Трилогия о маге. Жертвенность становления.

      09 чеса Года Чёрной Эмблемы.              - Хватит цитировать меня! – Недовольно рыкнула учительница. Эхо забегало по лабораторной каверне. – Изъяснись о пилларах магии своими словами!       - Простите, учительница, у меня мало слов драконика… - виновато понурился мальчик, сидевший на окаменелом кактусе и вынужденный прибегать к проявлению чешуй на всю булку, чтобы не огрести заноз, которые фиг потом вытащишь.       - Говори на своём, общефаэрунском, - повелительно и одновременно уничижительно изрекла Рерстормриарирсв. И во второй раз показала изображение мандалы энергий, которую ученик должен был понять и объяснить самостоятельно.       - Первый столп – магия слов, вербальный компонент. Слова поворачивают и сгибают, эм, командуя магией комбинацией звуков, рождающихся от произношения и величин, - стал медленно говорить ученик, всматриваясь истинным зрением.       - Каких? – Требовательно уточнил дракон.       - Ну, вы давали множественный перевод этого слова, почтенная Буря. Я теряюсь в выборе… - признался малец.       - Всё подходит. Перечисли с пояснениями, - требовала учительница, подозревавшая очень высокий интеллект у подопечного. Опасно высокий.       - Эм, сила, объём, ёмкость, полнота…       - Чьи?       - Магии? – Попытался уточнить малец, с честным взглядом заглядывая в узкую щёлку драконьего зрачка где-то с половину себя ростом.       - И мага, - снизошла учительница. – Дальше.       - Второй столп – магия форм, соматический компонент. Телом отпечатывают сложные узоры магических мандол, рун и значков, распечатывающих силу заклинания.       - Отпечатывают-распечатывают – говори проще, Хмель, - раздражённо приказала учительница.       - Ну, когда я совершаю правильный жест, то ощущаю, как магия внутри меня становится сильнее, - почесал малец тыковку. – А как будет проще, учительница Рерстормриарирсв?       - Запоминай, ученик, больше это разжёвывать не буду. Итак, магия струится в теле подобно кровотоку. Когда ты активно двигаешься, к мускулам бежит больше крови. Когда ты метаешь молнию, в твою руку нагнетается магия. Ударяя локтем, ты ломаешь этот поток магии пополам, потому молнии слабее тех, что выпускаешь из ладони вытянутой руки. Трудно пить кверху ногами?       - Ага, - недоумённо кивнул малец на резку смену темы.       - Вот и магию трудно выпускать из неправильной позы или места. Прямая молния требует прямого тела. Я вытягиваю хвост и шею в одну линию, становясь стрелой по направлению к цели удара. Чем длинней стрела, тем больше её пробивная сила и могущество. Ты можешь вытянуться только вверх, Хмель, по летающим целям твои молнии будут самыми сильными, потому что задействована вся ёмкость твоего тела, и весь объем магии сможет высвободиться из него по твоему командному слову, - объяснила дракон, ранее уже проводившая аналогию со спусковым крючком арбалета. – Так же и с другими двеомерами. Некоторым хватает позы, другим нужна серия движений, для третьих следует правильным образом в нужных местах сконцентрировать магию в необходимых пропорциях – узоры в собственном теле вместо кружев снаружи. Однако мало суметь составить свою мандолу, надо знать и уметь её высвобождать. Один промах, и тебя в лучшем случае разорвёт на куски, - застращала учительница траурным тоном.       - В лучшем?.. – Ужаснулся малец, пуча зенки. – А что же тогда худшее, учительница?       - В худшем случае магия навсегда тебя исковеркает. Руки-крюки, ноги-корни, - кошмарила Буря жуткими видениями и загробным голосом. – Более того, Хмель, магия есть не только внутри нас, но и снаружи. Как ты плаваешь в воде, так и в окружающей магии, пронизывающей всё и вся, наши движения порождают возмущения, - продолжила Рерстормриарирсв, на свой манер запугивая для предотвращения самостоятельных экспериментов, которыми грешили все её предыдущие студиозусы. – Дальше, ученик.       - Третий столп – магия резонанса. Магические компоненты резонируют с символической эссенцией, которую используют для задания формы двеомерам, вызванным словами и направленным движениями. Почтенная Буря, объясните, пожалуйста, как драконы обходятся без материальных компонентов? – Спросила кроха, сама не шибко заморачивавшаяся ими при колдовстве, но нуждавшаяся при волшбе.       - Расскажу в другой раз. Дальше, - раздражённо поторопил дракон, желавший отправиться принимать солнечные ванны в преддверии сладострастного полёта внутри надвигающейся бури.       - Четвёртый столп – сила воли. Воля проводит мистическую энергию для сотворения магии, - говорил малец по памяти.       - Достаточно, - рыкнула Буря и зевнула, сладко причмокнув. Её прошлые ученики от подобного обсирались, а этот Хмель пялился так, словно изучал нутро препарированной лягушки, которой осталось сделать лоботомию. Синий дракон аж передёрнул крыльями – почудится же!       - Учительница, что-то случилось? – Взволновался малец, моргнув.       - Гралдроинтум должен прибыть на днях, - сообщила Буря о жёлтом драконе, с которым иногда устраивала самумы, под шумок коих они пировали, грабя караваны с золотом. Рерстормриарирсв всё ещё дулась на этого самца за то, что сто с лишним лет назад он спарился с ней, когда она потратила много сил на схватку с латунным драконом, а прилетевший и вспугнувший их общего врага жёлтый полнился магией и нагло воспользовался моментом, чтобы спариться – вся кладка из трёх яиц оказалась жёлтой и была вынужденно отдана для высиживания Гралдроинтуму.       - Ясно, - улыбнулся Хмель целой паре дней отработки написания и вырезания знаков драконьего алфавита. Пользуясь случаем, ученик тоже сменил тему. – Почтенная Буря, меня очень мучает один вопрос. Можно его задать?       - Мучает? Тебя? Грх, пробуй, - хмыкнул синий дракон, глянув пристально и проглотив слово «букашка».       - Мир плоский или шарообразный? – Рискнул вякнуть малец, уставившись в око Бури серыми глазами, раскрывающимися тем шире, чем толще становилась игла зрачка.       Рерстормриарирсв раскатисто разразилась смехом. От тряски синих телес даже несколько камней отвалились и громко сверзились вниз, а уж скрежет чешуи по камню – мертвец заслушается! Ржала долго и смачно, фыркая и постукивая хвостом.       - Истинный Мир плосок, а Фаэрун - сосок, - сострила Буря и загоготала ещё пуще, иллюзией подсветив левый из двух на торсе Хмеля.       Малец хотел было ещё спросить о полушариях, но Буря угадала его мысли и волей превратила магическую подсветку в пару наливных грудей с подписями – Фаэрун и Кара-Тур. Хмель ощутил себя донельзя наивным сосунком, что отразилось на его физиономии и продлило смех Бури, у которой даже слёзы выступили.       - Почтенная Буря, я не понимаю ваш ответ… - насупился Хмель, поглотив иллюзию титек.       - Так ты что же, Хмель, никогда не забирался на Гору Уотердип? – Спросила Буря. Человечек с трудом разобрал её вопрос сквозь рыки смеха.       - Забирался, - нахмурился ребёнок.       - Один или с мамкой, в чьи полушария тыкался? – Продолжала насмехаться Буря.       - Мамка меня не носила на руках и не она меня грудью кормила, - обиделся Хмель, разозлено сжав кулаки, но не удрав в пещеру с детским позором. – Вы про горизонт, учительница? – Поджал губки ребёнок, едва не скукожив их куриной жопкой.       - Грг, - согласилась Буря, всё ещё потешаясь.       - Он одинаково теряется вдали.       - А так? – Буря расщедрилась на усиленный двеомер драконьей дальнозоркости.       И Хмель обомлел, раззявив рот. Горизонт приблизился круче всякого бинокля или подзорной трубы! Скрались десятки миль до гор Аксапозтлан на западе, и самая их северная оконечность стала видна столь же чётко, как с гребня драконьей скалы просматривалась громада Горы Чалкопан на северо-западе.       - Плоскость, - с придыханием подытожил Хмель примерно через полторы минуты, когда истаяла драконья магия.       - Эк вас там эльфы нае***, грах-грар… - посмеивалась Буря, уставая смеяться.       - И жрецы бога знаний… - произнёс Хмель с таким выражением лица, что Рерстормриарирсв вновь дико расхохоталась. Малец не помнил, где точно видел глобус, но однозначно в святая святых Огма.       - И в навигации без молитвы не разобраться… - удручённо добавил Хмель.       - Гр-гр, а Сол и Селун как тогда?.. – Выдавила из себя Буря, даже затаив дыхание, чтобы с новым громом разразиться хохотом на гелиоцентричную модель.       - Торил вращается вокруг солнца в миллионах миль, а луна вращается вокруг планеты в сотнях тысяч миль.       - Вот умора, грых-грырг! А со сменой времён года чего вам впарили? – Буря от души веселилась, напрочь забыв о дневной дрёме.       - Эллиптическая орбита…       - Покажи! – Рявкнула вдруг Буря.       И на Хмеля от дракона снизошло управление магией меньшей иллюзии. Ну, он и спроецировал картинку из книжки в отцовском кабинете.       - Это… это… я правильно понимаю, что весна и осень в самых близких к источнику тепла и света участках эллипса, а зима и лето в самых дальних? – С затаённым дыханием спросил синий дракон.       - Так ведь наклон оси вращения, - Хмель попытался показать. Воля синего дракона легко подхватила попытку, анимировав иллюзию.       - Экватору от этого не легче, груа-ра-ра!!! – Многовековая и высоко летавшая Буря взорвалась очередной волной весёлого смеха.       - Суки… - не сдержался Хмель на бессовестность эльфов и богов, вешающих честным людям лапшу на уши.       - А фазы луны? – Выговорила Буря следующий вопрос по теме развенчания мифа о шарообразной земле.       - Э-э-э… тут как бы полнолуние… должно…       Хмель смешно впал в ступор, когда Сол, Торил и Селун выстроились в ряд так, что спутник земли оказался в тени планеты – о каком таком отражённом свете тут вообще может идти речь?       - Что-то тут не так, Хмель? – Затаила дыхание учительница, прекрасно понимая причину ступора ученика.       - Ну, луна как бы отражает свет земли, который планета первой отражает от светила, а тут нечего отражать, но полнолуние есть… - проблеял Хмель жалким голоском.       Мальчик даже съёжился под новую серию громогласного гогота, от которого порог под ногами трясся и угрожающе трещал.       - Учительница… Почтенная Буря… а как правильно?.. – Жалобно спросил Хмель.       Отсмеявшись, синий дракон соизволил объяснить:       - Небесный купол и небосвод – всё понимается в буквальном смысле. Термин «солнце», если ты включишь свою тыковку на подумать, то узришь, что произошло от «сон сие». Блямба нынешнего светила – это ярило, искусственный источник тёплого света вместо Соляра, постоянного источника жизни от Изначальной и Всевышнего. Селун – это искусственный источник холодного излучения. Селунэ и Шар потому и сёстры-близнецы, что обе они являются богинями одной луны, то испускающей излучение, то становящейся тёмной. Вот как выглядит система Истинного Мира…       Дракон изменил иллюзию, показав круглую карту плоской земли в обрамлении венца из чешуек. Светило и луна начали вращаться по своим орбитам, обозначающим годы и месяца, в то же время вращаясь вокруг общего центра и рисуя двойную спираль смены дня и ночи – в пространстве это напоминало молекулу ДНК.       В таком ключе становилась куда яснее круговая структура глифов и сигилов, а также навязанные пентаграммы, более практикуемые людьми, нежели высшие круги.       Синий дракон наслаждался крушением мировоззрения человечка - вся его картина мира рухнула в Бездну! Философствуя, Буря подлила масла в огонь:       - Вообще дуализм применим и к Прайму. Боги – это всего лишь раса эстеларов, воплощённых на Ториле. Они поляризовали мир Светом и Тьмой, отделив всё яркое и всё тёмное созданием в Астрале транзитивного Эфира и Тени, а между ними поставили четыре столпа: Порядок и Хаос, Добро и Зло. Примордиалы или предвечные – это раса Рассветных Титанов, воплощённых на Абейре. Для равновесия они поляризовали мир Позитивной и Негативной энергиями, в качество столпов посеяв в Элементном Хаосе четыре таких же дуальных стихии: Земля и Воздух, Огонь и Вода. Шесть элементов закрепили владычество углеродной формы жизни над кремниевой. Ты же видел Гору Плуток?       - Угу…       - Сравни, - насмехалась Буря, проявив иллюзию, где гора и обломанный пень имели одинаковые размеры. – А это вулканы Двойной Лик, - показал синий дракон две сопки рядом с Хелсмпортом. – Знаешь, как угли делают? Так и эти пни пережигаются изнутри, только процесс длится тысячи лет. Вулканы на юге – бывшая кремниевая роща. Можешь вообразить себе размеры одного такого деревца?! В тысячу раз выше дубовой травки эльфов! Грауха-гра-гры!!! – Заливисто потешалась Буря. Но быстро осеклась: – То был Истинный Мир Драконов…       - Значит, Ао не Всевышний?.. – Ужаснулся Хмель.       Синий дракон зло рыкнул, выдохнув в небо толстую и громкую молнию. Умасленная Буря разразилась потоком слов на драконике, из которых Хмель понимал с пятое на десятое. Смысл её пространных речей сводился к следующему.       Ао создал Хрустальную Сферу - Ио сформировала внутри мировую монету Абейр-Торила. Каждый из Творцов стал править своим полушарием. Помимо эстеларов и рассветных титанов они создали такие подчинённые им расы, как: рептилии саррухи и амфибии батрачи на Абейре, птицы аири и люди на Ториле. Всё было хорошо, пока переселившийся из мира Оерф эстелар Тхариздан - будь он проклят! - не оказался совращён демонами обирифс и не создал для них Абисс – в этой Бездне его и упекли, но жернова войны Торила с Абейром это не остановило. Хрустальная Сфера оказалась зачернена, что повлекло за собой Ледниковый Период с полным оледенением Прайма – обеих сторон мировой монеты. Когда предатель Убтао помог эстеларам победить Рассветных Титанов, то Ао сотворил ярило и нарёк его Сол как сокращение от Соляр, тем самым закончив Тёмную Эпоху на Ториле. На Абейре кристальное солнце создавал эстелар Зота при содействии рассветного титана Эрек-Хус, однако Ио была против этого захвата её Абейра и