Поцелуй вурдалака

Тальков проснулся от ощущения чьего-то присутствия. Распахнув глаза, он резко сел на кровати. На пороге сидел лохматый большой пёс и внимательно смотрел на писателя. — Как ты сюда пробрался? — сонно спросил Игорь, потирая глаза. Странно… Он прекрасно помнил, что запер дверь на ключ накануне вечером. Мужчина отбросил лёгкое одеяло и встал. Гостя это нисколько не смутило. Он наблюдал за человеком всё то время, пока тот ходил умываться в ванную, и одевался. И лишь когда писатель приблизился к нему, пёс лениво выбежал в прихожую, а оттуда на улицу. Помешкав, мужчина пошёл следом. Пёс проявил самостоятельность, лапой распахнув кем-то накануне открытую калитку, и выбежал на дорогу. Игорь остановился у калитки, дабы осмотреть замок. Тот был в порядке. — Простите, что беспокою, но не могли бы вы мне помочь? — вдруг раздался мягкий женский голос, заставляя Талькова оторваться от изучения замка. На дороге стояла очень худая женщина со впалыми щеками. Её голову покрывал ажурный чёрный платок. Под безликими карими глазами пролегли синяки. — В чём нужна помощь? — с нотками раздражения спросил Тальков, поскольку открытая калитка его ничуть на радовала и наводила на тревожные мысли. — Мы не можем закрыть гроб, — тихо отозвалась та. У Игоря похолодели руки. День начинался более, чем «весело». Женщина выглядела так плохо, что отказать ей мог только глубоко жестокосердный человек. Кивнув, писатель молча вышел на дорогу, прикрыв калитку. Женщина быстро засеменила в сторону дома с синей крышей, находящегося в конце улицы. Тальков шёл следом, потирая переносицу, думая о визите пса и прогоняя остатки сна одновременно. Незнакомка жестом пропустила мужчину вперёд на территорию дома. Сад был ухожен, а вот дом явно нуждался в ремонте. Неприятные впечатления подтвердились, когда Игорь вошёл внутрь. Дом начинался с кухни. Столы были заставлены грязной посудой и пустыми банками, пахло чем-то горьким. Посреди комнаты на двух табуретках стоял простенький деревянный гроб. Тальков медленно подошёл к нему. По спине пробежал холодок. Мертвецом оказалась ещё совсем молодая девчонка лет четырнадцати. На ней была белая льняная сорочка, русые волосы лежали волнами на плечах. Кожа — как мел. Но самое жуткое в трупе было то, что губы умершей зачем-то зашили. — А где же крышка? — спросил Тальков, задерживая взгляд на грубых стежках на губах девчушки. Ответа не последовало. Тогда писатель отвернулся от трупа и с ужасом заметил ту самую незнакомку, что завела его сюда. В её руках сверкнул большой топор. — Что вы де… — начал было Тальков, как вдруг женщина с болезненной улыбкой и недобро блестящими глазами, бросилась на писателя, замахиваясь топором. Игорь успел отшатнуться, падая прямо на гроб. Табуретки разъехались, тот с грохотом рухнул на пол. Писатель услышал за спиной бешеный вопль женщины и поспешно поднялся, выскакивая из кухни. Он слышал, как ополоумевшая крушит мебель и тарелки топором. Задыхаясь, писатель выбежал на дорогу. — Что случилось? Вы в норме? — выкрикнул мужчина, курящий на обочине возле своего дома, находящегося напротив. — Там… Женщина с топором… Сошла с ума… — хрипя, отозвался он, оборачиваясь на дом. В это мгновение, словно в доказательство, та выскочила на порог. Истекая слюной, она с диким рёвом бросилась в сторону мужчин. — Вот же блять! — выпалил местный, отбрасывая сигарету. Схватив Талькова за локоть, он рывком завёл его за забор и заперся. После рванул в дом, крича, — Ташина рехнулась! Люди добрые, в милицию звоните! Бляяя! Спустя пятнадцать минут приехала милиция. Анастасия Ташина была найдена в подвале собственного дома. Завидев ментов, она бросилась на них с топором, но ей оказали достойное сопротивление. Женщину арестовали, а добрые соседи взяли на себя хлопоты о похоронах её дочери Люси. Оказалось, Ташина никому не сообщила, что её дочь умерла и сама сколотила гроб, продержав в доме тело девочки более суток. И зачем-то зашила ей рот. Это событие потрясло всю деревню. Три компании дачников, узнав об этом, поспешили уехать. Но Тальков, разумеется, остался. Теперь он знал, как начать свою книгу. Этим он и занялся в тот же вечер, устроившись за печатной машинкой с большой кружкой кофе. Работа продвигалась хорошо. Казалось, писатель был не на шутку