Alternative Education

Проблема, возникшая из-за постоянно находящегося рядом Наруто, состояла в том, что было до нелепости тяжело держать свои руки при себе. Наруто вроде бы выглядел как всегда и не делал ничего супер соблазнительного. Но после того, как между людьми установился определенный уровень интимной близости, особенно основанной на сексуальном желании, простой физический контакт становится нормальным и необходимым. Саске приходилось засовывать руки глубоко в карманы, даже просто на всякий случай, и терпеливо переносить, когда Наруто приходило в голову постоять с ним плечом к плечу или наклониться ближе положенного. А еще был Инузука Киба, которому время от времени до смерти нужно было поделиться с Наруто впечатлениями о местных девушках, погоде и о чем угодно, только не касающемся экскурсии и того исторического места, в котором они находились на тот момент. Наруто сам по себе был шумным, а вместе они привлекали внимание всех, кто находился в двухмильном радиусе. В довершение к этому, весь их класс воспринял как нечто само собой разумеющееся, что, если Наруто позволено быть рядом с ним, то им это тоже разрешается. А он не мог даже накричать на них и послать подальше — это могло вызвать любопытство и массу вопросов. Его холодный взгляд ни на кого не действовал, и даже Хината просто опускала глаза за пушистым хвостом Ино. В редкие моменты, когда им удавалось остаться наедине, именно Наруто был инициатором любых форм контакта, даже вербального. За исключением этих мгновений из нескончаемого потока новых мест, лиц и автобусных переездов Саске мог выделить лишь несколько моментов, которые он собирался привезти домой как память об экскурсии. Большинство из них так или иначе были связаны с Наруто, как бы досадно это ни было. В первый день после того, как они заключили договоренность в день рождения Наруто, они далеко не уезжали. Все достопримечательности, запланированные на сутки, находились в городе – смена караула, древний стадион и маленький, безобразный кусок пляжа за торговым районом. Саске, которому всегда грозила опасность обгореть на солнце, предпочитал оставаться в тени магазинчиков, преимущественно ювелирных, меховых изделий и сотовой связи. Наруто, в виде исключения, оставил Саске в покое, решив искупаться вместо того, чтобы доставать его. В шесть вечера, когда они должны были вернуться в отель, куда-то подевался водитель автобуса. Все ученики вместе с мистером Умино, очень из-за этого расстроившимся, и Какаши, читающим книгу, ждали его на парковке. Итачи выбрал именно этот момент, чтобы позвонить. — Хорошо проводишь время? — спросил он, когда Саске взял трубку. — Есть что-нибудь интересное? Саске поднял голову, натыкаясь на заинтересованный взгляд Наруто. Огромное желание усмехнуться и сказать в трубку «ты даже не поверишь» подавилось разумом, понимающим, что это глупо. Итачи скорее заподозрит похищение инопланетянами. — Да. Здесь неплохо. — Не забудь купить что-нибудь маме. — Помню. Я куплю, — ответил Саске. Ему всю жизнь было тяжело разговаривать с Итачи по телефону, потому что его брат был всегда рациональным и говорил лишь по существу. Саске не мог ничего ответить, кроме как «да» или иногда «упс, я забыл, спасибо, что напомнил». Другие формы ответа подходили слишком редко. — У тебя с собой достаточно денег? — Да, — на этом все, о чем они могли поговорить по телефону, закончилось. Если бы это была беседа лицом к лицу, сюда все же прибавилась бы еще пара слов. – Мне нужно идти, мы должны… — Стой, стой! Это был Наруто. Он стоял очень близко, размахивая руками, так что Итачи слышал его. Пока Саске не реагировал, размышляя «ну что на это раз?», он спросил: — Это Наруто? Эхом послышался вопрос Наруто: — Это твой брат? Чувствуя себя глупо, Саске сказал в трубку, глядя на Наруто: — Откуда вы друг друга знаете? — Скажи