низвергла ярило. В ходе битвы Ио растерзали: появился Асгарот, ставший прародителем драконов; родилась Тиамат и Ренегат, более известный под именем Бахамут, соединивший себя с творением Ао и ставший первым металлическим драконом, чьё главное отличие от хроматических в наличии альтернативной формы человека. Ао заточил сущность Ио в своём мире. Победитель Ао проявил благородство и переселил всех разумных к себе на тёпленький Торил. Однако созданная Ио раса батрачи вопреки божественному контролю сумела под покровом войны с титанами освободить свою Создательницу. Ио, известная также под ипостасью Асгорат, низвергла с небес Торила ледяную луну. Так образовалось Море Упавших Звёзд и погибли цивилизации батрачи и саррухов, а из тысяч яиц народились драконы, которые уничтожили цивилизацию аири - Дни Грома сменились Эпохой Драконов. Ио убралась на Абейр, где создала сине-голубое светило супротив жёлтому, но Ао не захотел воскрешения рассветных титанов и создал Селун, которая всегда повёрнута одним боком к Абейру, а другим к Торилу, отчего новолуние в одном полушарии означает полнолуние в другом. Прайм оказался под полным контролем отпрысков Ио, но и люди оказались повсюду. Оставшийся неделимым Ао обманул ослабленную Ио, когда вместо собственных воплощений для усиления людей обратился за помощью к другим мирам и одновременно стал совращать божественной властью самих драконов, тем самым губя их поголовье в религиозных междоусобицах. Дварфы не смогли противостоять, зато приглашённые из Фейвилда эльфы побороли драконов коварной Мифалью, регулярно приводившей всех отпрысков Ио на Ториле в безудержную ярость. Однако остроухие пришельцы сочли людей животными и сами воцарились в мире Ао на десятки тысяч лет, пока господствующие над людьми эстелары набирали силы, постепенно стирая с лица земли все эльфийские империи и вытесняя оккупантов вон.       Хмель не ведал, насколько серьёзно эта версия изложения истории конфликтовала с общепринятыми легендами, когда Абейр был создан Ао в карманном измерении лишь в год Тиарфолл, когда батрачи устроили ритуал освобождения Ио из узилища, что сопровождалось Звездопадом. Распространены были также сведенья о том, что среди рас создателей числятся фей-существа, а Фейвилд – это «яркое» эхо Торила вместо населённого эльфами мира-захватчика. А ландшафты и твари похожи потому, что собралась как-то эльфийская кодла из сотен высших магов да жахнула Раскол, перекроив единый материк Торила по образу и подобию лика Фейвилда – в историях они скромно приписали себе лишь материализацию обетованного острова Эвермит, куска их райского Небесного Плана Арвандор.       - Всё, Хмель, пора, - под конец лекции прорычала Рерстормриарирсв, довольная собой, за целый век отсмеявшаяся и всё больше ненавидящая этого жалкого смертного Хмеля за его колоссальную силу воли, которую синий дракон до сих пор не мог сломать или согнуть себе на пользу. Буря скабрёзно поманила коготком, решив лепить, пока мягкое.       С открытым ртом заслушавшийся малец прокис. Однако молча встал, взял напильник и стал делать ей маникюр. Рерстормриарирсв нравилось, как малец каждый раз заставляет себя обтачивать и лакировать драконьим стеклом кол, на который потом насаживается для запечатления картины внутренних потоков магии при свершении изучаемых заклинаний – для каждого своя насадка. Таким образом она изучала его, а он себя, попутно зримо оттачивая магическое мастерство. Было бы проще сбрасывать всю магию в аккумуляторные пирамидки, чтобы истинное зрение дракона не слепилось, а потом брать заряды. Так они и делали, просто Буря не только хотела видеть, но и зверски ощущать внутренние потоки, и влиять на них, как для коррекции, так и для подготовки к наложению перманентного заклятья персонального доминирования, которое бы Хмель не смог поглотить подобно драконьей марке «первого урока», свербящего в памяти опозоренной Рерстормриарирсв…       …Лариат отошёл от окна, ненавидя эту унизительную процедуру и радуясь, что снаружи через всё это проходит марионетка Хмель, а не он самолично. Хотя польза была: как Буря получала прямой доступ к магии ученика, так и он в этой смычке мог детально чувствовать магию в теле синего дракона.       На сей раз он отправился не за стол поработать над схемами внутренних потоков магии или софу для представления на куполе потолка схемы преобразования мандолы дракона в человеческую – мальчик зашёл в камин. Как варежки нужны для защиты рук от мороза, так и псевдо-личность избавляла Лариата от омерзительных ощущений и вызванных ими эмоций, оставляя лишь саму суть магии и занятий, к которым он стремился с такой жертвенностью и беспощадностью к себе.       