В массовке

— Ао… Я в напряжении уставилась на неё. Она явно как можно дольше не хотела отвечать на мой вопрос. Может она была рациональным ребёнком и сейчас тщательно взвешивала свой ответ, а может и вовсе думала над тем, как меня отшить. Ожидание такое утомительное. — Аой… не плотив иногда иглать с Юи. Как мило, я даже улыбнулась ей в ответ. Что примечательно, от моей улыбки она не шарахнулась. Не то, чтобы мои растянутые уголки губ могли кого-то напугать, я же всё-таки не шарахнулась в ванной от своего очаровательного отражения. Но всё же её стойкость к подобным переменам на моём прекрасном личике вдохнула в меня надежду на возможную дружбу. Только вот моё воодушевление остудило брошенное ею «иногда». Не то, чтобы я придиралась к словам маленькой девочки, скорее пугала перспектива того, что меня... Да не может этого быть, ей даже пяти нет. Она, наверное, просто слишком стесняется, чтобы сказать что-то кроме нейтральных фраз. Вот и всё. Поэтому мне стоило взять себя в руки и довести дело до конца. — А… — Моё горло неожиданно пересохло и я сглотнула вязкую слюну. — …длужить с Юи? Аой хочет длужить с Юи? Я скосила глаза на туалетную дверь, мальчик пока не выходил. Перевела взгляд на замолчавшую тян. Она мяла край своего платьица. — Аой не хочет. — Совсем тихо ответила мне, опустив низко голову, но я услышала. А? Н-не х-хочет… д-дружить? Это… не… очень… хорошо. Отрешённо заметила, что мальчик уже вышел из туалета и начал приближаться к нам. — Не… хочет… Я собрала все силы, которые ещё не покинули меня и шатающейся походкой пошла к своему углу, оказавшись по дороге случайно задетой плечом мальчишки. Хрен с ним, нужно просто сесть и подождать родителей. Благо, недолго осталось. — Аой-чан, можно с тобой поиглать, пока лодители не плидут? Здесь плосто уже всех заблали, а Джун не хочет сидеть в одиночестве. — Произнёс громко мальчик, обращаясь к… понятно кому. Хах. Как неожиданно началась травля, ещё под стол хожу а уже ввязалась в жёсткий естественный отбор. И что надо делать? Мальчик-то один. Подорваться и яростно доказывать, что не днище? Остаться на месте и игнорировать? Поступить как взрослый или как ребёнок? Поступлю как взрослая — травля ещё больше усилиться, ведь у мальчишки по-любому есть компания, а за компанией может и оказаться вся группа в детсаде. А если буду ребёнком… Но момент уже был упущен, мальчик со счастливым видом приземлился около Аой. Что ж, ладно, путь взрослого не всегда самый паршивый. Ну, придётся многого глотнуть, потерпеть и узнать не самые прекрасные вещи, ну… хреново. Да. Кроме того, чтобы пялиться в точку на стене и вынужденно слушать негромкий детский лепет, который, наверное, как думал Джун, покорит Аой своим обаянием, мне ничего и не оставалось. Вначале забрали мальчика. В зале сразу же образовалась тишина. Я скосила взгляд на занятую Аой. Она всё также продолжала рисовать что-то в альбоме. С грустью перевела взгляд на свою верёвочку на руке, вспоминая при этом моменты, когда играла с Аой. На лице неконтролируемо возникла печальная улыбка. Подёргала верёвочку, едва удерживаясь от насмешливого смешка к самой себе. В абсолютной тишине у меня нервно задёргался подбородок, я сильно сжала нижнюю губу и постаралась заглушить плач. Нужно только дождаться родителей, всё будет хорошо. Всё будет хорошо. К Аой подошла уставшая воспитательница Айко-сан, которая не слышала нашего диалога с девочкой несколько минут назад — она разговаривала с кем-то по телефону, стоя у окна. Я специально выбрала такой момент, чтобы на выбор Аой ничего не влияло. — Аой-тян, почему