StarCraft:Путь через тернии

Мертвецкий порт Варп-двигатель «Криса» свернул пространство в последний раз и затих, выбросив истребитель в реальный мир на краю астероидного поля. Прямой прыжок к самому «Мертвецкому порту» был равносилен самоубийству для корабля его класса. Щиты «Миража» не выдержали бы шквала микрометеоритов, который неизбежно накрыл бы его в точке выхода. Лишь громадные крейсеры могли позволить себе такую наглость, их мощные поля с легкостью отбрасывали мелкие камни. Максу же предстоял долгий, двухчасовой путь сквозь этот космический лабиринт. Он вел корабль вручную, его протосские рефлексы позволяли ему с легкостью маневрировать между глыбами льда и железа. Это было не девственное поле. Вокруг сновали автоматические шахтерские боты, вгрызаясь в астероиды своими лазерами, а мимо время от времени проплывали неуклюжие грузовые корабли, везущие руду к станции. Постепенно, из-за горизонта самого крупного астероида, начала показываться она. Станция. «Мертвецкий порт» был поистине циклопическим сооружением. Он разрастался, как раковая опухоль, год за годом поглощая все новые корабли и модули, которые приваривались к его телу. Вокруг него, как мотыльки у пламени, кружил оживленный трафик — от юрких курьерских шаттлов до неповоротливых пиратских фрегатов. Поверхность станции мерцала неоном рекламных вывесок, обещавших дешевое виски и плотские утехи, а на окраине, в промышленных зонах, то и дело вспыхивали огненные факелы плавильных цехов. Макс хорошо знал это место. По заданию Доминиона он бывал здесь и раньше. Сбор информации, вербовка или устранение информаторов, саботаж — «Мертвецкий порт» был идеальной сценой для грязной работы, где смерть очередного отброса никто и не замечал. Он знал его темные углы, его шумные бары и тихие, заброшенные сектора. Именно туда он и направил «Крис». В одном из захламленных отсеков, далеко от основного трафика, он приметил то, что искал — старый наземный ангар в форме половинки цилиндра, в его крыше зияла рваная дыра. Снижаясь, он чувствовал, как гравитационные генераторы станции вступают в борьбу с маневровыми двигателями. Он аккуратно завел «Мираж» в ангар, и поток раскаленного воздуха от его сопел сдул с крыши вековую пыль и мелкий мусор, подняв в искусственной атмосфере небольшое облако. Этого было достаточно. В паре сотен метров от ангара, развалившись на своих гравициклах, дремала группа падальщиков. Внезапное облако пыли, взметнувшееся с крыши пустого, по их мнению, ангара, заставило их встрепенуться. Лидер банды, щербатый мужчина с татуировкой пламени на лице, сплюнул и ухмыльнулся. «Птичка-невидимка», — прохрипел он в рацию на своем байке. — «Крупная. У старого ангара. Всем сюда. Похоже, у нас гости». К тому моменту, как Макс, накинув плащ, спустился по рампе и прошел половину пути к выходу из ангара, они уже были там. Не шесть, а все восемнадцать человек, они медленно заходили в ангар с обоих концов, отрезая ему путь к отступлению, их оружие было наготове. «Так-так, и кто это у нас тут решил припарковаться без спроса?» — голос идущего впереди бандита был пропитан фальшивым дружелюбием. Он был одет в кустарное подобие брони морпеха, собранное из десятка разных комплектов. Остальные восемнадцать — его стая — нестройно загоготали и начали медленно окружать Макса, поигрывая оружием. Это был арсенал отчаяния: ржавые разводные ключи, дубинки с набитыми гвоздями, самодельные дробовики и пара винтовок времен Конфедерации, которые, казалось, держались на одной лишь ржавчине. «Думается мне, это наш новый спонсор, босс», — ухмыльнулся один из толпы, обнажая гнилые зубы. — «Уверен, он здесь, чтобы пожертвовать все, что у него есть, на благо нашего общества». Макс стоял неподвижно под своим капюшоном. Он попытался сделать то, что делал сотни раз: тонко, незаметно внушить лидеру мысль об уходе. Но его новая сила была не скальпелем, а кувалдой. Как только он коснулся разума бандита, тот взвыл и схватился за голову, из его носа и ушей потекла кровь. Остальные в ужасе отшатнулись, их лица исказились от эха той же ментальной боли. Оправившись от шока, один из них, косматый и дикий, ткнул в Макса грязным пальцем. В его глазах был не