Он намеренно сдал этот козырь, разыграв целое представление. Первым актом тогда была игра в кошки-мышки, в которой с треском провалился – во всех смыслах. Зато потом человек заставил синего дракона целый день думать над тем, зачем же Хмель грызёт ногти? В итоге малец стряс с Бури клятву прекратить и научить создавать чешуйчатой шкурой рябь, мешающую рассматривать потоки магии внутри тела, а также позволить ему подзаряжаться от неё самой, чтобы совершать большее число подходов при отработке заклинательных резонансов, которыми драконы обладают по своей первобытной природе и которые у всех магов определяют их таланты. Как Лариат мог швыряться молниями и являлся элементалистом, которому электричество и стихии даются легче других видов энергий, так и синий дракон, например, помимо электричества имел склонности к магии земли, звука, воды, а также вымыслам и визуализациям – подразделам школы Иллюзий. После этого ожидала тренировка на подопытных животных таких заклятий, как: нанесение ран негативной энергией, лучи тепла и холода, скрывающий туман или глубокая темнота, создание или удаление воды, а также драконьих слов силы Ступор, Слепота, Страх, Стабилизация. Сам Хмель пообещал отдавать всё. На первый раз какой-то неудачник полез в горы искать и рыться в дерьме мальчонки, в итоге принеся хозяйке горсточку обгрызенных ногтей, пропитанных магией до смены цвета и окаменения – слишком мелкие для обнаружения издали драконьим взором. Дескать, Хмель таким образом метил территорию и помогал людскому племени, когда смываемые водопадами крупинки высвобождали магию для образования компоста. После этой сделки уже магический слуга драконицы ковырялся.       Буря оценила. Первые несколько раз проходили по старинке: синий дракон давал снимать стружку и получал небесно-отполированные варианты естественным путём. Однако и когти таяли быстро, и результат не впечатлял. Лариат позволил Рерстормриарирсв самой измыслить ускоренный вариант, мучительный и унизительный – под соусом честного предлога обучения истинной драконьей магии. Так Хмель и начал делать маникюр, глотать крошки и насаживаться, чтобы вскорости его тело начинало светиться и трещать от переизбытка драконьей магии. Мало того, что нутро болезненно сводило от ускоренной кристаллизации, так ещё потом его выворачивало наизнанку, чтобы изрыгать царапающиеся семечки небесно-синего цвета.       Сперва были когти и клыки – во время процедуры они отрастали у Хмеля раз от раза всё острее и твёрже. Потом синий дракон догадался давать ошкуривать свою чешую на разных частях тела – человечек во время ускоренного обучения стал покрываться всё более качественной драконьей шкурой. Всё к одному.       Растущий маг вовсю эксплуатировал драконью жадность, ставшую притчей во языцех. Он намеренно запасал впрок щедро предоставляемую магию в кристаллах и эссенции, пользуясь тем, что громадный дракон не способен отслеживать мелкие утечки, позволявшие отшельнику жить припеваючи. Хмель да и тело – что перчатки. Лариат знал, на что шёл, и по прошествии нескольких лет в Царстве Снов совершенно смирился с участью в реальности - всё равно по окончанию обучения вся плоть подвергнется реновации на клеточном уровне.       Для человеческого сознания подобное «продуцирование» овеществлённой магии – донельзя противно и омерзительно, но для дракона это всего-навсего игра со зверушкой. Как малые дети балуются препарированием лягушек или повара фаршируют уток яблоками. Типа удобряемой навозом огуречной лозы. Или муравей и питающая его своими испражнениями тля – именно красный дракон нечаянно подкинул идею. Лариат злонамеренно низводил роль Хмеля до инструментария в попытке усыпить бдительность очень старого синего дракона. Ведь не от лопаты клады зарываются, а от держащих её рук. Постепенно пользование хорошим, но чужим инструментом входит в привычку, а это уже зависимость, означающая слабость и уязвимость. Как седло и стремена для всадника: удобно, но потом без них уже сущий ад скакать.       Терпеть всё это непотребство позволяли доказательства статистики. Регулярные «продувки» драконьей магией постепенно повышали энергетическую ёмкость плоти и операбельный объём, который Хмель становился способным выпускать одномоментно, чтобы применять убойные заклятья на манер маха секирой.       - Грейс, спортзал с лесом болванов, - повелел домовладелец.       