Смогли ли понять?

POV Глеб

Я впервые буду вместе со своей женой. Женой. Сам не могу поверить в это. Она не спешит раздеваться. Она садится рядом. Берет с тумбочки бутылку игристого вина, открывает и делает глоток. — Ты что творишь? Тебе нельзя! — кричу я. — Мне все можно, дорогой. — так она меня ещё не называла. — Давай поговорим. — говорю я. — Знаешь, Голубин, я тебе благодарна за свадьбу. Но как я до такого докатилась? Ты не представляешь, сколько раз мне хотелось хотелось отвесить тебе пощечину. Ты не представляешь, каково мне было смотреть инстаграмы твоих очередных похождений. Каково было смотреть как ты себя плохо ведёшь с некоторыми фанатками. Как ходишь на какие-то сомнительные мероприятия, как светишь своим лицом не там, где надо. Одно время мне казалось, что ты не остановишься. Я задавала вопросы о том, почему ты иногда обманываешь, почему ты ходишь не по тем. Ты знаешь, почему-то прощала, почему-то ждала. Хотя тогда мы небыли вместе. Знаешь, это словно безумие. Но я понимаю, что даже сейчас картинка из воображения больше совпадает с тем, чего я хочу. Знаешь, я поняла. Я влюбилась в киногероя. И этот киногерой — ты. И это самое безумное что со мной было. Ты знаешь, я сама удивляюсь, как так произошло. И то, что все зашло так далеко, может быть всего лишь игрой моего воображения. Хотя, ты превысил ожидания. В реальности я в тебе сомневаюсь. Да, я все ещё думаю, что ты пойдёшь налево от меня. Я даже смирилась с этим. Тем более женой это легче пережить. А в воображении я тебе доверяю. Мне надоело жить между этим и тем. Мне надоело открывать твой закрытый космос. Мне кажется, что чёрных дыр там больше, чем звезд. Ты сейчас наверное скажешь, что я это все придумала, но нет. Я весь день хотела тебе это сказать. — выговорилась она. Что я натворил? Ведь она права. Все именно так. Но налево я не собираюсь. Стоп. Она любила меня ещё до всего, что произошло? — И, если что, я воспитаю ребёнка сама. Я просто рада, что он именно от тебя. — сказала она. Что же она болтает? Где я так согрешил? Я знаю, что делать. — В Суперзлодея ты влюбилась. Отвесь! Отвесь мне эту пощечину! — кричу я. Она смотрит на меня удивлённо. — Ты псих? — спрашивает она. — Уже давно. Давай. — говорю я. А ведь я действительно готов принять эту пощечину. Я ее заслужил. Ведь после неё ей станет легче, она останется со мной. Самое худшее — это ее уход. Ту неделю я до сих пор не могу забыть. Я сам не понимаю, как мне стало вдруг хорошо отдавать часть себя ей, уделять больше внимания, чем надо. Она замахивается и даёт мне пощечину, после чего начинает рыдать и отворачивается от меня. Я ощущаю легкую боль. Я беру ее за руку и поворачиваю к себе. — Прекрати. Я заслужил. Теперь между нами нет ничего, что нас бы разлучило. Я не собираюсь налево. Я собираюсь быть отцом двоих детей. Я собираюсь научить тебя всему, что знаю. Я сам иногда думал, что ты — это лишь сон. Но ты реальнее самых реальных. Я люблю тебя, Голубина. Люблю, слышишь? — говорю я и обнимаю ее. Я медленно расстёгиваю пуговицы на прекрасном платье. Платье спадает медленно с неё. Я раздеваюсь и складываюсь аккуратно ее платье и мой костюм. Она ложится на кровать. — Ты прекрасна. — говорю я. — Я ужасна. Как ты можешь быть с той, которая не верит тебе? Я не буду говорить, что виноват в этом ты. Или Фараон. Ибо виновата и я. — говорит она мне. — Ты лучшая. Ты поверишь. Когда ты ушла на неделю — я осознал как много ты значишь для меня. Ты обязательно будешь счастлива со мной. Я тебе обещаю. — говорю ей я. Я кладу руку на ее живот и глажу его. Медленно и нежно мы соединяемся. Она выдыхает и обнимает меня