик. Там поинтереснее сказки будут, уверена. И я видела, что она не убрала телефон! Пока я сопротивлялась, ка-сан уже поднялась на второй этаж и, пройдя в ближайшую к лестнице комнату, подошла к двуспальной кровати и положила меня сверху. Фыркнув, недовольно отвернулась к двери и зарылась под большое одеяло. Но, конечно же, я прекрасно почувствовала, как она легла рядом со мной. Зашуршали страницы. — Глава шестая… — с выражением начала читать мама. Игнор. Чистый игнор. Лучше бы журнал тот почитала. Шоу-кун лучше всяких птичек. И тут я замерла и невидяще уставилась на нарисованную на обоях непонятную растительность. Да-да, до Юи Судзуки, наконец, дошло, что она уже долгое время в сознании и полностью управляет собой. Моё лицо непроизвольно вытянулось. Я уже ничего не слышала, не понимала, не видела, потому что пыталась осознать то, что окончательно завладела детским телом. Эта мысль заставила меня не успокоиться, а радостно улыбнуться. Но спустя мгновение уже озадаченно нахмуриться. Я ощущала себя не как обычно. Вот, даже могу долго о чём-то рассуждать, не отвлекаясь на мамино чтение. Или, например мой словарный запас оказался ненормально большим для детей моего возраста. Помимо того, что весь мир выглядел для меня сюрреалистичным, мне было страшно узнать, откуда и почему я знаю так много «сложных» слов, которым меня не учили ни воспитатели в детском саду, ни родители. Это видение будущего? Реинкарнация? Второй шанс? Шизофрения? Рак? Может быть, я больна, раз мама так сильно переживает из-за меня и звонит по пустякам доктору. Страшно. И причем очень. — Ка-сан, — позвала я ее слабым голосом. Она прервала повествование и перевернулась на бок, чтобы быть лицом ко мне. — Что, родная? Меня как грозой ударило, и я не смогла сразу ответить. Почему она так нежна… со мной действительно есть какие-то проблемы? — …Юи больна? Сразу после этих слов положили сухую ладонь на мой лоб. Затем насильно развернули, так что я увидела нахмуренные брови ка-сан. Понятное дело, что мне они не понравилось. — Скажи маме, где бо-бо. — Э… — я закрыла рот сразу, как только выпустила этот звук. — К-ка-сан? Я ошарашено таращилась на нее. Несколько десятков прожитых жизней. — Юи больна или нет?! — пискляво воскликнула, не выдержав напряжения, возникшего в голове от роя ужасающих образов: один хуже другого. — Нет, конечно же, нет! Юи, ты не больна. Просто слаба здоровьем. — Успокоила меня ка-сан. Это действительно могло объяснить ее беспокойство. Мамина рука тем временем со лба переместилась на мою щеку и не больно потянула ее. Теперь уже я нахмурила брови и впилась в нее взглядом. Ка-сан же на это улыбнулась и убрала свои шаловливые руки. Не упуская момент, отвернулась к двери и закрыла глаза. — Тогда Юи спит. Нафиг ваши сказки, я действительно устала. До головной боли. Конечно, это не сравниться с нагрузкой на работе, но вызванный ею стресс я всегда могла убрать аниме и мангой. Сейчас же моя тушка лежала и страдала. Неожиданно почувствовала новый поцелуй в висок. — Oyasuminasa-ai, — ласково прошептала мне пожелание спокойной ночи в ухо… мама и вышла, тихо закрыв за собой дверь. Понимание того, что я, оказывается, жила в Японии, а не в России вот уже 4 года, пришло запоздало. Не совладав с собой, быстро закусила уголок подушки и беззвучно заплакала. Со слезами, соплями и до боли зажмуривая глаза — как никогда раньше. — Дорогой… — все же смогла я услышать едва уловимый голос ка-сан за стеной, — …не случился новый… я... ...малышку. — Одинокий всхлип. — Рюджи… — снова молчание. — ...тебя. Звонок, видимо, прекратился после последнего понятого слова. В этой тишине слезы продолжали течь по моим щекам. Вот что я здесь забыла? Почему я? Это просто отвратительно. Безумно жаль, что это не мой второй шанс и не предсказание будущего. Мерзко, что я реинкарнация. Абсолютно отвратительно.