панический ужас, а ярость загнанного в угол зверя. «Колдун!» — залепетал он. — «Он нам мозги вскипятит! Бей его, парни!» Макс мысленно выругался. С тихим гулом от него разошлась псионическая волна, невидимый удар, который подбросил оружие в руках бандитов, заставив их выстрелить в потолок или выронить дубинки. Этой секунды ему хватило. Усиленный псионикой, он рванулся вперед, превратившись в смазанную тень. Фиолетовый клинок вспыхнул на его руке, и он оказался рядом с тем, кто кричал громче всех. Лезвие вошло ему в грудь без звука и вышло из спины, оставляя дымящуюся, прижженную рану. Тот умер, так и не поняв, что произошло. Двое других попытались развернуть свои дробовики. Макс пронесся между ними, и фиолетовая дуга соединила их тела в одном, плавном росчерке. Они рухнули, разрубленные почти пополам. Вспышки выстрелов наугад пронзали полумрак ангара, но они били по теням. Паника и вопли ужаса сменили их первоначальную ярость. Еще пара секунд, и все было кончено. Тишина. Восемнадцать изувеченных, дымящихся тел лежали на полу. Воздух был густым от запаха озона и горячей крови. Макс стоял посреди этого, тяжело дыша, его клинок исчез. Он посмотрел на свои руки. Это была не его работа. Не его стиль. Это была бойня. Грязная, уродливая... и пугающе легкая. Он поправил капюшон, вытер кровь тыльной стороной ладони и шагнул в темный коридор, ведущий вглубь «Мертвецкого порта». Коридор вывел его в жилые отсеки окраин — место, куда не дотягивался неон центральных променадов. Здесь царил полумрак, разрезаемый лишь аварийными лампами. Вдоль стен, из которых торчали кабели и протекающие трубы, ютились самодельные лачуги из мусора. Воздух был спертым, пахнущим гнилью и нищетой. Мимо него проходили люди с пустыми, усталыми глазами; здесь каждый был сам за себя. Наконец, он шагнул на главный променад, и мир взорвался. Раньше, без пси-щитов, фоновые мысли окружающих были для него лишь тихим, неразборчивым шепотом. Теперь же, с его новыми, усиленными способностями, казалось, будто каждый в радиусе ста метров ГРОМКО ПРОГОВАРИВАЛ вслух каждую свою грязную, жадную или испуганную мысль. Это был не просто шум. Это была оглушительная какофония тысяч голосов в его черепе. Он инстинктивно возвел ментальный барьер, старую, привычную конструкцию Призрака. Стена выстояла, но оказалась слабой. Грохот голосов не исчез, лишь сжался до радиуса в десять метров. Но даже так, мысли дюжины ближайших к нему существ продолжали бить по его сознанию, как молоты. Острая боль пронзила его череп. Он пошатнулся, прислонившись к ржавой стене, и почувствовал, как по губам течет что-то теплое. Кровь из носа. Он нашел убежище в грязном переулке, сполз по стене и несколько минут просто пытался дышать, борясь с тошнотой и болью. Его старые ментальные щиты, ранее достаточно прочные и казавшиеся ему непроницаемыми, ныне показали свою не пригодность. Новая сила требовала новых методов защиты разума. Он снял обычную комнату чуть в отдолении от основного променада. Ему требовалось время на отдых и место не в самой гуще людского потока, но и не в глуши, для того чтобы выстроить новые щиты. А постоянный шум будет для него непрерывным стимулом и тренажером. Первые три дня были адом. Он не выходил, запершись в своей комнатке, медитируя и пытаясь восстановить контроль. Но каждый раз, когда он пытался выстроить привычные барьеры Призрака, какофония мыслей снаружи просто сминала их. На четвертый день, на грани отчаяния, он попробовал иное. Вместо того чтобы строить стену, он потянулся к чужим воспоминаниям, к тому ощущению нечеловеческой концентрации, которое он испытал, глядя на протоссов в кристалле. В его разуме всплыл образ: одинокая скала в бушующем океане. Она не боролась с волнами, она просто была, позволяя им разбиваться о себя, оставаясь неподвижной. Он вцепился в этот образ. Он перестал пытаться заглушить шум. Он позволил ему течь сквозь себя, вокруг себя, не касаясь его сути. Это сработало. Медленно, с огромным трудом, он научился выделять свое сознание из этого хаоса. К концу недели он снова мог ходить по главным променадам. Тысячи голосов в его голове не исчезли, но они превратились из оглушительного хора в далекий гул