Running Home to You

— Это твоя мать? — они у Чонгука дома совершенно одни, прислуга уже разошлась по домам, двенадцать. Родители еще не вернулись и вряд ли придут — Тэхен слышал их разговор о том, что детям нужно побыть вместе, сблизиться. А что может помочь лучше, чем ночь вместе? Тот только кивает, мол, все верно, и к горлу подкатывает комок. Он её знает, хоть видел единственный раз в своей жизни. Эгоист чертов, если бы он знал раньше, никогда бы не раскрыл свой рот. — Ты её знаешь? — Э, нет, но она такая красивая, ты на неё очень похож, — отворачивается, лишь бы не выдать себя. Иначе… их отношениям конец. Совсем, без какой-либо надежды на восстановление. Такое он ему не простит, он бы сам не простил на его месте. — Да, мне все так говорят. Я хочу спать, так что пойду к себе. Можешь занять гостевую комнату. — Хорошо, но можно… с тобой. — Хочешь со мной спать в одной постели? — В одной комнате. Мне неуютно одному, в большом доме. — Ты большой мальчик, справишься. — Пожалуйста, — в глазах мольба и страх, и Чон смягчается, видя, что тот не притворяется. Пытается их сблизить, игнорируя чужие желания, но он не дьявол, поэтому позволит. Игнорируя свои сам в этот раз. — Только сегодня. Потому что ты выглядишь слишком жалко. Но… никаких прикосновений, и надеюсь, ты спишь тихо. — Буду вести себя хорошо. — Обещал. И разговоров перед сном не будет. — Понял. Ты меня даже не заметишь, — улыбается расслабленно уже, словно и не боялся так, как никогда в жизни секунду назад. Он тоже с травмой, искалеченный судьбой, но Чону не интересно, просто ставит в голове галочку, заметку о причудах. Спрашивать не будет, думаю, отец в курсе подобного. Однако ему когда-нибудь придется перебороть себя, прожив самую страшную ночь в своей жизни. Но не сегодня.

***

На вечеринке шумно, людно, даже спрятаться негде. Чонгук не выпускает из виду Хосока, который разговаривает в стороне с Юнги и Намджуном. Рядом с ними Тэхен, и Чона это немного смущает как и раздражает тот факт, что тот ходим за ним хвостиком и вечно и его взгляд на него натыкается. Хотя для их встреч нет никаких поводов, учится ведь на год младше. Но Ким Тэхен насильно почти вторгается в его личную жизнь, это бесит, и с этим придется скоро разобраться, но не сегодня. Сегодня хочется веселиться в компании друзей и Юнги, который на самом деле как Тэхен, только хуже. Потому что возле него хвостиком уже крутиться Чимин. И все бы ничего, его задевать это не должно, они ведь не встречаются, просто спят вместе, поэтому он должен был бы рад, что у того есть кто-то, кто не Чонгук. Но может быть в этом и есть проблема? Чимин сегодня накрашенный, в облегающей темной майке и джинсах скинни с заниженной посадкой. Можно увидеть кусочек кожи между слоев ткани, а так же резинку таких же темных боксеров, от чего у Чона какое-то нездоровое чувство просыпается. Взгляды встречаются, и видно, что что-то случилось — не такой как раньше, напуганный чем-то взгляд карих глаз, неимоверно узких, делает все вокруг иным. — Привет, — Чон встает ближе, и так хочется положить чужую руку на поясницу, прижать к себе, чтобы поцеловать, провести языком по нижней губе, облизывая её, но он терпит. Мучительно, в голове уже представляя, как они идут в спальню вдвоем, и там уже, на большой кровати Юнги он делает с Мином все, что его душа пожелает. — О чем разговор? — О твоем старшем брате. Будущем старшем брате, — поправляет Намджун, как-то тепло поглядывая на Тэхена, покровительственно даже. — Который неплохо поет и изъявил желание поучаствовать с создании альбома, который мы с Юнги продюсируем. — Альбом? Никогда о нем не слышал. — Это был секрет, который кое-кто всем разболтал. А так как Ким и Пак уже задействованы в одном мероприятии, и Намджун лично убедился, что они ничего не испортят, тем более взяв ответственность на себя, то Юнги дал добро, — Хосок такой радостный и пьяный, словно это ему выпала такая возможность. — Я просто сказал, что они могут попробовать, и если ничего не выйдет, то нет. Никто ничего не обещал. — Из твоих уст это звучит почти как «да, я согласен», так что… — Сокджин, который был на пару курсов старше и вообще каким-то чудом пробился в эту тусовку — не подходил на первый взгляд совершенно, но отлично вписался, только улыбнулся своей ехидной обезоруживающей улыбкой и снова ушел в сторону самодельного бара. — Ну, он прав, хён, что поделать. А ты Чонгук, не хочешь попробовать? — Ну, у меня немного другие планы… и как вы вообще сдружились. Почему Тэхен здесь? — А почему здесь ты? Его пригласил Намджун, и пока что он ведет себя как божий одуванчик. Даже слишком. — Вы слишком шумные, ребята, — у Чимина уже раскалывается голова от громкой музыки, и он только сильнее жмется к Юнги, который, кажется, совершенно не видит в этом ничего такого. Как и остальные. Почти вешается, к слову, и у Чонгука внутри все горит адским пламенем. — Может мне тогда уйти? — Как пожелаешь. Но может тебе не стоит вести себя как маленькому и поговорить все-таки со своим братом? — говорит уже Хосок в стороне от остальные, оставшись с Чонгуком наедине, насколько это вообще возможно при тридцати пьяных в комнате маленькой двушки на окраине Сеула. — Ты вообще понимаешь, что он здесь из-за тебя? — Он здесь из-за того, что ему сказали. Не сказали бы, и дальше не обращал бы на меня никакого внимания. — Возможно. Но возможно и то, что судьба подарила тебе шанс наконец-то найти себе брата, о котором ты так долго мечтал? Скажи, не хотел бы иметь старшего брата, такого, как Тэхен? — Как Тэхен — нет. — Они с Чимином не такие разные, как ты думаешь. — Тэхен — идеальный мальчик, я — нет. Родители всегда будут сравнивать нас, и играть в семью с незнакомцем я не хочу. — Не будь дураком, парень. Если дают — бери. Знаешь, многие бы отдали все, что имею за шанс, чтобы снова заиметь старшего брата. А у тебя он есть, вот, хороший парень, который хочет тебя узнать, который похож на тебя намного больше, чем ты думаешь. При иных обстоятельствах вы были бы лучшими друзьями. — Но ситуация другая, хён. В этом дело. Мне это навязывают. — Ох, ты еще пожалеешь, вот что тебе скажу. Этот парень упертый как баран, который никогда от тебя не отстанет, сколько раз не говори ему иное. Он будет частью твоей жизни, хочешь этого или нет. Я не прекращу с ним общаться, как и с любым другим по твоей прихоти, потому что это тоже часть моей жизни, они, ты, все это, понимаешь? Попытаться его понять и принять ты сможешь? Хотя бы сделать шаг на встречу, не отталкивать от себя. — У меня есть выбор? — Да нет на самом деле, — тот только улыбается, пропадая через секунду из поля зрения. Конечно, чего и стоило ожидать.

