В массовке

Целую неделю я тщательно следила за мужчиной и прилежно сбегала в детсад. У родителей начался второй медовый месяц, поэтому каких-либо улик мне собрать не удалось. Хотя, если бы между родителями были бы более прохладные отношения, то я бы всё равно не нашла какие-либо доказательства. Ведь мой… отец не просто так был полицейским. Он всегда замечал мой сверлящий взгляд в спину. Если я уж очень много уделяла ему внимания, то он в прямом смысле начинал меня тискать. Что, естественно, мне не очень нравилось. Поэтому уделять ему много внимания и вообще хоть как-то показывать свой интерес я перестала. Было слишком жутко и плохо. С молчаливой тихоней — Аой я старательно налаживала контакт. Но без толку. Пока что её занимали лишь предлагаемые мной игры и новые фокусы с верёвочкой. Она даже ничего не рассказывала о себе. Не поддавалась моим заинтересованным взглядам и держалась особняком. Даже на мнимой физре, когда всем говорили встать по парам, я оставалась в одиночестве — на мои предложения она отвечала отказом. Моё терпение продлилось пять дней. Пять дней я с ней здоровалась, тормошила, предлагала различные игры и пробовала подружиться. На шестой день я просто забила болт. Не было никаких приветствий, никаких игр, потому что глубже в лес нужно посылать таких людей. По крайней мере так я себе говорила днём, а потом по ночам грызла кончик подушки и едва слышно хлюпала носом. К несчастью, одним утром мама заметила мои опухшие глаза — очень поздно легла спать, почти всю ночь проплакав в подушку. — Милая, что случилось? Ты почему плакала? — Сразу спросила разбудившая меня ка-сан, заглядывая в мои слипающиеся ещё красные глаза. — А-аой меня избегает. И почти не лазговаливает со мной. Что Юи делает не так, ка-сан? Не, ну а что? Все улики на лице, не подкопаться, вот мокрые щёки, красные глаза и зарёванный вид. Врать неохота. Подрывать отношения с единственным человеком, которому я доверяю своё тело и жизнь, очень глупо. Тем более в японских взаимоотношениях я ни в пень колоду. Оно мне надо, лезть со своим русским менталитетом, проблемы себе наживать? Так что села на кровати, с головой при этом накрывшись одеялом. Мама, что интересно, не нашлась сразу с ответом. Значит, проблема действительно имеет место быть. Интересно. Я подползла к присевшей на краешек кровати маме. Заглянула в её растерянные глаза. В ответ она мне натянуто улыбнулась. Да-да, проблемная тема, знаю. А для ка-сан ещё и болезненная. Но она-то уже взрослая японка, проблему наверняка разобрала. — Эмм… Юи-тян… может, вы с ней что-то не поделили? — Она решила начать издалека. Я отрицательно покачала головой. Она чуть поджала нижнюю губу и на секунду отвела взгляд в сторону. Неужели у неё был такой болезненный разрыв с подругой? Может, даже доходило до физических издевательств… Что-то я больше не хочу развивать эту тему. Вот совсем. — Может… сказала что-нибудь обидное? Я искренне возмутилась. Чтобы я и обидела ребёнка? Тем более такую милашку? Уставилась на неё тяжёлым взглядом и снова покачала головой. Я хоть и говорила всю неделю маме, что у меня с Аой-тян всё нормально, без всяких подробностей — не хотелось уж слишком завираться. Но то, что ка-сан предполагает такие несусветные вещи — возмутительно. — Юи-тян, я ни в чём тебя не обвиняю, я же знаю, что ты самый лучший на свете ребёнок! — На этом моменте ка-сан вытащила меня из-под одеяла и стала тискать. Понятное дело, на щекотку она не поскупилась. Я с принудительным громким хохотом начала от неё отбиваться, пытаться уйти от ловких рук. Смех смехом, но умереть от удушья я не собиралась. — К-ка-сан! Х-ха-хватит! — А кто тут так громко хохочет? Кому тут так весело? Я и не заметила, как в комнату вошёл то-сан. Только его мне здесь не хватало. Он-то точно не откажется меня потискать лишний раз. А я не собиралась как минимум полвека встречаться с апостолом Петром. Поэтому я громко завизжала и всё-таки вырвалась из маминых рук. Уйти я смогла недалеко. Играть в кошки-мышки с полицейским не хотелось, как и принимать на себя роль мышки, поэтому я остановилась, медленно выдохнула и повернулась с серьёзным лицом к родителям. — Вот совсем не смешно! — Я гневно нахмурила брови. — Юи хочет подлужиться с Аой-тян, а вы меня секотите! То-сан склонился к маме и что-то тихо