за шею. Я вижу слезы в ее глазах. Я кладу свои руки поверх ее головы. Я медленно двигаюсь. — Глеб, я скучаю по тебе настоящему тогда, когда ты творишь что-то абсолютно тебе не свойственное. Не делай так больше. Пообещай мне как минимум пересмотреть свои действия. — говорит мне она. — Я обещаю тебе. — говорю я. Она медленно двигается в такт моим движениям. Я целую ее сначала нежно, затем углубляю поцелуй. Она берет в руки мое лицо, что бы четко меня видеть и целовать. Она нежно целует меня в щеки, в нос, в губы. Так трепетно и нежно. Она перемещает свои руки мне на спину и поглаживает ее. Я вздрогнул от удовольствия. Ещё немного — и ее ноги задрожали. Я продолжаю. Я жадно целую ее в шею, оставляя на ней красный след. Ее дыхание обжигает мою шею. Она целует меня в шею и я начинаю сходить с ума. Ещё немного — и мы взрываемся. Ее щеки краснеют, она тяжело дышит. Я кусаю ее за нижнюю губу и смотрю ей в глаза. — Ты все ещё моя? — спрашиваю я. — А по какой причине я ещё с тобой? — спрашивает она. Я переворачиваю ее. У неё перехватило дыхание. — Ты меня ещё любишь? — спрашиваю я. — Да... — отвечает мне она. — Я тебя люблю. Я тебе доверяю. Помнишь? — говорю я дрожащим голосом. — Я тебе доверяю. Я тебя люблю. Я помню. — отвечает она. Мне становится легче. Это чертово напряжение между нами. Но я ни на секунду не хочу отпускать ее от себя. Пару минут — и нас накрывает горячей волной. Она ложится мне на грудную клетку. Мы пытаемся отдышаться. — Послезавтра мы улетаем. Завтра у нас съемка для Vogue. — говорю я. — Не надо, я не хочу на съёмку. Ты спятил. Я — не девочка из инстаграма, что бы принимать в этом участие. — отвечает она, что вводит меня в шок. Многие могли бы об этом только мечтать. — Завтра в свадебных наших нарядах. Я сказал. А потом мы поедем на студию. А теперь давай спать. — говорю я и обнимаю ее.

POV Диана

Я просыпаюсь под новый альбом Минаж. Пытаясь сделать выводы прошедшей ночи, я прокручиваю в своей памяти свадьбу. Это было все же прекрасно. Я вижу своё платье. Глеба рядом уже нет. Я ложусь на его сторону кровати. Он заходит в комнату с завтраком, я делаю вид, что сплю. Он гладит меня по щеке, нежно опускается и целует. Я улыбаюсь и открываю глаза. — Доброе утро, Голубина. — говорит он нежно и тихо. — Доброе утро, муж. — отвечаю я тихо. Честно говоря, если выбирать между съемкой и студией... Больше мне не хотелось ехать на студию. Мне стало неприятно от мысли, что там создавались песни о его бывших. Однажды я уже там была, даже дважды. Но побыть там просто так за компанию — это одно. А творить там песни — совсем другое. Ещё куда-то пропал мой паспорт. Вчера я его так и не нашла, хотя он был у моей мамы. Я вижу омлет. И зелёный чай. Я медленно ем, чтобы оттянуть время. Внезапно он выхватывает у меня из рук вилку, как только я доедаю. Я чуть не подавилась чаем. — А где мой паспорт? — спрашиваю я. — Отдал его для смены фамилии в паспортный стол. — отвечает мне он. Я вспоминаю, что роясь по ящикам видела какие-то бумаги. Брачный контракт? Или что это было? Надо будет посмотреть. Он резко целует меня, хватая за плечи. Мое дыхание сбивается, я теряю ощущение земли под ногами. Он кусает меня за нижнюю губу и выдыхает горячий воздух. Чашка из моей руки падает на пол, но не разбивается. Я открываю ящик и вижу бумаги. Бумаги на эту квартиру. В графе о собственнике написаны мои ФИО. Я бегаю глазами по листкам. Он купил эту квартиру на мое имя? Безумие. — Ты купил эту квартиру на мое имя? Зачем? — спрашиваю я. — Чтобы в Москве у тебя была своя крыша над головой. Это плохо? — отвечает Глеб. — Нет, но ты не мог меня хотя бы