StarCraft:Путь через тернии

Была в этом своя, чудовищная красота. Апокалипсис, прибывающий с небес в виде огненного дождя. На мгновение он застыл, завороженный картиной гибельной силы. Сотни раскаленных добела капсул пронзали атмосферу, оставляя за собой рваные шрамы дыма на фоне фиолетового заката. Это не было похоже на звездопад. Звездопад не несет в себе обещание тотального истребления. Гипноз длился лишь секунду. Тренировка, вбитая в него годами боли, взяла верх. Он резко мотнул головой, сбрасывая наваждение, и его взгляд хищно метнулся по горизонту. Север и восток — сплошная стена огня, зона высадки. Но на юге небо оставалось чистым, девственно-темным. Там был шанс.  Его взгляд проследил огненные траектории вверх, сквозь дрожащее от жара марево, в черноту космоса. И там, на орбите, висело оно. Не корабль. Живая гора из иссиня-черного хитина и пульсирующей плоти; своим рваным силуэтом она закрывала звезды. Левиафан. Небесный кит, изрыгающий из своего чрева бесконечный поток смертельно опасных тварей. В этот момент он ясно осознал одну мысль -  Пора валить.  Он рванулся с места, его ботинки крошили гравий и остывающий пепел. Рывок к брошенному ранцу был единым, плавным движением. Он накинул его на плечи, и руки, действуя с механической точностью, защелкнули фиксаторы. Щелк. Шипение. Пневматика впилась в разъемы костюма. Турбины взвыли, набирая обороты. Колонна шла на север, зона высадки была прямо перед ним. Он развернулся на сто восемьдесят градусов, лицом к спасительному югу, и выжал из двигателей все. Рев заглушил все остальные звуки. Его вжало в ранец от перегрузки, и истерзанный пейзаж превратился в смазанную полосу огня и дыма.    Он летел низко, повторяя контуры рельефа, превратив скалы и каньоны в свое единственное укрытие. В его голове, без эмоций, прокручивались данные из инструктажей Академии. Зерглинги. Не «пехота», а живая волна из хитина и когтей, способная нестись со скоростью сорок километров в час по пересеченной местности. А если Рой поднимет в воздух муталисков, крылатых охотников, которым плевать на скалы... тогда этот полет превратится в очень короткую и унизительную казнь. Холодное раздражение кольнуло его. В этом штурмовом ранце не было форсажной камеры. Экономия Доминиона на жизнях своих лучших оперативников была удручающей. Виляя из стороны в сторону облетая редкие пустынные растения и скалы призрак несся к пункту откуда выехали цели его уже не имеющего значения задания. Его целью был тот самый шахтерский городок, откуда час назад выехали его цели. Шесть часов пути для обычного транспорта — шесть часов уязвимости под открытым небом, которое теперь принадлежало Рою. Неприемлемо. Но его штурмовой ранец срезал отвесные скалы и каньоны, превращая извилистый маршрут в прямую линию. На тактической карте в его визоре вспыхнула расчетная точка прибытия. Компьютер выдал сухой вердикт: два часа. Два часа на пределе возможностей двигателей, два часа гонки с надвигающимся волной. Мысль о его «Мираже», припаркованной на той самой скале, была короткой и горькой. Вернуться? Два километра полета прямо в эпицентр высадки, в кишащее море только что вылупившихся тварей. Инструктажи в Академии утверждали, что Рой часто игнорирует пустую технику, обходя ее, как элемент ландшафта. Но это была лотерея. Что если одна из капсул приземлилась прямо на штурмовик? Что если на пути окажется Ультралиск — шагающий броненосец, который снесет «Мираж», даже не заметив? Нет. Риск был неприемлем. Корабль — всего лишь инструмент. Расходный материал. Он списал его со своего ментального баланса и сосредоточился на векторе полета. Двигатели работали на пределе, на тонкой грани между максимальной скоростью и критическим перегревом. Индикатор температуры в его визоре горел настойчивым желтым цветом. Он