ты не играешь с Юи-тян? Я видела, вам было весело играть вместе. Да, было весело. Играть со мной всегда было весело. Хах. Отрешившись от посторонних голосов, я медленно встала с татами и направилась в туалет. В груди немного кололо, но я не стремилась бежать. Так, шла медленно, но всё же делала более широкий шаг, чем обычно. Когда я добралась до комнаты, а это заняло немного времени по внутренним ощущениям, я ворвалась в первую же кабинку, закрыла дверь на щеколду и уселась на крышку унитаза. Просто дождусь здесь родителей. Вот. Крышка была холодной, но я продолжала сидеть. Там я находиться точно не желала. Так прошло некоторое время. Моё сердце перестало колоть, глаза были сухими. Но вот открылась дверь в туалет и в мою дверцу постучали. Я подняла лицо, которое положила на скрещенные руки. — Юи-тян, за тобой пришли. Я тут же взбодрилась, соскочила с крышки унитаза, открыла дверь, встретившись со взглядом воспитательницы, и лёгким шагом отправилась вместе с ней на выход. Хотя сейчас и было пять часов вечера, многие родители старались забирать своих чад намного раньше. Мои же оставляли меня в детсаде до самого конца, надеясь, что так я успею подружиться с Аой. Ну, сегодня мне придётся их разочаровать. По дороге к выходу заметили, что девочку уже забрали. Встречала меня ка-сан. Я ей нервно улыбнулась. Она протянула мне свою руку, за которую я схватилась своей пока ещё мелкой и потной, и, поблагодарив Айко-сан за то, что та присмотрела за мной, вышла со мной на улицу. Было тепло. Правда ещё пара деньков и начнётся календарная осень. Когда мы шли по заполненным людьми улицам, я молчала, начинать разговор как и вообще что-то говорить мне, понятное дело, не хотелось. — Как день, Юи-тян? Естественно, если я не начинаю разговор, его всегда начнёт мама. Я вздохнула. — Одна нелвотлёпка. Мама остановилась и удивлённо уставилась на меня. А я что? Я просто повторила однажды сказанные слова за то-саном. — Какие сложные слова, Юи-тян. Твоя ка-сан ничего не поняла. Можешь объяснить более простыми словами? Я растерялась. Это что, был только что наезд? Может, она думает, что я, не зная настоящего значения сложных слов, использую их? — Юи не глупая, Ка-сан. Сегодня плавда выдался тяжёлый день и Юи плишлось потлепать нелвы. — Оу… я не говорила, что ты глупая, Юи-тян. — Мама остановилась, присела передо мной и стала растягивать мои щёки в разные стороны. — Ты у меня самая красивая, самая умная, самая лучшая, поняла? — Ну, ка-а-сан! — Заныла я, пытаясь отодрать тонкие руки от собственных щёк. — Самая умная, поняла, Юи-тян? Почему мои родители такие садисты? Мне же больно. Может, это они делают специально, чтобы насладиться моими мучениями? Вот какие нормальные родители будут умиляться с того, что делают больно ребёнку? Вот именно, только мои. Латентные садисты, блин. — Юи поняла. Поняла! Повеселевшая японка наконец отпустила мои быстро наливающиеся кровью щёки. Она снова взяла меня за руку и пошла вдоль кафе. До нашего дома были ещё три такие кафешки. Я уж было захотела потереть себе щёку свободной рукой, но остановилась. Если её не трогать, то она быстрее перейдёт к нормальному цвету кожи. — Ну а как твои успехи с Аой-тян? — Она отказалась длужить со мной. — Пробубнила я себе под нос. Ка-сан снова остановилась и посмотрела на меня сверху вниз. — Что-что? Я не расслышала тебя, милая. Она обезоруживающе улыбнулась. Начавшее снова колоть сердце, успокоилось. Стало легче. — Аой отказалась длужить с Юи. — Ответила громче. Из ласковой улыбки её улыбка превратилась в сочувствующую. — Ох, Юи-тян. Вот