Не заводить детей и собак

— Можно к тебе? — Входи, — Валентин читал, но рад был отвлечься. Клаус переступил порог, слегка смущенный, в новом мундире гвардейца столичного гарнизона. Валентин ободряюще улыбнулся. — Поздравляю. Я думал, ты решил навсегда переселиться в казармы. — Нет, конечно, но столько дел поначалу. — Теперь освоился? — Да, и Гранат отличный конь, только — Только? — Раз уж ты спросил… Валентин… Могу я попросить у тебя денег? Бровь невольно вскинулась. Несмотря на майорат, всем детям герцог Придд назначал при рождении пожизненный доход с поместий: семья Повелителя Волн не должна была выглядеть еле сводящей концы с концами. Клаус получал ежемесячно причитающиеся ему таллы. Насколько помнил Валентин, для оруженосца этой суммы было более чем достаточно. Пусть Клаус не жил больше под кровом Ариго — комендант гарнизона не был настолько глуп, чтобы держать гвардию впроголодь. — Могу я узнать, как ты намерен ими распорядиться? — Мне нужно уплатить долг чести, то есть два. И я давал обед, когда только вступил в полк, это обычай. — Это все? — И ювелиру. Я обещал Люсинде сережки, а потом то одно, то другое… Валентин не сразу обрел дар речи и только показал Клаусу: сядь. — Ровно две недели, как ты перестал быть оруженосцем. Не слишком ли ты торопишься с картами, обедами и… прочим? Насколько я знаю, Давенпорт не одобряет веселья в гарнизоне. — Я не стал бы просить, если бы мог обойтись без этого, — Клаус вспыхнул, смирение давалось ему с трудом. — Я граф Васспард, а не какой-нибудь провинциал! Ариго… — Что? — Валентин требовательно вглядывался в осекшегося Клауса. — Он понимал это. Говорил, что помнит времена, когда… — То есть оплачивал твои долги? — холодно уточнил Валентин. — Почему же ты не обращался ко мне раньше? — Но он же мой эр! То есть был эром. Клаус покраснел то ли от волнения, то ли от смущения. Валентину хотелось верить во второе. — Будь добр, повтори мне клятву оруженосца. Под его пристальным взглядом Клаус, запинаясь, повторил клятву Фабианова дня. — Его честь — моя честь, — кивнул Валентин. — Ты клялся служить ему и в его лице — Талигу. И честь маршала Ариго, одного из лучших людей, кого я встречал, ты таскал по тавернам и веселым домам. Я очень сожалею, что не знал обо всем этом раньше. Моим эром был граф Рокслей, его честь к тому времени уже изрядно… потрепалась. Но если б я позволил себе подобное, отец бы… — Ты хочешь, чтобы я жил, как нохский монах?! Меня засмеет весь полк! Не все предпочитают бумажную пыль… — Замолчи, — негромко, но четко выговорил он. — Ступай и возвращайся, когда уяснишь себе, что ты граф Васспард, а не столичный бездельник. Клаус чуть замялся на пороге, оглянулся было, но тут же сорвался с места. Валентин глубоко вздохнул и, против обыкновения, позволил себе откинуться на спинку кресла. Долги, разумеется, придется оплатить, Клаус получит положенные деньги и сможет рассчитаться сам еще нескоро. Хмурясь, Валентин прикрыл глаза: меловая бледность Марианны, раскрасневшийся Килеан, растерянный Окделл… Не беда, если брат проиграется, плохо, если он так и не научится владеть собой. Было бы крайне любопытно знать, плутовал ли тогда Ворон, или дело было в пресловутом кошачьем слове? Приученный отцом к сдержанности, он невольно ожидал того же и от Клауса, тем более, что тот отлично ладил со своим эром. Валентин чувствовал одновременно и вину перед Ариго, и досаду за его снисходительность. Час был вечерний, но не слишком поздний. Валентин захлопнул все еще открытую книгу, выглянул в оно и задумался. Он незаметно привык бывать у Савиньяков просто так, без особенного дела. Арно проще было найти в городе, чем дома, зато Лионель принимал почти всегда. Необходимость запирать двери возникала далеко не всегда, нередко после часа-другого Валентин откланивался и возвращался, обдумывая очередную подброшенную Лионелем мысль. Он не собирался делиться с Савиньяком семейными сложностями, но интересная, колючая, занимательная беседа сейчас была бы очень кстати. А может быть, не только беседа… Лионель был не в духе, но от извинений Валентина за несвоевременное беспокойство отмахнулся. — Проходите, коли