ему… — начал Наруто, игнорируя вопрос, но передумал и наклонился, чтобы прокричать в телефон, который Саске все еще держал возле уха: — Итачи! Как мои дети? Саске одной рукой оттолкнул Наруто и развернулся со звоном в ушах. Идиот что, не мог просто попросить телефон, чтобы поговорить с Итачи, если он этого хотел? Целая улица теперь пялилась на них, и не только путешествующие с ними. — Это был Наруто? — повторил Итачи. — Да, — подтвердил Саске, отойдя достаточно далеко от толпы, чтобы свободно говорить. — Откуда вы друг друга знаете? И что за дети? Итачи немного колебался, прежде чем ответить с легким весельем в голосе: — Он живет там, где я работаю. В Доме? Да, в том здании находилась служба предоставления социальных услуг, а также это был дом для детей, изъятых из неблагополучных семей. Саске знал, что Наруто живет там и, конечно же, он знал, что Итачи работает сотрудником социальной службы. Его офис располагался в этом здании на втором этаже. Но Саске никогда не задумывался об этом. А Наруто, по всей видимости, говорил о детях, живущих с ним. — Хах, — произнес он только, но Итачи не нуждался во вступлениях, когда ему было, что сказать. — Скажи ему, что Куренай дежурит на этой неделе. А в субботу ночью я останусь сам. Саске на этом завершил разговор, пообещав, что он передаст сообщение, и позвонил домой, чтобы сказать маме, что с Итачи все в порядке. Они не общались — их отец был все еще слишком разочарован в Итачи, и наоборот, а Саске был единственной связующей нитью между ними. Вопросы, на которые он отвечал матери, мало чем отличались от заданных ранее Итачи, разве что ему пришлось рассказать все чуть подробней. Когда он вернулся к группе, Наруто поднял на него робкий взгляд. Он не извинялся за то, что кричал в телефон — а вышло это так, будто он орал прямо Саске в ухо, но было что-то в голосе Итачи, а, может, дело в том, что он не поленился попросить Саске передать сообщение — это заставляло думать, что должна быть причина, почему Наруто беспокоится. — Куренай дежурит на этой неделе. Наруто вздохнул и покачал головой. — Да, Итачи обещал, что она выйдет, — однако при этом он выглядел, как человек, который боится даже просто поверить в то, что ему пообещали. — А в субботу? — Итачи сказал, что останется сам. Наруто широко улыбнулся. Создавалось впечатление, что Наруто беспокоится о том, кто именно будет дежурить, но чтобы знать наверняка, нужно было спросить, а Саске не собирался этого делать. Возможно, у них были проблемы с кем-нибудь из персонала. Саске даже чувствовал своего рода гордость, что дети — и Наруто — доверяли Итачи и просили его о помощи. Сам он никогда не ожидал, что кто-то будет доверять ему с такой легкостью — Итачи был совершенно бесстрастный и всегда сдержанный. Водитель автобуса пришел минут через пятнадцать. Этим вечером они все вместе отправлялись на ужин в старую часть города, где будет национальная музыка и танцы. Никого не удивило, что Саске захотел остаться в отеле, а те некоторые, кто пришел в замешательство из-за Наруто, отстали, как только тот пробормотал что-то о том, как много сувениров ему еще нужно купить. Те, кто поумнее, сразу сообразили, что дело в том, что у него не так много денег, и шепнули это остальным, кто, как Киба, был более настойчив. Это было… классно — время, проведенное наедине, учитывая договоренность, которая четко устанавливала границы, и то, что Наруто был слишком занят, чтобы болтать. Когда вернулись все остальные, Наруто достал алкоголь, который он купил, и до двух ночи в их комнате была куча людей. Саске даже не особо возражал — по крайней мере, до того, как обнаружил, что вся его постель пахнет, как разноголосый букет цветов из-за разных духов девушек. Следующие несколько дней прошли по большей части однообразно, но в последний, когда они остановились в