сочувствия мне только не хватало. Схватив уже в этот раз её за руку, я потащила её домой. Правда, после последнего кафе мой шаг совсем замедлился. Ведь дома то-сан точно спросит про Аой. Как же… паршиво. Хочется залезть под одеяло и не вылезать оттуда день точно. — Ну, хочешь, мы можем сходить в торговый центр и, ты там выберешь самую красивую игрушку? — Попыталась меня подбодрить ка-сан. Я в ответ промолчала и потянула её дальше, к дому. А то ещё какую-нибудь чепуху скажет. Быстрее лягу спать, быстрее наступит новый день. — Добро пожаловать домой. На пороге нас встречал то-сан. Как только я приблизилась к проходу, он тут же схватил меня на руки и стал тискать. У меня логично началась тахикардия и полился холодный пот. Я только крепче сцепила зубы. Надо просто переждать. — Ну и как, Юи-тян, продуктивно провела этот день? Очень. И если ты меня сейчас же не спустишь на землю, я же тебе точно буду мстить. За свои мучения. Я не мазохист, чтобы наслаждаться этим. Если бы он смотрел на моё лицо, то увидел бы крайне страшное выражение лица. — А как дела с Аой-тян? Уже подружилась? Я не больно куснула его за палец, благо то-сан всегда печётся о своей гигиене. От него всегда пахнет стиральным порошком и мылом. Он от неожиданности опустил меня на пол. — Ты чего кусаешься? — Недоумение так и светилось на его лице. Ка-сан шикнула на него и подтолкнула меня на кухню. Сама же схватила папу и отвела его в туалет. Ну и ну. Хмыкнув, я вошла на кухню и сразу же отправилась к раковине. Так как я была ещё мелкой, то для меня стояла около раковины специальная лесенка. Мне никаких трудов не стоило подтащить её к раковине. Помывка рук не заняла у меня много времени. Когда я забралась на свой стул и неуклюже взяла приготовленные металлические палочки, на кухню зашли родители. Папа выглядел слегка подавленным. Ну, да, понятно о чём они там, в туалете, разговаривали. Перевела взгляд на свою порцию и стала спокойно есть. Родители сели около меня. — Итадакимас. Я стала активнее работать палочками. Не то чтоб у меня это получалось: есть быстро и не ронять еду. Но я старалась. Быстрее доем, быстрее лягу спать. Ели мы, понятное дело, в молчании, хотя то-сан несколько раз порывался начать диалог. — Юи-тян, — всё же собрался с силами Рюджи, — то, что Аой-тян отказалась с тобой дружить, это ещё не приговор. Конечно, и начавшаяся тут же травля этому не аргумент. То, что меня игнорировали, было в порядке вещей, как я поняла, но, когда тот мальчик понял, что я уже абсолютно точно не имею никакой поддержки от ровесников, моя полная отчуждённость стала сигналом к действию. Хах. Я промолчала, но то-сана это не остановило. — Может нам действительно стоит сходить на этих выходных в торговый центр и купить тебе крутую игрушку, мм, как считаешь, Юи-тян? Вот что за бессмысленные вещи ты говоришь? Какие к ч… а, ладно. Если им нужны объяснения, маленькая Юи-тян их даст. — Если это будет действительно классная иглушка, у Юи её отбелут. — Ох… ну ты можешь играть с ней дома. Классно, даже если я и найду себе что-то полезное, дома у меня останется на неё где-то три часа. Ложусь-то я в девять вечера. Лучше бы алфавиту научили, чем игрушки бы мне впихивали. — Лучше научите Юи сколее читать. Юи не интелесны эти ваши иглушки. Рюджи на сей раз остановил никому не нужный пыл и оставался спокойным весь оставшийся вечер. Прямо благодать. Чтобы не упустить момент, я потащила ка-сан наверх в комнату, и протянула ей первую же попавшуюся книжку. Пару минут телепатических передач моих нехитрых сообщений не увенчались