зашептал. Мне было не разобрать. Мама в ответ тоже что-то тихо ему прошептала. — Хватит там секлетничать! Юи имеет плаво слышать то, что вы длуг длугу говолите! — Ну-ну, родная, никто тут не секретничает. — Стал меня успокаивать то-сан, делая маленький шажок ко мне. — Мы поможем тебе подружится с… Аой-тян. Я насупилась. — А секотать не будете? Они переглянулись. — Не будем. — Ответили синхронно. Я довольно кивнула, но всё же осторожно подошла к родителям. — Пледуплеждаю слазу, Юи с Аой-тян не ссолились и не лугались. Но она, несмотля на все попытки поиглать с ней, не хочет обсяться с Юи. Она делает вид, что не замечает Юи. — Оу… — растерялся то-сан. — Ну, если она не хочет с тобой общаться, может, её дружба тебе не так уж и нужна? После шокирующих слов то-сана я выпала в осадок. Как же мне тогда социализироваться, если уже уровень Аой-тян, миленькой и тихой девочки, я не в силах пройти? Как же мне тогда налаживать контакты? Учиться? Не быть изгоем в школе? Не быть козлом отпущения… Она единственная, кто мне хотя бы что-то отвечал, единственная, кто оставался на месте, когда я садилась рядом. — Я… — мне стало себя жалко. Знала, что от жалости нужно избавляться, она никого не делала счастливым. Я сама в прошлой жизни не любила, когда кто-то начинал меня жалеть, но вырвать у самой себя это чувство я так и не смогла. Я ненавидела эту свою черту. — Хорошо, — то-сан почесал затылок, — у тебя есть в группе другие подружки? Я опустила голову. Глаза стали горячими и увлажнились. Нижняя губа начала дрожать. — Ну а другие детки хотят с тобой дружить? Я не выдержала и громко разревелась. Упала на колени и стала вытирать горячие льющиеся слёзы. Он меня добил. — Рюджи, что ты наделал! Мама бросилась ко мне, усадила к себе на колени, обняла и начала качать из стороны в сторону. Я изо всех сил пыталась унять свой крик боли, зарождающийся и не затихающий где-то в груди. — М-милая!— Ласково позвал то-сан. — Ками-сама. Он подошёл к нам и спустился на корточки. Попытался взять меня из маминых объятий. Понятное дело, я начала сопротивляться. — Ю-уи-тян! — Прикрикнули на меня. Судорожно сглотнула и позволила то-сану взять меня в свои объятья. Благо, слёзы уже перестали течь. — Прости, малышка, я перегнул палку. — Зашептал мне в затылок Рюджи. Я попробовала было отодвинуться, но то-сан сжал меня ещё сильнее. Мне пришлось расслабиться в сильных руках. Ненавижу это. Слабость. Беспомощность. — Прости. Что же он никак не угомониться? Я итак еле сдерживаю свою истерику, которая определённо начнётся, если этот мужчина не отпустит меня. До сих пор даже не разжал хватку. Что с ним не так? Он хоть чувствует, как меня трясёт от страха в его объятьях? Да сколько можно меня держать? Выпусти меня, уро… — Прости. … Он, что, хочет, чтобы я вслух сказала, что его простила? Вот упёртый баран. — Плосяю. Выпусти. Он счастливо мне улыбнулся и мягко опустил на пол. Руки он тоже убрал. Вот и хорошо. В смысле плохо. Проблема-то с Аой-тян не решена. — Кава-аи. Я чуть не закатила глаза. Мамы такие мамы, чес слово. Чтобы предотвратить начинающееся безумие, упёрлась строгим взглядом в мамины карие глаза. Мама тут же изменилась и стала изображать бурную мыслительную деятельность. Рюджи рядом издал тихий смешок. Я перевела ещё более тяжёлый взгляд на него. Он претворился невинным. Ха. — Может… — Привлекла к себе внимание ка-сан. — Аой-тян просто стесняется? Она же тихая девочка и всегда играет одна. В задумчивости я приложила ноготь большого пальца к нижней губе. — Стесняется? Есть такое. Но не в этом дело. Аой-тян игнолилует пледложения собилать вместе пазлы, встать в палу на физле. И когда Юи с ней остаются одни в комнате, она иногда соглашается поиглать. — Оу, кажется, я знаю, что это. — Взял слово то-сан. Я тут же вперилась в него внимательным взглядом. Он смотрел в сторону и чесал затылок. Сложная тема? Хотя для японцев все темы общения — сложные. — Тебе это ещё рано говорить, но раз ты уже в это вмешана, разъясню негласные проблемы нашего общества. — Ты пло изгоев? Рюджи поперхнулся приготовленными словами. — Где ты слышала это слово, Юи-тян? — Спросила у меня ласково ка-сан. Я повернулась к ней с невинной улыбкой. — Какой-то дяденька в телике лассказывал пло изгоев. Юи стало интелесно. Ну не говорить же ей, что у меня