прибоя. Он все еще чувствовал их — грязные секреты, мелкие надежды и животный страх каждого, мимо кого он проходил — но теперь он мог выбирать, слушать их или нет. Адаптация завершилась. Пора было искать техника для его птички. Поиски привели его в «Заклепочный ряд» — промышленный сектор на нижних уровнях станции, где искусственное освещение всегда было тусклым, а воздух густым от запахов раскаленного металла, едких растворителей и пролитого масла. Макс шел сквозь этот хаос, его новые чувства впитывали все. Вот двое механиков в грязных комбинезонах с руганью пинают искрящий силовой преобразователь. «Я говорю тебе, он сдох!» — орет один. «Еще один хороший пинок, и заработает!» — отвечает другой. Первый смотрит на него с видом: «Ты, бл***, так пошутить пытаешься?» Кстати, в мыслях у него был тот же вопрос. Дальше, у стены, одинокий техник с чертами уроженца Умоджи сосредоточенно, почти с нежностью, чистит трофейную плазменную винтовку, игнорируя окружающую суету. Мелкой щеткой он вычищал смазку из различных щелей, а иногда поливал особо застарелые пятна какой-то жидкостью из маленькой пластиковой бутылочки. Тонкая струя, попадая на корпус, вспенивалась, как перекись водорода на ране. Умоджанец щерился щербатой улыбкой и протирал это место тряпкой. Следуя слухам и своему поверхностному чтению мыслей, призрак продвигался по рядам. Он иногда заговаривал то с одним, то с другим человеком, спрашивая об обычных вещах, а сам с помощью своих способностей помещал в голову собеседников нужные ему вопросы. Обычно это ощущалось так, словно человек сам себе задавал этот вопрос. К примеру: «А кто среди местных смог бы сменить сигнатуру корабля, стоящего на вооружении у Доминиона?» И если собеседник Макса знал ответ, то и призрак мог услышать ответ: «Ну, так это может сделать только Глюк». Повторив подобный трюк с полдюжины раз, Макс получил направление. Его встретила тяжелая, покрытая слоями ржавчины дверь, утыканная камерами. Макс прислушался к своим ощущениям и смог четко понять, что за дверью в помещении только один человек, и да, звать его «Глюк». Хотя настоящее имя после запроса Макса всплыло с трудом, будто техник почти и забыл, как его назвали родители. Он постучал. Спустя почти минуту лязгнул засов, и приоткрылось смотровое окошко где-то на уровне груди призрака. На него уставились два разных глаза: один серый, с красными прожилками и со следами усталости, и второй — сложный кибернетический глаз с набором щелкающих линз. Техник, известный здесь как Глюк, был маленьким, жилистым человеком с испачканным мазутом лицом. «Если ты не клиент, проваливай. Если клиент — докажи, что у тебя есть деньги», — проскрежетал его хриплый, не привыкший часто говорить голос. Макс вытянул перед своим лицом Умоджанский чип (вытянутая пластина из золота и других, не таких ценных материалов. Обычно на ней находятся суммы, начинающиеся минимум с десяти тысяч Умоджанских кредитов. Сумма, достаточная для покупки одноместного челнока. И даже если кредитов на ней нет, то даже само золото в корпусе моло тянуть на пару тысяч. Курс обмена между умоджанским и доминионским кредитом 1:5 в пользу доминионского). У техника слегка расширился зрачок. Окошко закрылось, и послышались отодвигаемые засовы. Дверь приглашающе распахнулась. Макс молча вошел внутрь. Глюк тут же запер за ним дверь. Мастерская была хаотичным лабиринтом из разобранных двигателей и гор запчастей. Техник, не обращая на него внимания, вернулся к верстаку и склонился над открытой микросхемой, поднося к ней паяльник. Он держал паузу, показывая, что его время ценно. Только когда тонкая струйка дыма поднялась от свежей пайки, он отложил инструмент и повернулся. «Итак?» Макс медленно откинул капюшон. Лицо техника отразилось в двух окулярах маски Макса. Нижняя часть лица также была скрыта респираторной маской. Линзы в глазу Глюка завращались, сканируя его с головы до ног. С удивлением Макс уловил в мыслях техника, что тот сразу определил в нем призрака, хотя Макс и отключил питание костюма, чтобы энергетические трассы не выдавали его принадлежность своим свечением. В мыслях техника появился профессиональный интерес. «Особый заказ», — сказал Макс. Глюк