приехали, — и приостановился наверху, предлагая Валентину выбрать направление. Налево был кабинет, направо — спальня. Эти покои у Лионеля легко меняли назначение, но Валентин шагнул направо. В нынешнем настроении спор грозил перейти в словесную стычку, он не боялся этого, но предпочитал пикировки по серьезному поводу. Двери послушно щелкнули, закрываясь. Лионель порой любил испытать терпение, раздевая и раздеваясь медленно, то и дело отвлекая неожиданным замечанием. Валентин считал, что его терпение сегодня испытывали достаточно, и поторопился обнять у самой двери, губами смял усмешку. Лионель потом наверняка поддразнит, ну и пусть. Он провел по плечам, так, чтоб съехал вниз уже расстегнутый колет, подцепил шнурок ворота… Лионель отвечал с неменьшим желанием, но все-таки не спешил, оглаживая сквозь рубашку. Валентину, как всегда, хотелось всего, сразу, даже тонкая ткань мешала. Он потянул было ее наверх, но Лионель остановил, плотно прижав руки к телу своими. — Лучше сразу туда. «Туда» было на кровать. Едва нырнув за полог, Валентин избавился наконец от одежды, притянул к себе Лионеля, лаская и требуя ответной ласки… Стук в дверь раздался неожиданно и как никогда, несвоевременно. Лионель тихо выругался сквозь зубы. Постучали снова: негромко, но уверенно, не по-лакейски. — Что случилось? — Лионель, как был, в нижнем белье, выглянул за полог. — Ли, ты не спишь? Можно к тебе? Ненадолго? Лионель обреченно вздохнул и встал, Валентин невольно фыркнул в подушку. К счастью, все его вещи остались с этой стороны кровати. Если Арно не знает, что он здесь, то и не догадается. Шаги простучали и остановились на середине комнаты, видимо, у стола. — Прости, я не ожидал, что ты лег. — Я устал. — Ты здоров? Может быть, я зайду завтра? — Лучше уж говори, что такого не могло подождать до утра. Валентину очень хотелось выглянуть в щель между занавесями, но он боялся выдать себя каким-нибудь звуком и лежал неподвижно. — Ли, я никогда не вмешивался в твои дела. Я имею ввиду, твои, а не государственные. — Еще чего не хватало. — Пока они не касались моих друзей, — Арно замолк, а Валентин дорого дал бы, чтобы видеть выражение лица Лионеля, усмехается он, или сохраняет невозмутимость? — У тебя много друзей. — Я услышал сегодня нечто… О тебе и Валентине. Нечто неожиданное. — И что ты сделал? — теперь Валентин мог поручиться за усмешку. — Хотел вызвать на дуэль, но решил все-таки спросить. — Почему же у меня, а не у герцога Придда? — Я не хотел поставить его в неловкое положение. — А меня? Если Арно как-то и ответил на это, то, видимо, взглядом или жестом. Валентин злился, что Лионель не прекратил этот разговор сразу, но вмешаться было немыслимо. — Если тебя беспокоит, не страдает ли твой друг от моего общества, советую спросить у него самого. Плохо дело, Арно, — судя по звуку, Лионель сел. — Я боюсь, что поторопился с твоей следующей должностью, если ты не знаешь, что происходит во дворце. — Ты хочешь сказать, что это правда? — на долю минуты повисло молчание. — Я не собираюсь, когда стану капитаном охраны, следить за постелями своих братьев! Ты мог бы так поступать с Эмилем?! — Мне не надо было, — Лионель негромко рассмеялся. — Твоя большая ошибка, Арно, и не только твоя: думать, что на ночь достаточно расставить караулы, и дворец у тебя в руках. Благодари Создателя, что король еще мал для фавориток. Снова наступила пауза. — Мы еще поговорим о твоей будущей службе, — тише сказал Лионель, — завтра, с утра. Кстати, раз ты пришел, — я получил письмо из Сэ. Снова девочки. Близняшки. — Все здоровы? — Да, все обошлось, но, боюсь, еще одни роды для Франчески могут быть опасны. Завтра поговорим и об этом. Доброй ночи. Арно наконец ушел. Лионель вернулся к кровати и сел напротив, провел по лицу, будто смахивая что-то. — Хотите вина? — Да, — Валентин сел, опираясь спиной на стенку кровати и подушки. Страсть схлынула, но озябнуть он еще не успел. Пока бокалы пустели, Валентин передумал выражать недовольство. Он быстро перебрал в уме разговор, удивился, почему Лионель позволил ему слышать все это, и решил ковать железо, пока горячо. — Приказ о назначении нового капитана