Дни наших жизней

      Иногда Крисси кажется, что руки её супруга созданы специально для того, чтобы ласкать её податливое тело. В том, как её небольшая грудь идеально умещается в его ладонях, есть что-то перфекционистское. Путь его пальцев от застёжки лифчика до затвердевших сосков кажется бесконечным, но терпение довольно быстро вознаграждается. Она утыкается лицом ему в шею: нотки одеколона щекочут ноздри своей терпкостью, и она едва сдерживается, чтобы не заурчать от удовольствия словно котёнок.       Ни один мужчина не вёл себя с ней так. С поклонниками она была довольно сдержанной, очень немногим позволяя пересекать черту дозволенного. Поэтому одним замечательным утром, проснувшись в объятьях тогда ещё просто бойфренда без единого препятствия меж обнажёнными телами, сначала испугалась, что нарушила правила поведения благовоспитанной католички, а потом не могла поверить своему счастью. Даже в интимных вопросах Брайан оказался донельзя деликатен, и это сводило с ума. Крисси оправдывалась, что такая трепетность не может быть грехом — так, маленький огрех.       Их семейную жизнь едва ли можно назвать примерной. Сколько раз оба собирали вещи, хлопали дверьми, и всё равно через некоторое время просыпались под одним одеялом. Причин для ссор было достаточно. Чего стоили одни безумные фанатки, невесть откуда бравшие номер, трезвонившие и в красках описывавшие верной жене, как прошлой ночью развлекали её мужа. Поначалу девушку это дико задевало, и подчас она не могла сдержать слёз. Но когда ловкие длинные пальцы до синяков стискивали её бёдра, она готова была простить всё.       Когда интимный полушёпот низкими нотками обволакивал её слух, Крисси чувствовала себя полной дурочкой, теряя дар ясной мысли. В юности она всегда хихикала над подружками, у которых бабочки и прочая никчёмная фауна якобы порхали внутри. А теперь сама блаженно прикрывала глаза и не удерживалась от сладостных вздохов.       Она забывает сделать вдох, когда сухие твёрдые подушечки касаются особенно чувствительных участков. Искусные пальцы, привыкшие к упругим струнам, гладят её в самых непозволительных местах, лаская до исступления, посылая волны дрожи по всему телу. Крисси вовсе не волнует, что подумают соседи. Да и зачем думать об этих малоприятных типах, когда такой мужчина, скрашивая боль от соития, нежно целует её в губы?       Брайану кажется, что благоверная нарочно поддразнивает его. Будто порой она забывает о своей истинно английской чопорности и богобоязненном воспитании, в ней загорается задоринка. Как она кокетливо накручивает на палец одну из кудрявых тёмных прядей и оставляет на его лице сладковатые помадные следы. И как вспыхивают румянцем щёки, когда она замечает на себе его долгий изучающий взгляд.       Особенно тягостны летние прогулки в парках. В момент когда её розовый язычок скользит по тающему мороженому, Брайан чувствует, как внутри всё сжимается. Он наклоняется и целует девушку в сладкие холодные губы, едва удерживая при себе руки. Быть джентльменом в такие моменты особенно сложно. Ещё хуже, когда она надевает для вечеринки что-нибудь непростительное для мужского восприятия и долго крутится перед ним, спрашивая «Как тебе?». Даже сейчас она игриво захватывает зубками выступающую на шее вену. Чёрт, знает ведь, как это заводит.       И всё равно после десятков своенравных диких поклонниц он возвращается к ней. Сначала их короткие юбки и вожделенные взгляды увлекают. Но в итоге он устаёт от постоянных адреналиновых вспышек, наскоро смятых простыней и чужих безвкусных губ и тел. Ему хочется видеть её теряющие фокус глаза в момент самого накала; не дать готовить завтрак, сорвав с неё свою же рубашку и окончательно расшатав кухонный стол, а потом украдкой поймать её сконфуженный взгляд, когда дело вновь дойдёт до готовки. Да просто прижать её, спящую, к своей широкой груди и вдохнуть не запах дешёвых сигарет и спирта, а что-то неуловимо родное.       Однако иногда Мэй не удерживается и сладко дразнит в ответ. Когда в глазах Крисси загораются огоньки ревности, и она становится похожа на маленького бесёнка, внутри что-то подстёгивает. В её криках и попытках отбиться есть нечто киношное, а в кино всё, как известно, заканчивается хэппи-эндом. Он наслаждается тем, как слабеет её голос, когда его поцелуи уходят ниже живота. Как её пальцы, только что молотившие его по плечам, кончиками ногтей врезаются в его спину. И её отпор сходит на нет, стоит его рукам оказаться под тонким кружевом белья…       Крисси вглядывается в любимые зелёные глаза, от расширенных зрачков ставшие тёмно-янтарными, и пуще прежнего упивается близостью тел. Брайан бросает ответный взгляд и, содрогаясь всем телом, без слов повествует о своих чувствах. Эта музыка под ритмичный скрип кровати кажется ему ничуть не хуже последнего соло на Ред Спешиал.