откинулся на стуле, скрестив пальцы на своем маленьком пузе, и склонил голову набок, как бы говоря, что слушает. Макс изложил задачу: полная смена сигнатуры — его корабль должен отображаться на сканерах как корабль частного извозчика или информационного курьера. Следовательно, переделать или заменить транспондер на соответствующий. И напоследок — расширение корпуса жилым отсеком, сохранив летную геометрию и маскировочное поле. Глюк выслушал, затем медленно осмотрел Макса. Его кибернетический глаз гудел, проецируя на сетчатку Макса невидимые сканирующие лучи. Он постучал костяшками пальцев по столу. «Призрак», — констатировал он. — «Несерийная модификация? Или какая-то дополнительная кираса поверх?.. Хмм. Как и корабль, полагаю». Он повернулся к своему терминалу и стал ждать файлы о его корабле. Макс вздохнул, смиряясь с проницательностью техника, и на голо-интерфейсе своего запястного компьютера нажал иконку отправки пакета информации. Глюк вызвал на экран схему «Миража». «Расширить фюзеляж, не расширив сетку эмиттеров маскировочного поля, не получится», — начал техник. — «Ты и сам в курсе, что такие запчасти достать очень сложно. Твои, полагаю, „бывшие работодатели“ всегда по возможности отправляют команды для возврата подбитых кораблей с такими деталями или, при невозможности это сделать, — для их уничтожения». Макс молча ждал продолжения. «Но на твое счастье, я знаю человека на станции, у кого есть десяток подходящих эмиттеров», — техник широко ухмыльнулся улыбкой, в которой половина зубов была заменена на металлические импланты. — «Для твоей задачи хватит. Но будет дорого». «Но вот сменить просто транспондер не выйдет», — с задумчивостью вгляделся в экран техник. — «Это не просто гайки крутить. Они уникальны для каждого такого корабля. Единственный способ — это полная перепрошивка. Хмм... однако квантовый блок твоего корабля построен на технологиях, которые зажарят мои инструменты, если я подключусь к нему напрямую». Он покачал головой, увеличивая схему силовых узлов. «Я могу это сделать. Но мне нужен ключ. Особый инструмент». Он ткнул пальцем в изображение сложного устройства на экране. «„Квантовый Модулятор Доминиона“ от сканера „Гелиос“». «Единственный такой на этой помойке находится у местного барона, Корги. Он держит его как трофей в своем логове в старом плавильном цеху на северной окраине станции», — Глюк скрестил на груди свои тонкие руки. — «Принесешь мне Модулятор — я так и быть, попытаюсь сменить имя твоей птички». «Ну и за мою работу принесешь мне еще четыре таких же чита», — Глюк знал, что призрак читает его мысли и видит в них, что кроме него никто не сможет осуществить такой заказ. И его самодовольная ухмылка была вполне уместна. Он покинул мастерскую Глюка и растворился в тенях «Заклепочного ряда». Его путь лежал на север, в плавильный район, и с каждым шагом атмосфера станции менялась. Организованный хаос мастерских сменился первобытным, индустриальным адом. Воздух стал горячим и сухим, он пах серой и металлами, а постоянный низкочастотный гул огромных плавильных печей вибрировал в самых костях. Внизу, под решетчатыми мостами, текли медленные, оранжевые реки раскаленного шлака, освещая все вокруг зловещим, пульсирующим светом. Здесь работали не вольные механики, а безмолвные работяги в тяжелых защитных костюмах, похожие на жрецов какого-то жестокого, огненного бога. Логово Корги было под стать этому месту — грубая крепость, встроенная прямо в superstructure старого перерабатывающего завода, нависающая над огненными реками. Угловатое, покрытое копотью сооружение, ощетинившееся самодельными турелями и камерами. Макс нашел укрытие на балках под потолком соседнего цеха, откуда ему открывался идеальный вид. Несколько часов он лежал в неподвижности, превратившись в часть ржавой конструкции. Он наблюдал. Его монокль выхватывала детали: охранники были одеты в среднюю броню, но двигались лениво, было видно что в охране редко что происходит. По слухам и мыслям обитателей этого района Банда Корги уже крепко здесь обосновалась. Деловые связи у главы банды были хорошо налажены, люди были давольно дисциплинированы и в целом стиль руководства Корги можно было