мчался вперед, серой тенью скользя над ущельями. Периферийное зрение улавливало вспышки активности — одиночные зерглинги, авангард вторжения. Слишком далеко, чтобы представлять угрозу. Но затем он увидел их. Две фигуры на дальнем хребте, их серповидные косы четко вырисовывались на фоне неба. Гидралиски. Память мгновенно выдала тактическую выкладку: бронебойные иглы, вибрирующие на субгармонических частотах. Бесшумный запуск, смертельная точность на дистанции до километра. Он инстинктивно заложил вираж, уходя еще ниже в тень каньона. Вспомнилась дурацкая мода среди пехотинцев — делать кинжалы из этих игл. Бесполезные поделки, теряющие прочность через пару недель. Солдаты всегда найдут способ превратить орудие убийства в бессмысленную побрякушку. Резкий писк в шлеме. Датчик приближения. Слева из-за скалы выползло оно — приземистое, бронированное, похожее на гигантского жука. Таракан. Заметив его, тварь издала шипящий стрекот, готовясь плюнуть кислотой. Призрак даже не сбавил ход. Его правая рука метнулась к бедру, выхватывая из паза ранца тяжелый пистолет. Лазерный целеуказатель нашел голову твари. Грохнул выстрел, и бронированный череп разлетелся фонтаном зеленого ихора. Не дожидаясь, пока тело твари перестанет дергаться, он уже убирал пистолет и сканировал сектор. «Целься в сочленения или в голову. Экономь патроны». Голос инструктора из Академии прозвучал в памяти так же четко, как и десять лет назад. Тогда курсанты ухмылялись за спиной старого зануды, который с упоением расписывал сотни способов, которыми Рой их сожрет. Но слушали каждое слово. Потому что в секторе Копрулу это было не теорией. Это было прогнозом погоды. Сперва он это почувствовал — тонкое, едва уловимое изменение в ментальном фоне. Давление, которое он даже не осознавал до конца, пока оно не исчезло. Инстинктивное ощущение погони, острое, как лезвие, вдруг притупилось и растаяло. Рискуя перегреть левый двигатель, он заложил резкий вираж и оглянулся. Картина подтвердила его догадку. Та горстка тварей, что пыталась его преследовать, сбилась с темпа. Теперь они бесцельно толпились в пыли, словно стая гончих, внезапно потерявшая след. И снова в памяти всплыл сухой голос инструктора. «Рой — это молот, а не скальпель. Без численного превосходства отдельные особи теряют инициативу». Их примитивный коллективный разум, столкнувшись с недосягаемой целью, переключился на следующую директиву: не преследовать, а собираться. Он наблюдал, как отдельные зерглинги начинают стягиваться друг к другу, формируя ядро будущей ударной волны. Это давало ему время. Драгоценные часы. Он позволил себе немного сбавить тягу, давая двигателям остыть. Городок впереди был не спасением, а лишь временной базой. Ему нужен был настоящий корабль, способный на варп-прыжок, чтобы убраться из этой системы, прежде чем молот Роя обрушится на нее со всей своей чудовищной силой.  Оставшиеся семьдесят километров он летел в гнетущей тишине, наблюдая, как местная звезда-гигант тонет в горизонте, окрашивая небо в густые, ржаво-багровые тона. Позади него наступала ночь, холодная и полная чудовищ. А впереди, на фоне темнеющих скал, наконец замерцало оно — тусклое, грязновато-желтое пятно света. Не маяк надежды, а упрямое, индустриальное пятно, вцепившееся в кожу планеты. Шахтерский городок. Он начал снижение, и его прибытие не осталось незамеченным. Не успел он сбросить скорость, как по нему ударили два слепящих луча прожекторов, выхватив из полумрака. Визор его шлема на мгновение ослеп, выравнивая экспозицию. Он не почувствовал облегчения. Скорее, холодное удовлетворение от достижения цели. Из репродуктора на стене периметра донесся грубый, усиленный помехами голос. Голос означал наличие протокола и порядка. Того, с чем можно было работать. «СТОЯТЬ! НАЗОВИ СЕБЯ!»