успехом. — Научи. Мама с растерянной улыбкой посмотрела на обложку книги и неуклюже села на детскую кровать. Она раскрыла сказку и похлопала рядом с собой. Я подползла к её тёплому боку и уставилась на открытые листы с цветными картинками на всю страницу, в уголке которой разместилось белое облако с чёрными иероглифами. Печально, но я не знала ни одного из них. Тыкнула в первый же иероглиф и умилительно посмотрела в глаза маме. Она улыбнулась. После увлекательного погружения в мир японского языка я залезла под одеяло и нервно кусала кончик подушки, роняя редкие солоноватые капли. Так прошло три дня. Я помаленьку учила хирагану и кандзи, открывала в детсаде разные сказки с картинками и искала в них знакомые иероглифы. Так же я находила на столе забытые всеми листы бумаги и обгрызенные карандаши, чтобы не только тренировать мелкую моторику и приучать свою руку к письму, но и выводить иероглифы. Получалось отвратно, болело в руке то, что не должно было, по-моему мнению, болеть, но мне было в какой-то мере интересно. А где интерес там всегда найдётся место веселью. По крайней мере, этой мыслью я оправдывала свои действия. С травлей пока было нормально. Дети ещё не начинали активных манипуляций в мою сторону, храбрились только на косые презрительные взгляды. Даже уже прилепили кличку «Страшила». Может, они просто не знали, что ещё можно сделать с изгоем. Хорошо, что спиногрызы у меня ничего не отбирали прямо из рук, хотя они это частенько проделывали друг с другом, когда слишком заигрывались. Но, может, это от того, что в моих руках ни разу не было игрушек, а книжки не захватывали моё внимание надолго, всё равно я ничего пока не понимала. Хотя, мячи в мою сторону на физре летали частенько. Учитывая, что дети и не пытались скрыть своё отношение, я понимала, почему мячи прилетали мне либо в лицо, либо в затылок. Поначалу, я не знала, как реагировать: лениво грубо, жёстко и грубо, открыто грубо, скрыто жестоко или безразлично. Я не хотела влиять на других детей одним лишь страхом. Социализироваться это мне никак не поможет. Поэтому, когда в мой затылок прилетел очередной мяч, я молча его подняла и улыбнулась как оборзевшему пацану, так и воспитательнице. Даже подошла к мелкому отродью на несколько шагов, протягивая шар. А когда заметила краем глаза, что женщина, как и большинство детей, не следит за мной, с размаху кинула мяч в гадостное лицо мелкого ушлёпка. Он даже не догадался прикрыть лицо руками, и в отличие от меня, от боли упал на колени и стал хныкать. Я тут же с милой улыбкой подлетела к нему, но прикасаться не стала — воспитательница уже была рядом и успокаивала ребёнка. Я же со всё такой же милой улыбке стояла рядом и наблюдала за развернувшейся картиной. Даже пару раз погладила ушлёпка по плечу и сказала, что у него всё заживёт до свадьбы. Когда же успокойвшийся пацан намеревался открыть было рот и наябедничать на меня, я несильно сдавила ему плечо и ещё шире растянула улыбку, но глаза не стала закрывать, чтобы мелкий сопляк хотя бы интуитивно почувствовал по моему отнюдь не безобидному взгляду угрозу. Благо воспитательница гладила того по голове и не обращала на меня внимание. А на подошедших детей, которые увидели мой бросок и хотели было сказать о нём японке, я бросила предвкушающий взгляд и хищно улыбнулась, показывая ряды своих молочных зубов. Результат собственных действий понравился, дети не проронили ни слова обо мне. А когда воспитательница встала, чтобы позвонить родителям ушлёпка и сообщить об ушибе, я близко наклонилась к его уху. — Если Акира плодолжит, — зашептала