назвать эффективным. Он будто прошел курсы - "Менеджер Проектов - Эффективное управление бандформированиями". Эта мысль вызвала ухмылку на лице призрака. Но побочный итог его эффективности было то что их патрули были обленившимися и предсказуемыми. К тому же другая разведка шла на другом уровне. Макс расширил свое пси-восприятие, нащупывая мысли охраны. Он по очередно сканировал мысли и память охраников. Кого не видел глазами, того ощущал даром. У главных ворот мысли были напряженными. Они были ближе всех и в легкой доступности от главы. Тот мог выглянуть с вечеринки которая проходила буквально за воротами и проверить не отлынивает ли охрана у ворот. А ведь глава по мнению охраников наказывал и жестко и эффективно, так что никто не хотел быть получателем наказания. Вот служба снайперов на крыше была саой желанной для любого чья очередь была охранять их базу, — знай себе ходи туда-сюда и любуйся видами. Макс искал слабое место, дыру в обороне. И нашел. Высоко на стене, почти под самой крышей, был старый технический люк. Охранник, который должен был следить за этим сектором с противоположной вышки, думал не о службе. Его разум был полон ярких, пошлых образов девушки из бара и предвкушения карточной игры. Он витал в облаках и даже не замечал что его товарищ на противоположенной площадке уже с минуту по разному показывал ему древнейший знак оттопыренного пальца в разлисных вариациях. И поднимая палец как будто крутит маленькую катушку и это поднимает сам палец, и с двух рук будто стеляет "факами" по македонский, и будто пытается боротся с рукой пытаясь ее прижать, но та упорно и с напряжением поднимает средный палец. Забавная пантамима и Макс даже улыбнулся воздавая должное таланту импровизации охраника. Но все же это был его вход. Макс дождался, пока «факающий» охранник устанет от своих действий и пойдет вновь обходить свой маршрут. Маскировочное поле окутало его, исказив пространство, и Макс бесшумно спрыгнул со своего укрытия. Быстрая пробежка от стен его укрытия до стены нужного цеха заняла секунд двадцать. Убедившись, что охранник все так же витает в облаках, он усилил его наваждение, под этим прикрытием ослабив его слух и другие органы чувств. Макс сгруппировался и приготовился прыгнуть на стену, чтобы схватиться за торчащую железку и подняться ближе к площадке, где стоял мечтающий охранник. Однако то ли он не рассчитал сил, то ли привычки, перешедшие к нему от протоссов, возымели действие, но он взмыл вверх на добрых двадцать метров. В своей высшей точке он был даже выше нужной ему площадки. Он постарался подтянуть себя ближе к нужному месту, приземлился на узкий карниз и скользнул к техническому люку. Старые, ржавые зажимы поддались с минимальным усилием, и он оказался внутри — в узком, пыльном вентиляционном канале. Здесь пахло застарелым маслом, гниющими отходами и крысиным пометом. Продвигаясь на корточках по металлической трубе, он постоянно прощупывал пространство впереди своим пси-даром, ощущая расположение патрулей за стенами и избегая секций, где работали датчики движения. Канал вывел его на технические мостки под самым потолком главного зала плавильного цеха. Внизу, в круге света, разворачивалась картина бандитской вечеринки. В основном зале цеха под ритмичную музыку двигалась толпа примерно в 30-40 человек. Там были в основном мужчины, но и примерно треть составляли женщины и девушки. Некоторым было даже меньше восемнадцати на вид. Девушки были одеты в максимально открытые наряды — короткие топики или маечки и мини-юбки или шортики. Они довольно изящно двигались под музыку, и мужская часть активно вокруг них дергалась в такт. Сам Коргa — огромный, накачанный чернокожий мужик с бутылкой выпивки в руке — мерно двигался, прижимая к себе одну из самых фигуристых девушек в помещении. Вокруг него его лейтенанты и гости — такие же пираты и отбросы — шумно развлекались. Некоторые сидели в стороне, поедая какую-то пищу, иные, скрывшись от посторонних глаз, обжимались с понравившейся женщиной в укромном углу. Жар от миниатюрной плавильной печи в центре зала, где жарилась туша какого-то зверя, делал воздух тяжелым и маслянистым. Макс начал двигаться по шатким