Мальчик активно использовал способности превращаться в мужчину, чтобы тренироваться тому же кикбоксингу – с собственными дублями из псевдо-плоти. Раньше, в бытность сутенёром фантомов, Лариат не понимал, как можно давать обеты девственности. Но ещё раньше он жил почти нормальной жизнью ребёнка, не заморачивающегося половыми отношениями. Как ни странно, прошедшие годы в Царстве Снов избавили Лариата от низменных потребностей в сексе. Банально - сексуальные энергии ухудшали качество магии! Это не первое поразительное заключение. Второе в том, что узнику собственного сновидения для поддержания жизни в теле совершенно не требовалась еда – отсутствовали отходи жизнедеятельности. В общем, вместо убивания времени Лариат с толком использовал его, вылавливая спящих монахов к себе в учителя и спарринг-партнёры.       Поле дубинок, посохов, шестов, прутов, палок, палочек, факелов. Лес истуканов. Наведённый на известную цель телескоп. Дымное марево засеребрилось облачком.       - Грейс, впусти тренера.       Чужое сознание ещё не начало обретать фигурные очертания, когда Лариат отщипнул от него часть для себя, создавая чужую проекцию поверх своей фантомной оболочки и замыкая управление на себе. Проверенная вариация сновидения на тему дуэли с самим собой, только думающим и действующим совершенно иначе – не по канонам монастыря огнепоклонников из Тэя, в данном случае.       Не успела сухопарая фигура молодого человека обрести равновесие и сориентироваться, как чисто на рефлексах уклонилась от брошенного в спину факела. На сей раз монах рискнул перехватить и даже поймал за рукоять, но равновесия не удержал и упал на ворох деревянного оружия, случайно подпалив второй факел. Точная копия тэйца быстро подскочила к упавшему, успевшему метнуть в своё отражение пойманный факел, легко отбитый дубинкой. Избежав метательного снаряда ловким перекатом с подъёмом, монах встретил неприятеля ударом внутренней силы Ки, щедро сдобренной силой огненной стихии – отражение зеркально повторило выпад. Оба совершенно одинаково уклонились – позади запылали деревянные болваны.       Огонь летал во все стороны, зажигая костры, коптящие прокуренное небо. Лариат поглощал все энергетические атаки, иногда в следующий же миг латая фантомную оболочку, чью моторику он перенимал. Чего не скажешь об оригинале, чья ряса первой истлела, а тело куда сильнее разукрасилось лопнувшими пузырями ожогов и гематомами. Вскоре вокруг дерущихся огонь заполыхал уже насмерть.       Монах прикрылся горящим истуканом и умело закрутил вихрь огня, обрушив его на своё отражение, уклонившееся при ударе ногой – раскалённые обломки осыпали тэйца. Спёкся. Опять не дошло до углей, головёшек и лавы, но Лариат совершенно не отчаивался, начав готовить новое поле битвы – с более посвящённым противником из конкурирующего монастыря в том же Тэе.       - Грейс, джакузи.       Малый телепорт перенёс его в прохладную купель, горячо пузырящуюся. Мастер комфортно устроился, выровнял дыхание, закрыл глаза, сосредоточился.       - Ретрансляция, - вслух произнёс он командное слово.       И по этому велению пять фантомов стали медленно растворяться, передавая Лариату объём наблюдений с четырёх сторон и сверху. Только что прошедшая схватка выглядела впечатляюще. Стремительные выпады и уклонения межевались с яркими вспышками огня, а то и вовсе кулаки и ладони становились пылающими - очерчивая замысловатые знаки.       Контрастная вода, хаос мелкого раздражения кожи, носа и ушей - помогали Лариату в личных воспоминаниях о прошедшем поединке отделиться от слияния с фантомной проекцией тренера, чётко выделяя своё и чужое. Мастер победно улыбнулся – многочисленные спарринги во снах наконец-то помогли этому сухопарому монаху двинуться к пониманию картины боя и знаковому смыслу движений, формирующих высвобождаемый стихийный огонь в потоки и струи, языки и волны. Осталось донести ему радость открытия символизма движения в плоскости, когда нарисованный ногами огненный глиф поможет монаху: сооружать огненные стены, воспламенять или взрывать всю область, образовывать лавовые пруды. Обоюдное обучение – залог успеха.       Сам мастер Лариат заприметил любопытные особенности стихийных монашеских приёмов уже после третьей сессии, когда он восьмеричными сериями вызывал к себе в сновидение спящих монахов, практикующих ту же стихию, азы которой Хмель перенимал от лукавой Бури. С тех пор прошло больше месяца еженощных по Фаэруну тренировок Лариата с перспективными персонами, которые в схватках и беседах «с самим собой» помогали раскрывать секреты внутренней энергии Ки и которые сами при этом совершенствовались, особенно в стихийных преобразованиях, – поводы гордиться собой. Воздух, вода, земля, огонь – стихийный крест в означенном синим драконом порядке мастер ныне всего дважды в день прогонял, поскольку слишком опрометчиво заниматься чаще ввиду привязки к событиям и ситуациям по времени Прайма.       