тихо и ласково в бледное маленькое ухо, — Юи тоже..., — я сжала ещё раз больно его плечо, — не остановится. В общем, если вначале мне было грустно, то потом даже понравилось. На удивление, после того запугивания несколько детей стали смешно избегать меня. Я даже пару раз не удержалась и, наблюдая за спиногрызами, весело хихикала в свой мелкий кулак. На четвёртый вечер, уже подходя к дому, после очередного дня в детсаде я не заметила встречающего нас Рюджи. — У то-сана лабота? Мама тоже была в растерянности. — Насколько я знаю, нет. Но давай быстрее зайдём в дом и всё узнаем. — Стала она меня подгонять. Когда мы зашли в длинный коридор, на кухне разгорелся нешуточный спор Рюджи и какой-то незнакомой женщины. Когда мы уже собирались зайти в шумное помещение, из туалета вышел какой-то стрёмный невысокий дед с карандашом за ухом. Что вообще здесь твориться? Кто они? — О-о… Хироко-о-чан! Добро пожаловать домой! Ты уж прости, что не предупредили о своём приезде, после того телефонного разговора Маюми будто бы взбесилась и за несколько дней всё таки получила недельный отпуск. На меня этот весьма страшный дед даже не взглянул. Не понравилась, значит. Ну, социализация у меня вообще не шла гладко. — Добрый вечер, Рьюга-сан. — Поклонилась уважительно ка-сан. — Доблый вечел. Я не стала отбиваться от традиций страны восходящего солнца и тоже поклонилась. — Вы уж простите, что я не сообразила приготовить чего-нибудь про запас, у меня и порции лишней нет. Я перевела взгляд с извиняющейся ка-сан, которая, видимо, очень уважала этого старого пня, на смягчившегося деда. — Да брось ты, это мы же с Маюми поступили крайне невежливо, поэтому решили перекусить заранее. Не беспокойся так. Мама, явно успокоившись, улыбнулась ему в ответ. На кухне тем временем разговор набирал обороты. Нам ничего не оставалось, кроме как пойти на разгорячённые голоса. — Никуда Юи не поедет! — Рюджи твёрдо стоял на своём. — Здесь безответственные родители, раз они своим детям не разъяснили, что красота — это не главное в человеке! Юи-тян должна жить не в этом Намимори, а в нормальном городе! С хорошо воспитанными детьми! — Вещала невысокая крепкая женщина, сурово сверкая своими глазами и раздувая гневно ноздри. Это, как я понимаю, моя бабушка со стороны то-сана. Грозная женщина, однако. Она даже выглядит не так старо для той, у которой тридцати- или сорокалетний сын. Удивительно. А вот то, что они обсуждают мой возможный переезд — уже возмутительно. Хотя такую малявку, как я слушать не будут, но сам факт насильного переезда в незнакомую мне местность меня пугает. Пока у меня проблемы с социализацией и с языком, да даже с этим дедом у меня проблемы, я не смогу адаптироваться. Здесь-то всё мне знакомо, информация по детям у меня кое-какая есть, как и план действий в чрезвычайных ситуациях. — Юи-тян никуда не поедет и точка! — Ещё громче рявкнул Рюджи и хлопнул ладонью по столу. Я чуть не подскочила от резкого звука. На удивление, внутри даже где-то была рада такой настойчивости, но так грубо себя вести с родной матерью, которая даже оказалась наделённой экзотичной привлекательностью, было крайне неуважительно. Про появившийся в груди стыд за Рюджи я вообще молчу. С досадой посмотрев на первый взгляд на посредственное лицо японки, я слегка закусила губу. Хотелось иметь пускай и такую экзотичную, но всё же привлекательность, как у бабушки, а не быть похожей на этого невысокого старого пня с таким же невысоким Рюджи. Я даже была бы просто счастлива получить черты ка-сан. Проблем было бы точно в два раза меньше.