вдохновлён. Отвлекался он лишь иногда, чтобы выкурить у окна сигарету или налить себе ещё кофе. Было около трёх часов ночи, как до слуха Талькова донёсся знакомый звук мелодии. Он замер, задерживая напиток во рту. Убедившись, что не обманулся, мужчина улыбнулся и сделал глоток. Это действительно была та самая музыка, что он уже слышал накануне. Отставив чашку на стол, Тальков пару мгновений смотрел на то, как из неё струится серебристый парок, а после поднялся и прошёл в кухню. Музыка стала чуть громче. «Сходить или остаться?» — задумался Игорь, потирая чуть колючий подбородок. Профессиональное любопытство всегда брало верх. И сейчас взяло. Уже через несколько мгновений писатель вышел на улицу. Пахло хвоей и надвигающейся слепой ночью. Нервно облизнув губы, Тальков приоткрыл ворота и вышел на дорогу. Свет не горел ни в одном окне… почти ни в одном. Единственным источником света, кроме холодной белоснежной луны, был хмельной огонёк, пляшущий в том самом доме, на который Игорь не так давно обратил внимание. Некоторая внутренняя храбрость вдруг дала о себе знать и Тальков уверенным шагом направился в сторону дома, где и играл незнакомый музыкант. Чем ближе к зданию становился Игорь, тем отчётливее осознавал, что кто-то играет на саксофоне. Пьянящие эротические звуки заставляли сердце биться чаще. Вкупе с черничной ночью и её волнующими ароматами трав и цветов, одинокий саксофон казался чем-то волшебным. Старые деревянные ворота оказались не заперты. Тальков аккуратно приоткрыл их и скользнул на территорию заросшего, всеми забытого сада. Чуть не споткнувшись о какое-то бревно, мужчина пригнулся и приблизился к окну. Взявшись пальцами за карниз, заглянул в комнату. На столе стояла круглая большая лампа. Её сине-зелёный абажур крутился, отбрасывая на стены шаловливые пёстрые блики. Свет был настолько ярок и поглощающ, что у Игоря перехватило дыхание и пришлось подслеповато прищуриться. Звуки саксофона были совсем близки, но в комнате никого не было. Тальков видел лишь грустные лица на пожелтевших портретах на стенах и письменный стол, заваленный книгами. Пригнувшись сильнее, писатель приблизился к углу дома и, наконец, увидел того, кого искал. На крыльце сидел мужчина в белой рубашке и тёмных брюках, играя на саксофоне. Он то подавался назад, то вперёд, полностью отдаваясь мелодии. Играл незнакомец воистину невероятно. Тальков закусил угол губ, думая, как лучше поступить: дождаться окончания игры и представиться или уйти. Тем временем незнакомец резко прервал игру и отнял инструмент от губ. — Вам понравилось? — с усмешкой спросил он. Писатель вздрогнул и тут же выпрямился. Какое глупое положение! — Да. Вы превосходно играете. Незнакомец мягко, любя отложил саксофон на крыльцо и встал. Когда он подошёл к Игорю, его лицо осветил белый свет луны. Это был красивый мужчина с яркими серыми глазами и нордическими, классически прекрасными чертами лица. «Какой славный типаж» — подумал Тальков, мысленно потирая ладони. Такого обязательно стоит ввести в новый роман! — Не видел вас тут раньше. Откуда вы? — белозубо улыбаясь, спросил мужчина, — к слову, меня зовут Михаил Фассбендер. — Игорь. Приятно познакомиться, — они обменялись рукопожатиями. Михаил сделал шаг назад, склоняя голову набок. Крупные белые зубы странно сверкнули при свете луны. — О, вы — тот самый Тальков? Замечательный писатель? — с ноткой веселья спросил сероглазый красавец. — Не знаю, насколько «замечательный», но, что «писатель» и Тальков — верно, — сдержанно улыбнулся в ответ. — Потрясающе! Знаком с вашим творчеством. Атмосферную рисуете мистику, скажу я вам. Над чем сейчас работаете? — в глазах Михаила плескался искренний интерес. — Над романом о вурдалаках, — всё ещё улыбаясь, ответил он. — О…как… — замерев, Фассбендер раздул ноздри и улыбнулся почти что хищно, — безумно интересная тема. Может, пропустим по стаканчику и поговорим об этом более подробно? — Возможно. Заходите ко мне днём, хорошо? — Тальков чувствовал, что оставаться на ночь в этом доме не стоит. Почему — понятия не имел. — Хорошо. Спасибо, что заглянули, товарищ писатель, — всё с той же странной улыбкой сказал Фассбендер. Тальков махнул на прощание новому знакомому и вышел за ворота. Успокоился он только тогда, когда оказался дома. И сразу принялся за работу.