балкам, прямо над головами пирующих. Ему нужно было пересечь освещенное пространство, чтобы добраться до коридора, ведущего в личные апартаменты Корги. Он сделал несколько шагов, и старая металлическая пластина под его ногой угрожающе скрипнула. Внизу один из охранников, опрокидывающий кружку пива в свою глотку и сидящий чуть в стороне от шума, поднял взгляд вверх. Его взгляд скользнул прямо по тому месту, где в невидимости замер Макс. Сердце Призрака не дрогнуло. Он сосредоточился и послал короткий, точечный импульс в мозг охранника: зуд, скука, усталость. Охранник нахмурился, яростно почесал шею, зевнул и снова уставился на танцующую толпу, с похабными мыслями разглядывая одну молоденькую девицу из недавно присоединившихся, которая годилась ему в дочери. Опасность миновала. Макс скользнул дальше, в спасительную тень. За спасительной тенью открывался вход в коридор, ведущий в личные покои Корги. И этот контраст был разительным. Шумный, пропитанный выпивкой и потом хаос остался позади. Впереди лежала тишина — давольна аккуратная и уютная, буквально посетитель перемещался из грязного промышленного цеха в отлично отдельный коридор с полом покрытым плиткой и мягким ковром поверх. Стены были выкрашены в глубокий цвет темно синего. Здесь не было места грязи и запустению цехов. Здесь обитал педантичный человек. И не было места ошибкам. Пространство перед ним было перечеркнуто постоянно движущейся сеткой из тонких, красных лазерных лучей. Они сходились и расходились в сложном, непредсказуемом танце. Над массивными двойными дверями в конце коридора застыли две автоматические турели, их стволы смотрели в пустоту, готовые в любой момент изрыгнуть смерть. Но главной угрозой была едва заметная рябь в воздухе прямо перед дверью. Сканер пространства. Дешевый, но эффективный аналог детектора, способный засечь даже его маскировку. Долго оставаться в его зоне действия было нельзя. Не двигаясь дальше, парень сунул руку в подсумок на поясе и вынул маленький, похожий на прищепку, взломщик. Он поднял его силой мысли. Устройство зависло в воздухе. Сконцетрировавшись он провел его сквозь лучи избегая их и мягко прикрепил к биометрическому сканеру на стене. На его визоре вспыхнула строка загрузки. Секунда. Две. Три. С тихим, глухим щелчком магнитные замки на дверях разблокировались, и тяжелые створки бесшумно поползли в стороны. А марево сканера исчезло. Макс не стал ждать. Он наблюдал за танцем лучей несколько секунд, и чужие, протосские инстинкты наложились на его собственную подготовку. Он увидел не хаос, а паттерн. Окно. Оно было открыто всего полторы секунды. Он рванулся вперед. Это было нечеловеческое движение, смесь акробатики и предвидения. Он извернулся в невозможном пируэте, проходя там, где красный луч только что погас. Прокатился под другим, чувствуя, как жар от него опаляет воздух над спиной. Замер на долю секунды, когда два луча сошлись прямо перед его лицом, и тут же скользнул дальше. Он оказался перед дверью, в зоне действия сканера. Времени было мало. Макс проскользнул внутрь за мгновение до того, как они закрылись за его спиной. Тяжелые створки за ним бесшумно сошлись, отрезая его от уютного коридора. Макс оказался в личном кабинете Корги, и это место было еще одним разительным контрастом. Воздух здесь был чистым, прохладным, с едва уловимым запахом дорогого алкоголя и полированного дерева. Тусклое освещение исходило от скрытых панелей и большого железного камина, в котором медленно тлели красные угли, бросая пляшущие тени на шкуру огромного волосатого зверя, расстеленную на полу. Вся дальняя стена была панорамным, бронированным витражом, из которого открывался вид на помещение плавильного цеха внизу. Корга построил своё рабочее место прямо над сердцем своего маленького владения. Перед окном стоял массивный стол, в стороне — бильярдный стол и бар, уставленный бутылками с редчайшими напитками со всего сектора. Но среди этой деловой роскоши повсюду были расставлены охотничие экспонаты: над камином висел огромный, отполированный до блеска череп гидралиска, на полках стояли в ряд черепа зерглингов поменьше, а в углу застыло чучело какого-то шестилапого хищника с ледяной планеты. Это