Растущий маг создал для себя практически идеальные условия обучения. Истинное тело проходило суровую практику, экстремально улучшая физические недостатки. Сознание же в преображённом теле фамильяра устроило себе практически лучшую в мире академию, где различные предметы и темы раскрывали лучшие умы из полуэльфов и людей от Уотердипа и Сильверимуна до Калимшана и Тэя. Царство Снов с его десятикратным коэффициентом времени позволяло за час реального времени выслушать десять лекций по магии, алхимии, математике, естествознанию, распространённым языкам и письменностям в разных закоулках Фаэруна, экономике, философии, вариаций истории и геральдики, изобразительным и музыкальным искусствам. И учителям приятно повидать во сне идеального ученика в своём лице, и Лариат постепенно повышал свой уровень образования, располагаясь со всеми удобствами у себя дома вместо просиживания седалищного нерва с группой оболтусов, у которых в подростковую и юношескую пору в головах доминирует эротика.       Лариат не боялся обнаружения, но всегда проявлял бдительность. Объединённая с фамильяром личность находилась в увеличенном и преображённом теле фейри-дракона, который один в их паре и обладал талантами к иллюзиям; теневые энергии прятали астральные, благополучно скрывая обе инициации. Однако долго так продолжаться не могло: и Хмель стремительно подбирался к освоению всё более сложных заклинаний, и Буря уже поднаторела в сцеживании и разглядывании капелек магии. Лариат решил интенсифицировать проработку перехода к развитию первобытной магии драконов, но это дело мазтиканской ночи, как и обдумывание уроков Бури, а день посвящён учёбе у спящих фаэрунцев:       - Грейс, обсерватория, - скомандовал Лариат, достаточно отдохнувший после физкультуры, чтобы стартовать серию лекций по астрономии, как эту науку видят в разных королевствах Фаэруна, дабы отыскать следы перевранной и оболганной Истории, представленной синим драконом, проживающим на осколке Истинного Мира…       …Рерстормриарирсв на специально вырезанную полку в своей святая святых поставила ещё один стеклянный напёрсток, заметно более яркий и сочный, нежели предыдущий – прелесть просто! Своё место заняла и пирамидальная призма, сохраняющая в себе магию. С левого боку небесно-синяя клякса растеклась у самой грани и отчётливо напоминала драконью чешуйку, а с правого боку торчал кривой и выщербленный, но всё-таки коготь – того же замечательного цвета сырой магии. Десятки пирамидок показывали историю прогресса ученика – и её самой как его учительницы. Самой первой стояла пирамидка с парой аморфных образований.       Синий дракон ждал-не-дождался, когда же получит ярко синие кристаллы магии с чёткими свойствами, нужными для внедрения в коллекцию артефактов – и создания своих собственных! О, Буря уже начала интенсивно практиковаться в перевоплощении: она ещё века два назад освоив двеомер полиморфизма в человека – так многое сподручнее делать, в том числе простенько заколдовывать щиты и оружие людишек и троглодитов из разводимых ею племён – за прошедшие месяцы её сокровищница пополнилась тысячами золотых монет вместо жалких сотен! Допускать ученика до чего-либо из своих сокровищ Рерстормриарирсв категорически не собиралась. Учить готовить драконьи зелья – это другое дело. Расходный материал всегда быстро тратится, оправдывая себя лишь приспособлением мальца под разные аспекты драконьей магии. Рерстормриарирсв безошибочно нашла пирамидку, где заметила небольшой рывок в развитии «когтя» – тогда они как раз утром позанимались котлом с зельем грации ягуара.       Впрочем, Буря доверяла Хмелю кое-что магическое – зарядку жезлов молний. Плотная кристаллическая магия реально улучшала её же собственные изделия! Постепенно, но неуклонно – один из жезлов уже стал выпускать снопы молний по отказывающимся платить ей дань песчаным дварфам. Всё это приводило Рерстормриарирсв в полный восторг и азарт. Она даже не издевалась над мальцом выше необходимого и реально старалась преуменьшить его боль ввиду наблюдения незначительного улучшения показателей – соответствующая пульсация вполне прослеживалась на призмах-образцах. Ей хотелось чаще, чем по нечётным дням, однако хлипкий организм человечка нуждался в нормальном усвоении пищи, не успевая восстановиться всего за одни сутки – как она не пыталась добиться регенерации для последующей передачи этой способности будущим драконорождённым.       