***

Чимин сидит в стороне от танцующих, потягивая уже неизвестно какой по счету алкогольный коктейль. Ему не весело совершенно — на лице написано, что его достало все вокруг, и Чонгук который кладет ему руку на колено как можно незаметнее, не делает проведенное здесь время лучше. — Что случилось? Такой заботливый, даже смешно. Они не разговаривают, не встречаются уже больше недели, и конечно же Чонгука кроет. Потому что его самолюбие не подпитывается низостью Чимина, а никто другой стелиться перед ним не захочет. Наверное, потому что Чимин сам гордый, и никому другому право не даст. Кроме Чонгука и Юнги, наверное, но этому есть своя причина. — Ничего. — А теперь честно. — Мы никто друг другу. Почему я должен…? — его затыкают поцелуем, и кажется Чонгук сошел с ума, право. Только касается губами, но уже все внутри загорается огоньком, тем самым, который возникает при любом касании этого человека. Он целует его на диване, не скрываясь, да так, что их легко можно заметить из любой точки этой маленькой квартиры. И каждый, кто увидит их, увидит Чимина сейчас, легко поймет, что все сказанное об его ориентации, о Чонгуке — ложь. Что их отношения на другом уровне. Пойдут слухи. Паку страшно услышать из уст родителей слова, которые никогда не касались его. Они презирают таких как он, он видел это своими глазами, и снова увидеть не хочет. Только не так. Поэтому он отстраняется, заполненный страхом до самых краев. — Совсем с ума сошел? Отвали! — Эй, я же пошутил. Ты чего, не понравилось? — Чон легко отпускает его, отстраняется, превращая все в пьяный подкол, дурную шутку. — Гребанный придурок, — уже в комнате произносит парень со злостью, приваливаясь спиной к двери. Для Чона их отношения — игра, которую можно легко закончить так же, как начать, а для него… для него это жизнь. Его жизнь, которую он скрывает ото всех, свои настоящие чувства и эмоции. Для него Чон не чужой, а свой, единственный. Тот, ради которого он готов пожертвовать жизнью, но не готов пожертвовать своей репутацией. Есть то, что ему важнее Чона на данный момент, и это бесит, потому что… нельзя быть настолько жалким после всего этого. Ему страшно, и именно сейчас просыпается тот маленький ребенок, которого он долгое время пытался в себе убить. Обиженное жизнью, но требующее любви дитя. Репутация. Родители. Чужое мнение. Все это пугает, заставляет быть слабым, отказываться от того, чего хочется на самом деле. Готов ли Чимин отказаться от себя сейчас, предав все, что между ними было? Когда он открывает дверь, за ней никого. Чонгук на танцполе, и его совершенно ничего не беспокоит. Он пьян, и кажется, никому нет дела до того, что случилось пару минут назад. Он снова запирается в комнате и сидит, стирая слезы с пухлых щек, кусая губы. Чувствуя себя полностью проигравшим.