было логово не просто бандита, а расчетливого, жестокого и ценящего комфорт хищника. Макс, не теряя ни секунды, скользнул взглядом по комнате, его мозг мгновенно отмечал все детали, ища свою цель. И он нашел ее. В стороне от главного стола, на отдельном обсидиановом постаменте, под простым, на первый взгляд, стеклянным колпаком покоилось то, за чем он пришел. Квантовый Модулятор. Маленькое, сложное устройство Доминиона, выглядевшее почти скромно на фоне звериных черепов и показной роскоши. Обманчивая простота защиты говорила о том, что Корга был либо слишком самоуверен, либо ловушка была хитрее, чем казалась. Он скользнул по комнате, его движения были абсолютно бесшумны на толстой шкуре, устилавшей пол. Он обошел бильярдный стол и остановился перед постаментом. Воздух вокруг стеклянного колпака был чист — никаких лазеров. Ловушка была иной, более тонкой. Он видел крошечные сенсоры давления и приближения по ободу основания. Просто поднять колпак было нельзя. Макс опустился на одно колено, закрыл глаза и расширил свое пси-восприятие. Визуальный мир исчез, сменившись картиной из тонких, светящихся нитей энергии. Он увидел силовой кабель, идущий к постаменту из-под пола, и тонкие, как паутина, провода, расходящиеся от него к датчикам сигнализации. Это была простая, но эффективная система. Он вытянул руку, не касаясь постамента. Потребовалась предельная концентрация, чтобы отсечь рев музыки и пьяные мысли из зала внизу и сфокусировать всю свою волю в одной точке. Он сформировал нить телекинетической силы, тоньше волоса, и направил ее внутрь корпуса постамента. С хирургической точностью, которую ему подарили чужие воспоминания, он нашел главный контур сигнализации и создал «мост», замкнув цепь в обход датчиков. На крошечном диоде в основании постамента, видимом только ему, красный огонек сменился зеленым. Он открыл глаза. Медленно, без единого лишнего звука, он поднял тяжелый стеклянный колпак и поставил его на ковер. Прохладный, сложный на ощупь Квантовый Модулятор лег в его руку. Он чувствовал скрытую в нем мощь — высокотехнологичное сердце военной машины Доминиона. Поместив устройство в защищенный подсумок, он так же аккуратно вернул колпак на место. Зеленый огонек снова стал красным. Для любого наблюдателя ничего не изменилось. Цель была у него. Он бесследно растворился в тени у дальней стены, готовясь к уходу. Макс как раз обдумывал свой следующий шаг, когда почувствовал их приближение — два разума, один затуманенный алкоголем и властью, другой — более простой, полный возбуждения и жадности. Он едва успел, используя свою новую прыгучесть, бесшумно взмыть вверх и запрыгнул на металлическую балку под самым потолком, как двойные двери разъехались. В кабинет, целуясь и срывая друг с друга одежду, ввалились Корга и та самая фигуристая девушка. Бандитский барон грубо разметал бумаги на своем столе, повалил на него девицу и, спустив штаны, грубо пристроился сзади. Следующие десять минут ангельское терпение Макса подверглось суровому испытанию под аккомпанемент стонов, пыхтения и шлепков плоти о полированную поверхность стола. Когда все закончилось, Корга тяжело опустился в свое кресло-трон и лениво махнул рукой. «Налей нам выпить». Пока девушка, напевая, направлялась к бару, Макс уже прикидывал, как лучше их вырубить. Но тут девица, сев к Корге на колени, начала нежно канючить: «Милый, ты же купишь мне те хромированные ботфорты? И неоновую-тушь?..» Корга, пребывая в благодушном настроении, усмехнулся и открыл ящик стола. Макс замер. Внутри лежали пачки кредитных чипов. Большинство — серебряные, но сверху лежала толстая стопка золотых Умоджанских чипов. План мгновенно изменился. Из подсумка он достал крошечный флакон с мощным снотворным. Это была специальная разработка корпуса Призраков: лазерный целеуказатель на флаконе проецировал точку, видимую только в его оптике, показывая, куда именно упадет капля. Он свесился с балки, вытягивая руку. Чтобы отвлечь их, он послал легкий пси-импульс, заставив лампу на столе едва заметно мигнуть. Корга и девушка инстинктивно подняли на нее взгляд. Этой секунды хватило. Две прозрачные капли бесшумно упали в бокалы с янтарной жидкостью. Спустя