Драконий взгляд от собрания призм перешёл к коллекции колб, протянувшейся вдоль стены вертикальными столбцами по десять – так наиболее наглядно получался переход оттенков небесного голубого к вожделенному синему цвету наиболее качественного сорта сырой магии. Просматривавшееся спрямление форм сосудов из драконьего стекла демонстрировало и её собственные успехи. Уже этим летом можно будет всерьёз задуматься над оптовыми продажами колонистам оконных листов и бутылок всех мастей – отменный песок в пустыне никогда не переведётся. Местные то со стеклом не дружат и не ценят, а понаехавшие с Фаэруна платят стальными мечами, кинжалами, ножами, копейными наконечниками, секирами и топорами!       Буря глянула на стену из стеклянных брусочков, внутри которых были вставлены кристаллики с семечки подсолнуха и зёрнышки маиса - по паре из каждой партии. Синему дракону хотелось сохранять больше: они так классно усиливали и удлиняли продолжительность действия заклятий драконьей шкуры да волшебных когтей, клыков, рогов, что от начала экспансии было просто не устоять – это ежедневно обеспечивало подопытных заместо сдохших на корм ей и новым выводкам её боевых червей, которых она когда-то сама вывела, но потом из здравых рассуждений сократила популяцию этих проглотов в счёт разведения более смышлёных и полезных троглодитов, после чего и до разводящих верблюдов людишек недолго оставалось – Лень-Матушка оборола на старости лет. Синий дракон встрепенулся, выметая из башки мысленный сумбур.       Сейчас Буря несказанно жалела, что у неё так мало ценных воинов, владеющих топорами и алебардами. Синему дракону даже пришлось задуматься о разорении на несколько колбочек эликсира воссоздания тела для исцеления калек среди своих подопечных, вот только посредник между представителем её племени и бароном Шидзом, официальным поверенным в делах мастера Грея, запросил золота по весу калеки либо десять фунтов резидуума – этот волшебный порошок в изобилии встречается на месте разложившихся драконов или других магических существ. Непомерная цена для одних и пустяк для других, конечно, если знать о месте, где произрастают кораллы, вместо известняка строящие свой костяк из волшебной пыли – естественным образом овеществлённой магии ещё долго оставаться неподражаемым примером для кристалликов Хмеля. Поэтому заманчива мысль сподобиться обернуться человеком и провернуть сделку, даже с учётом необходимости переть калек и оплату на руины первого Нью-Уотердипа: всё окупится присоединением трёх-четырёх кочевых племён людей и дварфов, которым Буря позволит добывать и обрабатывать для неё золотоносную руду, взамен обеспечивая водой, мясом, лечением.       Рерстормриарирсв пришлось выкроить время и покорпеть над очередными рунами сдерживания и сокрытия гигантских объёмов энергии, которые ой как пригодятся в будущем для её армии! Уже сейчас собранного более чем хватит, чтобы накрыть ледяной бурей весь Город Золота! То ли ещё будет - много магии не бывает! Главное правильно настроить инструмент для ежедневного запасания маны в жидком и твёрдом состояниях. Буря никогда не рисковала полностью растрачиваться, но всё чаще засыпала неспособной что-либо наколдовать помимо врождённых способностей – и сегодня тоже.       Вожделенном взглядом окинув кучи золота, она ещё раз пробежалась глазами по ряду пирамидок, поставленных широким дном на лицевую сторону. Её взгляд запнулся за пробник с клыком и когтём – озарение! Рерстормриарирсв со сбившимся дыханием ещё раз оглядела свою гениальную идею вести такой вот наглядный учёт успехов. И действительно выявилась закономерность: где нарушалась пара защита-оружие – там случался провал. Надо просто чередовать клыки, когти, чешую и рога! Главный столп тут – чешуя, символ защиты и натуральное воплощение основополагающего инстинкта самосохранения.       С довольным видом синий дракон предался валяниям в деньгах – это здорово снимало стресс и ещё помогало сладко высыпаться! Буря не привыкла к столь быстрому темпу жизни. Хмель осваивал магическую науку слёту: там, где другим требовалось раз двадцать повторять на протяжении декады, он дня за два-три показывал первый результат. Рерстормриарирсв приходилось соображать и мудрить чуть ли не каждодневно, практически всё внимание уделяя лишь «сожителю». Синий дракон с сарказмом предложил переиначить драконьи мандолы на человеческое тело – ребёнок воспринял всерьёз и за квартал добился кое-каких результатов на этом поприще! Буре грех было жаловаться, ведь она сама навострилась с тонкими манипуляциями превыше всех первоначальных ожиданий. Однако она всё явственней ощущала себя немощной старухой, не поспевающей за прогрессом малька. Синего дракона распирала злоба, выстуживая блюдо мести.        (Иллюстрации с 017 по 019)