воспоминания из прошлой жизни? — Ками-сама. — Мама очень смутилась. Ну да, сейчас ка-сан думает о том, какая она безответственная мать. Я с сочувствием посмотрела на неё и перевела внимательный взгляд на то-сана. — Если ты хочешь сказать, что Юи изгой в глуппе и поэтому с Юи не обсяется Аой-тян, то будешь на половину плав. — А? — Оя? Оба родителя в недоумении. На моём лице отобразилась невинность тысячи младенцев. — На половину, потому что Аой-тян всё же не полностью игнолилует Юи. — Тогда в чём проблема? У тебя есть шанс с ней подружиться, просто продолжай в том же духе. Главное — никогда не сдавайся! Я отрицательно покачала головой. Родители не понимали, что уже сейчас с детьми нужно не сюсюкаться, не потакать им, а уже общаться на серьёзные темы. Эти малолетние спиногрызы уже всё понимают и берут пример с взрослых. Довести этот вопрос до конца я не могу с ними ни сегодня, ни в ближайшие лет пять. Вечно эти взрослые, особенно родители, приукрашивают жёсткие реалии мира и воспитывают идеалистов. А идеалисты потом разочаровываются в несбыточности их идеалов и превращаются в обиженных детей, обрастающих толстым панцирем цинизма и сотней плохих привычек. Удержав себя от презрительной усмешки, я поблагодарила за совет родителей и умотала завтракать. Весь выходной я никаким словом больше не обмолвилась об Аой-тян, продолжая быть ребёнком-почемучкой. Я была опасна для родителей, когда был включен телевизор. В итоге, когда ни один из взрослых не смог ответить на десять последних моих вопросов, мама поставила мне условие, что научит меня читать книги, где я могу узнать всё, что мне нужно, а я в ответ перестану задавать много вопросов. Не больше 10. Конечно, я согласилась. Какой дурак откажется от такого подарка? У меня как раз есть время в детсаде на изучение письменного языка, пока никто со мной не разговаривает. На следующее утро я с серьёзным настроем расставить, наконец, все точки над «и» с дружбой Аой-тян, отправилась в детсад. Следовало делать всё осторожно, потому что девочка всё-таки стеснительная особа и может перенервничать. А оно мне надо? Нет, конечно. Если же она откажет мне, то её решение полностью опустит меня на самое дно в иерархическом обществе. Я стану изгоем. Что, естественно, мне совершенно не нравится. Тем более, я не собираюсь долгие годы быть поводом для насмешек и насилия. Не хочу приходить домой в синяках и падать духом, не хочу быть никем. Поэтому я избавлюсь от статуса изгоя своими знаниями. После просмотров десятка аниме я уже могу с уверенностью сказать, что над девочкой-ботаничкой-круглой отличницей не так издеваются, как могли бы. Всё же я буду котироваться для поднятия оценок и учителя не будут давать меня в обиду. Плюс, Рюджи — полицейский, если уж подростки совсем крышей потекут, я обязательно применю его. Ну а если она согласиться со мной… общаться, то… мне будет намного легче на душе и вообще заводить какие-либо знакомства. Всё же агрятся японцы в основном на одиночек. Поэтому даже неудачники пытаются собираться в группы, чтобы их не так сильно избивали. Войдя, наконец, в садик, я размеренно, но всё же в некотором смятении, вошла в игральный зал. Привычный смех, громкие крики, бегающие туда-сюда дети. Обычный ад. Привычный. Я подошла к Аой и поздоровалась. Она мне кивнула. Есть контакт. Осталось выжидать удачный для тет-а-тет разговора момент. Понятное дело, сразу на следующий день мне не выдали даже алфавита с картинками, но я надеялась, что сегодня вечером мама вместо сказок будет обучать первым десяти иероглифам. Поэтому я развлекала себя своей резиночкой и наблюдала краем глаза за Аой. К ней подходили, как обычно, пару раз другие девочки и даже один раз мальчик, но последний после непонятного разговора ушёл недовольным. Аой пару раз сыграла другими в куклы и снова осталась одна. Пришло время обеда. Я всё также выжидала. Момента пока не находилось. Аой всегда была под наблюдением кого-то. Становилось невыносимо. Когда в игровом зале осталось всего трое детей, и очередной среднячок-по-внешности мальчик ушёл в туалет, я не утерпела и подорвалась с места к Аой-тян. — Плости, что избегала тебя, Аой-тян. — Девочка подняла на меня взгляд. До этого она раскрашивала диснеевских принцесс. — Тебе интелесно иглать с Юи? Тебе… бы хотелось поиглать с Юи есё?