спросить? — говорю я. — Что бы ты мне сказала, что это слишком дорого, что не надо, что не заслужила, что не хочешь, что бы я тебя так обеспечивал? Я сделал все правильно. Наслаждайся. Это твоё. — говорит он. — Но ты не... Я не... Зачем мне... — говорю я несвязно. — Успокойся. Привыкай. Тише. — шепчет он и обнимает меня. Что он творит? Кому я дала в руки руль? Сон какой-то! Он уже одет. Я медленно одеваюсь и выхожу с Глебом из подъезда к машине. Мы едем на съемку. Прийдя на место мы переодеваемся. — Я тебя раздел, я и одену. — говорит мне он, спустившись к моим ногам и поднимая платье. Я краснею. Он застегивает мое платье на мелкие пуговицы. По спине пробегает дрожь. Я холодею и резко горячею. — Что с тобой? — спрашивает Глеб. — Я... Все хорошо. — отвечаю я. — После я тебя успокою. — отвечает мне он. Полумрак. Он обнимает меня сзади. За плечи, за шею, за талию. Я кладу ему руки на плечи и смотрю в его бездонные глаза. Он целует меня нежно, ласково проводит по щеке своими прекрасными пальцами. Я сойду с ума. Что со мной такое сегодня? Перед студией так переживаю или так волнует журнал? Мы садимся на бархатное красное кресло. Нас переодевают в Gucci. Ох, как же неудобно чувствую себя. Платье яркой расцветки, его рубашка в тон, макияж. Я мечтала, но сейчас хочется это стереть. Он решил сделать смело. Исцеловал меня, размазав яркую помаду, от чего получился дикий снимок. Снимки получились очень контрастные и... искренние. Я не хотела снимать одежду, которую до прошедших двух часов хотела снять. Глеб это заметил и заказал ее. Я читала в его глазах беспокойство. Знал бы он, как я беспокоюсь. После фотосессии прошло интервью. В формате видеодневника. Мы отвечали на вопросы развёрнуто. Он держал мою руку в своей, моя рука периодически тряслась. Моя нога тоже тряслась, но я прижимала ее все сильнее к полу. После часового интервью нас отпустили. Я испытывала двойственные чувства двуличия и удовольствия. Все так сомнительно, но так серьёзно. Выйдет в начале следующего месяца. Некая горечь присутствовала после. Мы спустились к машине и поехали на студию. Войдя в святую святых, но, если быть точнее, в адскую чертей, меня слегка коробило. Глеб стал включать компьютер и оборудование. Я неуютно чувствую себя. Он садится рядом со мной на диван. — Не объяснишь в чем дело? — спрашивает он. — Я понимаю, я должна быть счастливой и все такое. Но я не могу сидеть здесь с мыслью, что именно здесь ты писал песни о своих бывших, с некоторыми из которых до сих пор общаешься. С мыслью о том, что писал о стервах, что писал о горечи. Чем ещё ты тут занимался... Я не могу так. — выговорилась я. — Хватит, хватит об этом вспоминать. Для чего мы здесь? Для того, что бы я научил тебя всему, что я умею. Без практики не научиться. Твоё сознание сегодня явно глубже прежнего, ты неправильно все интерпретируешь. Успокойся. Иди ко мне. — сказал Глеб твёрдо. Он схватил меня за голову, не позволяя пошевелиться. Мои глаза встретились с его глазами и он не разрешал мне отводить взгляд. Намертво. Он резко вдохнул и начал целовать меня, выдыхая. Мой рассудок оказался в тумане. Прямо как в тот первый поцелуй в ресторане. Руками он гладил мою спину, слегка надавливая на неё пальцами. Он прижал меня сильно к себе. Мне некуда было деться. На миг я забыла обо всем. Но спустя несколько минут все вернулось. Я отвечала на все его поцелуи, обнимая его в ответ. От оттянул мою нижнюю губу, кусая ее. Он сжал меня до боли в рёбрах. Я ощутила спокойствие. — Ты — самое настоящее, что у меня есть. — сказал Глеб. — Я. — начала я. — Тебя. — продолжил он. — Люблю. — произнесли мы вместе.