крупном гипермаркете в прощальной попытке организаторов вытянуть из них больше денег, Наруто вернулся в автобус с еще большей улыбкой, чем обычно. Саске ничего не спрашивал, а Наруто не рассказывал, но уже совсем скоро все вокруг узнали, что Сакура отвела его в сторонку в отделе шоколада и позвала на свидание. Почему тот факт, что произошло это в отделе шоколада, являлся настолько важным, чтобы повторять его раз за разом, было за пределами понимания Саске. Но если говорить по существу… Злость появилась не из-за ревности, она возникла из-за разочарования. Медленно, но безоговорочно, Саске начинал думать, что Наруто, возможно, не такой большой идиот, каким он его считал. Но то, что он согласился и был счастлив так, как никогда прежде в своей жизни, из-за тупого свидания с сомнительным мотивом, кроющимся в нем, доказывало только то, что он просто словами не выразить какой идиот. Саске пытался увидеть в этом хорошие стороны — в конце концов, если Наруто будет с кем-то встречаться, искушение будет минимальным, как только они вернутся домой. Да и Сакура перестанет за ним таскаться. Однако причины для злости и расстройства, из-за которых он чувствовал себя подавленным — чем бы эти причины ни являлись — были куда сильней. Он мог буквально ощущать любопытные взгляды на себе каждый раз, когда цеплялся к тому, что обычно бы просто проигнорировал. Но еще более раздражительными в такие моменты оказывались крошечные ухмылки в уголках губ Наруто. Не важно, как сильно он пытался контролировать себя, у него не получалось. Автобус отправлялся в обратную дорогу в полдень. Спотыкаясь в прихожей о сумки, проверяя, не забыл ли он чего, Киба пытался уговорить Наруто выйти пораньше: — Может, девушкам нужно помочь дотащить их багаж. Мы должны пойти и предложить им помощь. Наруто, безуспешно старясь застегнуть молнию своего старого серого чемодана, рассмеялся: — Ты имеешь в виду, тебе нужно оправдание, чтобы стоять там и, как застенчивая девственница, пялиться на Хинату. Нет, спасибо, за этим не очень весело наблюдать. Киба наклонил голову и зловеще ухмыльнулся: — Может, Сакуре тоже нужна помощь. Ожидая, что Наруто сейчас перепрыгнет через сумки и со всех ног бросится бежать по коридору, Саске поймал себя на том, что сжал зубы так сильно, что они издали странный скрежет. — Не-а, у Сакуры только одна сумка, и мне вручат чемодан Ино с ее хренью для волос. Иди сам. — Однако Киба не двигался. Он надул губы и смотрел на Наруто с неодобрением, но тот лишь рассмеялся в ответ. — Да никто ничего не заподозрит. Все же знают, какой ты маленький песик. Иди, пока она не вытащила все сама, и ты не потерял свое единственное оправдание. — Ты ужасный друг, — сказал Киба и вышел, перекинув рюкзак через плечо. Когда дверь за ним закрылась, комнату заполнила тишина. Наруто стоял на коленях перед чемоданом, пытаясь соединить очевидно сломанную змейку. Саске прищурился. Наруто обязательно нужно было поднимать зад кверху так высоко? И он что, не может одернуть рубашку? Напоказ выставилась широкая полоса его спины. Вдобавок к этому, он издавал звуки. Наруто гудел, пыхтел, ворчал и тихо ругался — он никогда не мог просто молчать. Как будто он чувствовал острую необходимость заполнить чем-то пустоту каждого момента, даже если в этом не было смысла. Если уж на то пошло, именно это и привело их ко всем странным действиям — его неспособность держать рот закрытым, даже когда он спит. — Знаешь, становится очень заметно, — сказал Наруто, прерывая, к счастью, это направление мыслей. — Что? — Твои мрачные взгляды, то, как ты огрызаешься и цепляешься к людям, — ответил Наруто, не поднимая взгляд. — Ведешь себя, будто тебе на хвост наступили. Для него не стало сюрпризом, что его раздражение заметно. Чтобы прятать его, нужно было прилагать усилия, а Саске находился не в том настроении. — Тебе