охраны уже готов? — Да. На днях он будет подписан и оглашен на Совете. Вы хотели что-то еще сказать по этому поводу? Валентин много чего мог сказать бы, но Лионель попал во дворец задолго до того, как он сам отправился в Лаик. И все же, Арно едва двадцать пять; он отличился в Западной армии, но… Савиньяк, вероятно, знает, что делает. Валентин очень надеялся на это, а вслух заметил только: — Те, кто не ставят на Арно, предполагают, что это будет один из сыновей Рудольфа. — А на кого ставили вы до этого вечера? — как будто серьезно поинтересовался Лионель. — На графа Литенкетте. Кстати, он ведь в столице? — Но скоро возвращается в Бергмарк. По собственному желанию, прошу заметить. Валентин, подумав, кивнул. Эрвин был слишком прям и малоопытен в дворцовых делах. Арно, откровенно говоря, тоже, но Лионель, видимо, готов был прибавить ко всем своим заботам дополнительные. — Кстати, многие считают, что эту должность следует занять вам. Валентин подумал, что ослышался, взглянул с удивлением. — Если бы я хотел вернуться в армию… Да, это было бы возможно. — А вы не хотите? По Лионелю традиционно нельзя было понять, шутит он или говорит серьезно. Валентин мгновенно примерил на себя такой вариант, представил почему-то не Западную армию, а Торку, какой знал ее по рассказам Ариго: свежий утренний мороз, алый горный рассвет, бергерский говор… Он стряхнул наваждение и невольно вздохнул. — Нет. — Это мое упущение, — Лионель усмехнулся и тут же поморщился. — Следовало чаще говорить с Арно, но дела… Валентин уперся взглядом в кружевное шитье подушки. Следовало не ограничиваться краткими ответами Клауса, что все благополучно, чаще беседовать откровенно… Неловко было признаться себе, что это он умеет не слишком хорошо. Валентин мог говорить по душам с Арно, Жермоном, Габриэлой, иногда Лионелем, как ни странно, но все они сами вызывали его на откровенность. Он вспомнил последнее замечание Лионеля. Могло ли случиться, что его недовольство перед приходом гостя было вызвано именно письмом из Сэ? Валентин помнил, что в этом году ему исполняется двадцать шесть, возраст если не для брака, то хотя бы помолвки; сознавал, что для устойчивости семьи нужны и братья, и сыновья, но так привык к установленной для себя жизни, что даже мысль о переменах задвигал подальше. Может быть, Клаус?.. Но после спора об этом не хотелось даже думать. От прохладного вина и неподвижности он слегка озяб и накинул на себя покрывало. Лионель прищурился, посмотрел, — долго, откровенно. — Валентин, вы когда-нибудь размышляли о том, что красивы? — Вы тоже, — он не удивился, мысли Лионеля и выводы из них бывали непредсказуемы. — На мой взгляд, увлекаться стоит не тем, что нам дано Создателем, а тем, что мы можем совершить сами. — Мы можем, если желаете, допить вино и перейти на шадди. Или лечь спать. Или… — Я бы продолжил с того момента, где нас прервали. С вашего позволения, — Валентин наклонился ближе, сдвигая ворот рубашки и касаясь губами шеи. Лионель отозвался, притянул его к себе, и перед поцелуем Валентин успел уловить в глазах улыбку и, кажется, благодарность. *** Валентин хотел вызвать Питера в Олларию ближе к началу осени — летом в столице было жарко, пыльно и не особенно интересно, — но после ссоры с Клаусом отправил Габриэле письмо с просьбой прибыть скорее. Питер, как-никак, тоже Придд, ему не помешает посмотреть на двор заранее. В Дриксен он пропустил отъезд Клауса в Лаик и теперь хотел наверстать то, что было возможно. Габриэла не подвела и появилась вместе с младшим даже быстрее, чем он ожидал. Это было очень кстати: в последние два года Валентин, хоть и неохотно, четырежды в год давал приемы и порой посещал чужие, внимательно наблюдая за изменениями в столице. Двор занимали сплетни вроде того, как Одетта Мэтьюс возвращалась после ужина и упала в обморок, увидев призрак королевы. На деле всего лишь принцесса Октавия в белом платье шла к себе без свечи через тронный зал, но слухи о призраке с неделю занимали фрейлин. Чем дальше, тем охотнее все забывали о прошедшем Изломе. Вылезли и просочились в гостиные желанные и нежеланные знакомые вроде Северина — встреча с