двадцать секунд после того, как пара сделала по глотку, они уже спали в объятиях друг друга прямо в кресле. Макс бесшумно спрыгнул вниз. Он быстро и методично выгреб из ящика все чипы: двенадцать золотых и две дюжины серебряных. Затем, подойдя к панели управления кабинетом, он отключил системы безопасности на дверях и активировал громкую связь с цехом. Набрав в грудь побольше воздуха, он идеально сымитировал грубый, пропитый голос Корги. «Парни, — рявкнул он в микрофон. — У меня тут все отлично прошло, я решил вздремнуть. Бар в вашем распоряжении. Веселитесь. Только не разнесите мне тут все к чертям». Он усмехнулся, представив ярость Корги, когда тот проснется в разгромленном кабинете, без денег и в окружении пьяных в стельку подчиненных. Покинув логово тем же путем, каким и пришел. Макс вернулся в мастерскую Глюка. Техник молча принял Модулятор, его кибернетический глаз долго и тщательно сканировал устройство на наличие ловушек или маячков. Затем он взял протянутый Максом золотой чип. «Неплохо, Призрак», — проскрежетал Глюк, прогоняя чип через свой верификатор. На экране мигнуло «ЧИСТ». — «Чей-то пенсионный фонд сегодня сильно похудел. Надеюсь, он умер быстро?» Макс промолчал, стоически выдерживая его взгляд. Глюк усмехнулся. «Ладно, твое дело. Аванс принят». Он бросил чип в ящик стола. «Сегодня уже поздно. Завтра с утра выдвигаемся к твоей птичке. Сначала перепрошью транспондер, потом перегоним ее в мой основной док. Будь готов». Вернувшись в свою комнату, Макс наконец позволил себе расслабиться. Он снял доспехи, деталь за деталью, и встал под струи горячей воды в душевой кабине, смывая с себя грязь, пот и напряжение последних дней. Выйдя из душа, он не стал одеваться. Голый по пояс, он сел на край кровати, закрыл глаза и начал глубоко, размеренно дышать. Он восстанавливал свои ментальные щиты не как каменную стену, а как многослойную, гибкую сеть, какой его научили чужие воспоминания. Боль в голове медленно отступала, уступая место холодному контролю. Только после этого он оделся в простую гражданскую одежду и пошел в бар. Бар «Последний шанс» был на удивление приличным местом. Стойка и столы были сделаны из полированного металла и темного пластика, но мягкое освещение и чистота создавали уют. В углу несколько наемников играли в пул, в другом — пара пилотов-торговцев метали дротики в мишень. За стойкой кряжистый бармен с пышными усами и бакенбардами, вытирая кружку, слушал байки какого-то старого старателя. Макс заказал ужин и кружку пива и сел в темном углу. Он почти закончил есть, наслаждаясь моментом почти нормальной жизни, когда двери бара с грохотом распахнулись. Ввалилась шумная компания. Макс, как и все, мельком взглянул на них и снова уставился в свою тарелку. Но их было трудно игнорировать. Громадный пехотинец в синей броне — Тайкус Финдли — плюхнулся на стул, едва не сломав его. За ним вошли угрюмый главный инженер Свонн со полдюжиной своих подчиненых и молодой, нервного вида ученый Стетманн (имена и род занятьи Макс привычно прочел в их памяти) . «Говорю тебе, Свонн, у меня до сих пор тарсонисская грязь в местах, о которых я и не подозревал», — пророкотал Тайкус, снимая шлем. — «И все ради чего? Ради говорящего тостера». «Этот „тостер“, Тайкус, — проворчал в ответ Свонн, — содержит данные, которые стоят десятка таких станций. Так что прекращай ныть». «Псионический резонанс от артефакта и кайдаринского кристала становился нестабильным, — встрял Стетманн, — но я смог откалибровать поле сдерживания и...» Макс допил свое пиво. Алкоголь и сытость приятно расслабили его. Он позволил своим новым, гибким пси-щитам слегка ослабнуть, перестав активно бороться с фоновым шумом бара. И в этот момент он почувствовал это. Это был не мощный сигнал, как от храма. Это был тонкий, едва уловимый «шлейф». Как аромат редких духов в прокуренной комнате. Чистый, невероятно древний и сложный энергетический след, который исходил от молодого ученого, Стетманна. Наследие Изначальных внутри Макса запело, как натянутая струна. Он мгновенно забыл про еду, пиво и усталость. Все его существо теперь было сконцентрировано на этой группе людей и на тайне, которую они принесли с собой.