что-то не нравится в том, как я себя веду? — спросил Саске. Это должно было прозвучать, как сарказм, но голос вышел ровным и низким. Наруто поднял голову, чтобы посмотреть на него; глаза были широко раскрыты. — Какая жалость. Наруто оставил свой раскрытый чемодан и подошел к Саске, опирающемуся одним плечом о стену. Глаза горели расстройством: — Ведешь себя, как ревнивый влюбленный. «Я чувствую себя, как ревнивый влюбленный», — неважно, что это было правдой — сказать такое, особенно Наруто, Саске не представлял возможным. Он сам установил границы. И он сам ужасно хочет, чтобы они стерлись. — Я просто не могу поверить, что опустился до того, что связался с кем-то, над кем все смеются. Снова. — Вот так лучше, даже если «связался» было слишком громко сказано. Наруто спрятал укол боли под толстыми ресницами, опуская их так, что голубые глаза казались темными в их тени. Он умолк на мгновение, но не отступал. — Ты же не думаешь, что что-то изменилось после стольких лет? Ты не можешь правда верить, что сейчас она хочет тебя. Наруто поднял руку. На глазах все еще лежали тени, а щеки горели то ли от злости, то ли от чего-то еще, когда он коснулся пальцами груди Саске. Это было легкое, неловкое касание, будто он бессознательно хотел убедиться, что между ними достаточно места. Или что Саске все еще здесь, на расстоянии вытянутой руки. — Нет, — сказал он наконец, сглатывая, безуспешно пытаясь выровнять задрожавший голос. — Она позвала меня на свидание, потому что думает, что ты будешь и дальше разрешать мне держаться неподалеку, когда мы вернемся домой. Именно так. — Но этого не будет. Наруто смял в кулак ткань рубашки Саске. — Я знаю. — Тогда зачем делаешь это? Рука Наруто упала, и он сделал шаг назад. — Ты не поймешь. Да, скорей всего, он не поймет. В мире не существует ни одной причины, чтобы позволять кому-то использовать себя, и Наруто должен знать, что он заслуживает лучшего. Но Саске не собирался работать его личным психологом. Змейка на чемодане Наруто, как оказалось, не была сломана, она просто заела. Он смог закрыть его всего одним сильным движением. Довольно долго Наруто просто смотрел на свои руки, лежащие на багаже, прежде чем быстро проговорил, почти неохотно: — А ты действительно ведешь себя, как ревнивый влюбленный, хотя не имеешь права на такое отношение ко мне. Перестань так делать, люди начинают странно на тебя посматривать. — И что? — спросил Саске, но в груди все сжалось, как только перед глазами всплыло разгневанное лицо отца с полным разочарования взором. Он был уверен, что тон его голоса вышел ровным, но Наруто поднял на него взгляд, наполовину веселый, наполовину расстроенный. — И я могу воспользоваться твоей внезапной переменой отношения к людям так, что тебе это вряд ли понравится. — Если бы только Саске мог выбирать, он бы обязательно ничего не почувствовал. — И твой брат, по крайней мере, знал, что ему есть, куда пойти, прежде чем рассказать о себе отцу. Саске задумался о том, как же близки были Итачи и Наруто, если он знает даже такие подробности, когда уловил изменения в голосе Наруто. Он все еще был расстроенным, но в то же время немного… обеспокоенным. И то, что он ранее сказал — люди начали на него странно посматривать. Наруто предупреждал его об этом, но не бросал в лицо. Саске прошел на середину комнаты, где Наруто, наконец, распрямился над своим чемоданом, прежде чем осознал свои действия. Но это уже не было важно. — Собственнический, — произнес он. Пальцами он впился в бедра Наруто, дергая на себя и прижимая его к груди. Это был первый раз, когда он сам стал инициатором физического контакта между ними с того момента, как схватил и повалил его на кровать, и Наруто такого совсем не ожидал, судя по пораженному, довольно громкому, рваному вдоху. — Правильное слово — собственнический, а не