Константином Манро, и то была приятнее. Валентин дернул уголком рта, посадил кляксу на список приглашений, бросил испорченный лист в корзину и тщательно вытер перо о следующий. Тихо и незаметно — хотя, разумеется, с высочайшего позволения — в столице появилась Мария Манрик. Валентин не собирался иметь к ней и ее детям никакого отношения, но она явилась сама. Валентин принял ее, хоть и поколебался перед кивком лакею. Она не то чтобы располнела — одрябла лицом, в котором стало еще меньше сходства с сухим, строгим матушкиным. Потрепанное темное, почти траурное платье — по кому? Вряд ли Манрики настолько обеднели даже теперь. К его глубочайшему сожалению, все сыновья Фридриха также были живы и здоровы… — Я не узнала бы вас, Валентин, — она разглядывала его так же внимательно. — Я должна была поблагодарить вас. Константин обязан вам жизнью. — Не стоило утомлять себя, сударыня, — Валентин отметил ее торопливые жесты, раньше она была спокойной, важной, величавой. — Любой дворянин на моем месте мог оказать бы такую услугу. Кроме того, шансы виконта на победу и так были высоки, — в последний раз он настолько преувеличивал еще в Дриксен. — Я знаю своего сына, — губы сложились в горькую улыбку. — Я не перенесла бы его смерти. Она сделала низкий, придворный реверанс, Валентин поклонился в ответ и промолчал. К счастью, гостья правильно поняла намек. Где она была, когда ее сестра находилась в Багерлее? Знала ли об этом, просила ли помилования? «Не забуду. И не прощу». Валентин не желал думать об этом в ближайшие лет двадцать и снова взялся за список. Присутствие Габриэлы было очень кстати, сестра не забудет ни про свечи в канделябры, ни про цветы для гостиных, ни про ужин, ни про музыкантов… Он только удивлялся, как она справляется со всем этим, столько лет проведя в уединении. Как-то раз он позволил себе осторожно выразить недоумение, и Габриэла — она как раз считала столовое серебро — рассмеялась. — То, чему учили в детстве и юности, не забывается. Верно, Валентин? Отдельная записка извещала Клауса, когда ему следует быть дома. Долги Валентин распорядился оплатить, и, остыв, хотел добавить некоторую сумму, — гвардия в самом деле требовала денег, это он знал по Арно, — но отложил до приема, желая посмотреть, как поведет себя брат. Ссора замялась, но дома Клаус появлялся редко, только к обеду, и никогда не ночевал. Вечер шел своим чередом, от стола гости перешли в залу. Сперва Валентин еще следил краем глаза за лакеями с подносами, но, убедившись, что Габриэла успевает позаботиться обо всем, позволил себе задержаться возле Ариго. Тот привел еще гостя — Райнштайнера, недавно прибывшего в Олларию за какой-то надобностью по стрелковым делам. Валентин был рад его видеть, заверил, что письмо попадет на стол кансилльеру как можно скорее, и просил передать поклон Ульриху-Бертольду. Время от времени он поглядывал на братьев. Питер держался скованно, и Габриэла подозвала его к себе, не дав остаться в одиночестве. Клаус, к удивлению Валентина, успевал мелькать то здесь, то там. Неожиданно для себя он позавидовал: для него приемы, свои или чужие, были средством наблюдать за другими и завоевывать расположение тех, кто мог быть полезен в грядущем. От этого было еще далеко до «своей» партии, но он уже не чувствовал себя в Олларии и при дворе отшельником, как пару лет назад. И все же пару минут он мечтал так же беззаботно, как Клаус, переходить между теми, с кем хочется, а не надобно, говорить; болтать с девицами… Клаус сейчас сидел возле младшей Дорак. Старшая, Леони, вскоре после разрыва первой помолвки напросилась в гости к подруге — Гизелле Ноймаринен — и не больше чем через год выскочила замуж за ее брата Маркуса. Валентин в то время был в армии и мало интересовался подобным. Соседка Клауса слушала его с улыбкой. Вспомнив недавние размышления, Валентин попытался представить ее в роли графини Васспард. Или нет? Или породниться с…кем? Святая Октавия, почему перед Изломом рождалось так много сыновей и мало дочерей?! Или подождать, пока подрастут девочки Карлион? Или уж лучше обручить Клауса с кем-нибудь из троюродных кузин, чтобы не дробились земли?.. Стоит