Black Arrow

***

      Хорошо, что первый учебный день подошёл к концу; Настя смогла вздохнуть свободной грудью и пойти отдыхать, но Паркер подкараулил её после последней пары, заставив идти к себе в гости. Ровенская долгое время отнекивалась, но в итоге согласилась.       Обстановка дома Паркера была очень даже современная — покрытая резными звездами, маленькая картина с конным Наполеоном в боевом дыму. Одну стену занимала доходящая до потолка картина, изображавшая Супермэна, очень изысканного вида; рядом стояла лестница-стремянка.       Устроившись на диване, Питер уставился на Настю, словно она была картинкой в телевизоре, и несколько секунд изучал, изредка причмокивая языком. — Ты знаешь о Барри? — вдруг спросил он, с интересом подавшись вперед. — О Барри Аллене? — Да. — Знаю, — Настя не понимала, почему знакомство с Барри Алленом является ключом для вступления в их тайных кружок, но Ровенская решилась чуть-чуть подыграть, дабы прояснить ситуацию. — Знаешь, почему Уэйн так боится его оплошности? — Догадываюсь. — Он боится, что Джером вернётся, тогда опять будут проблемы.       На этот раз девушка не смогла скрыть удивление во взгляде, что прекрасно понял Питер, но решил трактовать по-своему. — Не знаешь о Джероме? — с долью сомнения спросил он. — Не-а. — В будущем он станет Джокером. Опасный тип, остановить его очень трудно. Готэм не переживет этого. Один раз его удалось убить, но потом он вернулся.       Эти слова показались бы любому нормальному человеку полной абракадаброй, поэтому Настя, как нормальный человек, подумала, что Паркер «поехал кукухой». — Ты уверен? — переспросила она. — Абсолютно. Мне попадалось в руки его личное дело. «Ну точно чокнутый!» — мысленно воскликнула Настя. — Разве Куин тебе не говорил? — Нет. — Почему? Ты не входишь в его команду? — Нет. — Тогда кто ты? Точно не агент Щ.И.Т.’а, я бы точно о тебе знал. Лига справедливости? Может, помогаешь мистеру Уэйну? — Я потеряла суть разговора. Какие ещё Лиги Справедливости?! В этот момент Питер покраснел, затем посерел, а потом он вскочил с кресла. — Так ты вообще ничего не знаешь?! — Бра-аво!       Шатаясь, он вернулся на своё кресло, сел на него, и его ноги быстро заелозили взад-вперед по паркету.       Страшнее всего было именно его молчание. Не переставая дрыгать ногами, он сунул руку в карман халата, достал сотовый телефон и быстро сообщил кому-то, что у него проблемы, вдруг вскочил, сократил расстояние между ним и Настей. Последовал удар, и Ровенская погрузилась в темноту.

***

      С рождения Настя жила с матерью и отцом в Санкт-Петербурге, почти у самого метро.       Комната девочки задумывалась архитектором как спальня — она была маленькой и продолговатой, с крохотным окном, из которого открывался вид на стоящие близ машины.       Мать ушла со своей работы из-за замужества, которое и увенчалось Настиным появлением на свет. Но материнская близость к авантюрным приключениям, озарившая беспокойным огнем детство девочки, была так и не замечена Настей и соседями.       Еще тревожнее стало, когда однажды вечером мама и папа не вернулись домой. На следующий день в новостях рассказали об автокатастрофе, с участием трёх машин. Анастасия поняла, что ласковый детский мир, в котором все предметы казались такими же красивыми, как цветы, а счастливых солнечных дорог было столько же, сколько в мультфильмах, навсегда остались в прошлом.       Другим посланием из прошлого были серебряные ножи и вилки с гербом: луком и стрелой. Девушка нашла их в серванте, который мать обычно закрывала на ключ. Отругав её за любопытство, мама сказала, что это герб фамилии отца Насти, каких-то знатных людей…

***

 — Эй, эй!       Девушка открыла глаза, попыталась встать, но сделать этого не получилось: руки и ноги были прикованы к металлической поверхности. — Очнулась? — вопрос задал Питер, таким заботливым и тёплым голосом, будто не он пару мгновений назад прописал ей по лицу. — К твоему огорчению, — ядовито ответила Ровенская. — Прости, вынужденная мера. Вдруг ты тайный агент. Я не могу знать. — Позвоните моему дяде! — Уже. Он скоро будет.       Действительно, через несколько минут в помещение зашёл Оливер, скривившись, как только кинул быстрый взгляд на Настю. По этому мимическому движению Ровенская поняла, что выглядит она неважно. — Отпустите ребёнка домой. Она ничего не знает. Утечка информации произошла по моей вине.       «У них у всех, что-ли, привычка выражаться нераспространёнными предложениями?» — хмыкнула про себя Настя.  — Отпустим, — ответил другой мужской голос. Его обладателя девушка не видела, но по звуку определила, что он стоит за её головой.       Видимо, он сделал какой-то знак Паркеру, потому что тот быстро кивнул, подошёл к Насте и стал быстро расстегивать застежки на её руках и ногах. Когда процедура закончилась, Ровенская вскочила и начала потирать уже изрядно затёкшие конечности.       Встав, она подошла к Оливеру, взяла его под руку и попросила немедленно же пойти домой; тот быстро согласился, они развернулись и пошли прочь из страшной комнаты, идя по коридорам, таким же мрачным, сварачивая в узкие тоннельчики, но все же выйдя на какое-то подобие пропускного пункта. — Я её забираю, — сказал Оливер женщине в халате, на что та кивнула и нажала какую-то кнопку на пульте управления. Двери разъехались, и Настя наконец-то увидела дневной свет.       Сев в машину Оливера, Ровенская бросила на него быстрый взгляд, тот лишь сосредоточенно смотрел на дорогу, видимо, не нуждаясь в объяснениях, которые так были необходимы Насте. Первой молчание прекратила Ровенская. — Почему мне ничего не рассказали? — Потому что это не твоё дело.       Вот и все ответы, следующую половину пути они ехали молча, лишь припарковав машину в гараже Куин произнёс: — Ты была в институте, к Паркеру домой не ходила, а уж тем более, не была прикована по рукам и ногам в штаб-квартире Щ.И.Т.’а. Забудь о Барри Аллене, Брюсе Уэйне, а уж тем более о Джероме, запомнила? И больше никаких вопросов.       Девушка испуганно кивнула, вышла из машины и направилась в дом. Разумеется, Оливер решил, что больше она в эту историю не сунется, но Ровенская-то знала, пока она не раскроет эту тайну — не успокоится.