ревнивый. Наруто быстро опомнился и накрыл ладони Саске. Он направлял их, пока не почувствовал крепкие руки вокруг талии, и удобно в них устроился, словно для них это было нормально — стоять посредине гостиничного номера и наслаждаться теплом тел друг друга. Если бы Наруто попытался проделать такое хотя бы часом раньше, Саске бы запаниковал и наверняка двинул бы ему. Но теперь было слишком поздно, и последнее, столь интимное прикосновение уже не могло ничего изменить. Он мог позволить себе его. — Сухо звучит. В этом весь ты, — сказал Наруто и вздохнул. Саске не мог видеть, но подумал, что у Наруто сейчас, наверное, закрыты глаза. — У тебя руки холодные. Саске проскользнул руками Наруто под рубашку, где кожа была гладкая, мягкая, и — он помнил это прекрасно — приятная на вкус. Наруто легонько ударил его по пальцам, но руки не убрал, даже несмотря на то, что от них, скорее всего, были неприятные ощущения. Оставалась лишь одна вещь, которую он хотел бы узнать. — Почему я не пойму? Наруто слегка покачал головой, то ли отказываясь отвечать, то ли убеждая, что тот все равно не поймет, но затем он немного отклонился, чтобы заглянуть Саске в глаза. — Ты можешь изменить свое решение, понимаешь? — резко, решительно прошептал Наруто, словно торопясь сообщить это. — Я не буду… Саске поцеловал его, потому что это был, очевидно, более приятный способ сказать ему, что ничего не получится, и он не хочет это слушать. Ничего не получится. Наруто резко вдохнул, продолжая тяжело опираться на грудь Саске и позволяя ему целовать себя, едва отвечая. Как же было просто поймать его нижнюю пухлую губу зубами, насладиться ее вкусом и понять, что этого недостаточно. Саске отклонился. — Наруто. Последний шанс. Потом все закончится. — Да, хорошо, — сказал Наруто, снова мотнув головой, на этот раз, видимо, чтобы стряхнуть ненужные мысли. Его рука зарылась Саске в волосы, и он притянул его к себе. — Прости. На этот раз он поцеловал его сам, слишком нетерпеливо и яростно. В этом чувствовалась неестественность, словно Наруто не хотел давать Саске времени серьезно задуматься, из-за чего он извиняется. Не о чем было сожалеть, и уж точно не ему. Было… весело. Все, что оставалась в голове Саске, расплылось в жарком поцелуе Наруто; через пару секунд ярость испарилась, оставляя место чему-то ласковому, незабываемому, отчего на ногах поджимались пальцы. «Забей на все», — прошептал разум, и Саске почти, почти наклонился вперед, чтобы как следует обнять Наруто, но нельзя было. Из-за этого все стало бы куда романтичнее, так что Саске безжалостно разорвал поцелуй, игнорируя свое тело и разум, кричащий, что он оставляет дела незаконченными, и отвернулся от Наруто. Никто из них не проронил ни слова, пока Саске брал свои вещи и первым выходил из номера, надеясь, что сможет оставить все это здесь. У их истории не может быть хорошего конца, просто не может. По дороге домой Наруто сидел в хвосте автобуса. Сакура тоже пересела куда-то назад, но Саске понятия не имел, сидят ли он вместе. Он сказал сам себе, что это не его дело, и постоянно проваливался в короткий, беспокойный сон, пока до их города не осталось пятнадцать минут. После стольких часов блужданий между воспоминаниями и фантазиями, которые иногда не на шутку возбуждали, а иногда ставили перед Саске вопросы, на которые он, несомненно, не имел ответов, он схватил свои вещи и первым вышел из автобуса. На улице было очень холодно; в сырой и черной ночи Саске дрожал, одетый в легкую куртку, которая еще вчера вполне спасала. Разница в температуре была значительной. Вся площадка возле остановки выглядела мрачной — несколько ближних фонарных столбов оказались разбиты, и в лужах отражался желтый свет, крадущийся из здания станции; казалось, будто никто больше не пользовался автобусами за пределами города. Отец ждал его в машине