спросить совета Габриэлы, она наверняка помнит всех возможных невест наперечет. Валентин поискал ее взглядом: сестра о чем-то говорила с бароном Райнштайнером. *** Указ о назначении нового капитана появился немного позже, чем обещал Лионель. Валентин еще раз вспомнил текст: официальные фразы, ничего лишнего. Он знал, что Рудольф не позволил бы оттеснить своих сыновей от власти. Так или иначе, регент и Савиньяк договорились, но для большинства это будет выглядеть победой Лионеля. Арно на первых порах придется нелегко, впрочем, так было бы для любого. Указ сейчас лежал на столе Лионеля, дожидаясь оттиска печати. Сам Лионель перечитывал его, будто желал вычитать что-то новое — или просто смотрел, задумавшись?.. Давенпорт как-то поделился с Валентином высказыванием насчет пороховых бочек. Он не мог поручиться, что хорошо знает Лионеля, но был уверен, что тот занят сейчас не соображениями политики. Ему довольно часто случалось видеть братьев Савиньяк одновременно, навещая особняк. Иногда Лионель подшучивал над Арно, иногда расспрашивал о делах, иногда просто беседовал, не касаясь ничего серьезного. Как бы там ни было, Валентин не сомневался, что Арно весьма дорог старшим. Впрочем, если он заставал всех троих, то обычно не задерживался долго. Несмотря на общее расположение, мешала безотчетная неловкость, будто этот семейный круг был слишком тесен для кого-то еще… *** Он собирался поговорить наедине с Питером еще до приема, но отвлекало то одно, то другое, то дела задерживали допоздна, то Лионель предлагал: — Оставьте этот шадди. У меня варят лучше. Про себя Валентин полагал, что лучший в Олларии шадди варят именно у него, но приглашение принимал. Питер явно обрадовался предложению проехаться по Олларии. До сих пор он проводил время с Габриэлой или в библиотеке. — Нохское аббатство, — Валентин придержал коня. Брат задрал голову, рассматривая стены. — Мы не войдем туда? — Не сегодня. Они сделали крюк, проехав мимо Ружского дворца, потом через Фабианову площадь. Час был еще не поздний, на улицах кипела суета, разговаривать в ней было нелегко. Валентин отметил про себя, что в седле Питер держится прилично, но слишком крепко натягивает поводья и беспокоится. Следовало подобрать ему более послушного коня, лучше всего линарца. Кругом они доехали до предместий и вернулись в город. — Питер, ты ужинал? — Нет. Сестрица еще не велела накрывать, когда я собрался. — Тогда заедем, — Валентин осмотрелся, вспоминая приличные таверны поблизости. Питер разглядывал комнату, где они ожидали, пока принесут еду. — Как тебе Оллария? Питер ответил не сразу, видимо, не в силах подобрать слова. — Я думал, что помню ее, но она еще больше. И красивее. — У тебя еще будет время до Лаик, чтобы осмотреться. Когда Габриэла уедет, тебя может сопровождать на прогулках кто-нибудь из грумов. — Я… Буду рад, — он широко улыбнулся. — Тебе не скучно проводить время в библиотеке? — Нет, она намного больше, чем в Альт-Вельдере. Можно мне будет взять что-нибудь с собой в Лаик? — Нет, к сожалению. Унарам не разрешается иметь свои вещи. Не огорчайся, четыре месяца пройдут быстро, а потом ты сможешь выезжать в город. Принесли заказанных цыплят, и разговор прервался. — Ты не скучаешь по Придде? — спросил Валентин позже. — Немного, — Питер вздохнул. — Было скучно, когда Клаус уехал, но потом я привык. Сестрица Ирэна отпускала меня играть в деревню, но в поместье мальчикам нельзя. — А во что вы играли с Клаусом? Питер неожиданно смутился. Валентин предположил проказу, о которой нельзя было знать строгой сестрице, что-то вроде собственных унарских похождений. — В освобождение Алвы. — Что? — Мы ничего не портили. Мы играли в каретном сарае, там много места. Валентин сам почувствовал себя неловко. — А кем ты был? — Вороном. — Вот как? — Да. Клаус хотел сам спасать, поэтому был тобой… Валентин с необыкновенным интересом изучал узор по краю тарелки. — Можно мне спросить? — Да, конечно. — В Лаик правда страшно? — Уже нет, — он невольно улыбнулся. — Страшнее капитана Арамоны там никого не было и не будет. Я расскажу кое-что про аббатство, когда придет пора, может быть, тебе это пригодится