на парковке за станцией. Как только из здания вышла первая группа его одноклассников, Саске быстро забрался в автомобиль. Отец поприветствовал его лишь одним единственным кивком головы. Саске, слишком уставший и будто даже изнуренный, радовался, что не приехала мама. После того, как его не было дома целую неделю, она, наверное, беспокоилась. Все было совсем не так до того, как Итачи объявил, что предпочитает женщинам мужчин, а работе в полиции социальную службу. Это вызвало ужасный скандал с использованием кучи слов, которых Саске, тринадцатилетний на тот момент, никогда не слышал, разве что украдкой и шепотом, и значение некоторых ему даже пришлось искать в словаре. После этого Итачи ушел из дома и так и не вернулся. Мама стала чересчур опекать Саске, словно верила в то, что Итачи стал геем из-за недостатка материнской любви, и решительно настроилась уберечь от такой судьбы второго сына. Отец же, напротив, стал более сдержанным, отдалился и полностью ушел с головой в работу в полицейском участке. Иногда, когда ночи были ярче, а Наруто не шел, болтая, рядом с Сакурой, пока отец ждал продвижения группы, Саске думал, как то, что его брат – гей, спасло много жизней и свело к минимуму преступность в их городе. Но не сегодня. Сегодня все, чего он хотел – попасть в свою кровать, провалиться в сон, и, по возможности, перестать думать. В конце концов, отец спросил: — Как поездка? — Нормально. Там слишком тепло, — ответил Саске. Там не было слишком тепло, это здесь было слишком холодно, но выразись он так, звучало бы как жалоба. — Книга, которую мне подарил Итачи, оказалась очень полезной. Отец бросил на него быстрый взгляд, но ничего не сказал. Конечно, он уже привык к этому — Саске всегда говорил родителям, как дела у Итачи, чем он занимается и все о маленьких милых вещах, которые он делал для своего младшего брата. То же самое было и в общении с Итачи — он передавал каждое обеспокоенное слово мамы и рассказывал, что отец не переключает канал, когда по новостям показывают гей-парад. Саске верил, что рано или поздно одна из сторон сдастся, хорошо бы перед тем, как Саске уедет в университет, и он ставил на отца, которого всегда было легче понять. После того, как в автобусе они, казалось, провели целые недели, дорога до дома получилась досадно короткой. Дом выглядел в точности так же, как и когда Саске встал еще до рассвета с кровати, чтобы отправиться в путешествие — слишком высокий, слишком большой и слишком мрачный. Саске вошел в переднюю дверь. В доме пахло заварными пирожными — одной из немногих сладостей, которые Саске любил, что, по его мнению, было достаточно иронично. Даже отвечать на все расспросы мамы оказалось не так тяжело в ярко освещенном, родном доме. Он спокойно воспринял ее желание узнать все, вплоть до того, что и сколько он ел, но все равно постарался уйти, как можно скорее, и быстро принял душ, привыкая к тому, что никто не стучит в это время в дверь. После часа тщетных попыток уснуть на Саске навалилось осознание случившегося за последнюю неделю. Единственный свет, разрушающий мрак его комнаты, поступал от уличного фонаря, но он был еле различимым, потому что окно находилось сбоку дома. Что-то беспокоило его, и это был явно не свет. И не кровать — это ведь его кровать, удобная и просторная, лежать на ней снова было приятно. После долгих хождений вокруг да около Саске был вынужден признать: его беспокоила тишина. И не тишина в общем, а отсутствие одной главной вещи: дыхания Наруто. За такой короткий период времени он умудрился выработать привычку засыпать, слушая шумное дыхание Наруто. Безумие. Зачем он делал это? Убеждался, что с Наруто все хорошо? Или ждал, что Наруто приснится еще один мокрый сон? И это, скорее всего, именно так. Саске, быть может, не был готов объявить об этом всему миру — да и такого все равно никогда не случится — но, без сомнений, Наруто, которому снится эротический сон, еще надолго останется возглавлять список самых возбуждающих сцен, которым Саске довелось стать свидетелем. Было что-то в его голосе, что-то, что делало его стоны желанней чьих-либо других, какое-то безмятежное отчаяние. И то, как у него перехватывало дыхание, когда он пытался вдохнуть свободней, вобрать в себя как можно больше кислорода, который сильнее разгонит кровь… Конечно же, это направление мысли не могло не подвести его к очередному сумасшествию в виде сильного возбуждения. Саске сунул руки под голову, пытаясь подумать о чем-нибудь другом. Он же собирался прекратить. Все это, все, что касалось Наруто, окончено. Он мог позволить себе это, пока находился на очень большом, безопасном расстоянии от дома и семьи. Но если он разрешит развиваться мыслям в своей голове в своей собственной кровати… И что тогда? Он продолжит думать об этом и постоянно фантазировать? И что в этом плохого? Он будет дрочить, но это он будет делать в любом случае, никто же все равно не узнает, что происходит у него в голове. Самое ужасное уже случилось, и сделал он это сам. Думать об этом, дрочить в своей кровати, представляя Наруто, вряд ли гораздо хуже воспоминаний о всегда горячих руках Наруто, его крепком теле, юрком языке и звуках, которые он издает. Саске откинул одеяло и приспустил трусы. Как же было хорошо, наконец, просто лежать вот так, позволив свежему воздуху обволакивать набухший член. Конечно, не лучше, чем когда он сделал то же самое, и Наруто, ухмыляясь, как большая желтая лиса, опустился на колени. И даже не лучше, чем когда он не снимал белье, сев рядом с растянувшимся на своей кровати Наруто в его день рождения, чтобы вернуть долг. Наруто действительно все очень упростил для Саске в тот день — он сам снял с себя одежду и закрыл глаза, откидываясь на подушке. Саске очень живо помнил, как, наклоняясь, не хотел показывать, что у него нет опыта в таком деле. Одна часть его разума пыталась думать рационально, следить за своими движениями и вспоминать, что накануне делал Наруто. Другая же часть хотела просто взять член Наруто в рот, узнать, каков он на вкус, и заставить Наруто издавать те потрясающие звуки. На вкус он был не противным, но немного соленым и чуть позже горьким. Саске оттянул крайнюю плоть и удерживал ее там, чтобы она не мешала. Медленно, пробуя, он заскользил языком по стволу, пытаясь захватить каждый сантиметр кожи, и затем погрузил в рот головку, сильно прижимая язык к отверстию. Звуки, исходившие от Наруто, были отчаянней и громче, чем когда-либо. Наруто не мог долго терпеть это исследование, он пробормотал что-то — скорее всего пошлое — схватил Саске за волосы и подбросил несколько раз бедра с неистовостью и жаждой, все еще неспособный избавиться от дрожи, которая была очевидна… Даже не осознав, что держит свой член в ладони, Саске кончил. Для человека, так помешанного на громких стонах Наруто, он был очень тих, но в этот раз ему пришлось сильно впиться зубами в губу, чтобы не издать ни звука. По руке растеклась сперма, и Саске издал горький смешок, глядя в пустоту белого потолка. Он только что дрочил и очень сильно кончил только от воспоминания, как он кому-то отсасывал. Разве первый минет не должен вызывать отвращение? Может, и нет. Но Саске было немного противно и стыдно. Он предполагал, что, как только вернется, перестанет не только дрочить вместе с Наруто, но и думать о нем. Но, похоже, это было не так просто. Саске встал, чтобы помыться. Ему нужно стараться лучше, только и всего. Он должен думать о школе, университете и о том, как помирить родителей с Итачи, прежде чем он поступит и уедет. Он безмолвно повторил себе это несколько раз, когда вернулся под одеяло. Несмотря на чувство вины, уснуть оказалось довольно легко.