Не заводить детей и собак

Еще у ворот Валентин почуял неладное, а в городе окончательно в этом убедился. Стоял теплый весенний вечер. Обычно такое время от предместий до Фабиановой площади все запружено гуляющими, уличными торговцами, спешащими по делам, — но было пусто. Пусто и тихо, и звон подков Аше казался особенно громким, как в дурном сне. Кое-где пробегала одинокая фигура, из-за ставня выглядывало и пряталось бледное лицо. Ветер гнал от заброшенных аббатств прошлогоднюю листву, коричневый вихрик подкатился и рассыпался у конских ног. Валентин вытер холодный пот со лба и послал Аше в галоп. Два кошмара преследовали его: заброшенный Васспард и Оллария при Альдо. Сейчас, впрочем, походило больше на Октавианскую ночь, разве что колокола не звонили. Слава Создателю, живые в доме были. Признав герцога, привратник немедленно распахнул калитку. — Хорошо, что ваша светлость вернулись. — Что случилось? — Валентин отметил, что тот в кирасе, знакомой со времен Раканы. — Точно не знаем, ваша светлость. То ли короля свергли, то ли украли, то ли сам сбежал. Я Михаэля послал час назад разузнать — еще не вернулся. В городе вроде пока тихо, но мы тут на всякий случай арбалеты на стены-то пристроили. И точно, арбалетчики в сером почти сливались со стеной, поэтому Валентин не сразу заметил их в наступающих сумерках. Слуги позаботились обо всем, привычно и надежно, как и несколько лет назад. — Давно это началось?! — С обеда, почитай. — Что граф Васспард? Питер? — Граф Васспард с утра был, письмо какое-то получил и прочь сорвался. Тогда еще спокойно было. Господин Питер два дня как не заходил. — Где сейчас король?! — Вроде как в Нохе. Или во дворце. — А Савиньяк?! Давенпорт?! — Не можем знать, ваша светлость. Днем колокола набат били, но дымом не пахло вроде. Валентин вихрем пронесся по дому, ища, нет ли письма от Клауса, но ничего не было. В кабинете он на всякий случай сорвал со стены кинжал — в дополнение к шпаге. У крыльца, тоже совсем как раньше, успел выстроиться отряд, готовый сопровождать господина. Оллария притихла и затаилась, разом вспомнив недавние времена. Дворец от особняка был ближе всего, войск перед ним не было, свет горел в окнах то тут, то там, но тоже как-то робко. Двери кансилльерии стояли распахнутыми, открывая пустые и темные комнаты, но все остальное на первый взгляд было в порядке. Валентин прислушался: шум за стеной, видно, почудился. Секретарская, входная — пусто. Он развернулся к дверям, и тут его втянули за занавес, отделявший дверь для истопника. Кинжал звякнул о кирасу. — Тише, Валентин. — Лионель! Я же мог вас убить! — с души свалился камень. Лионель был здесь, держал его за плечи и мог хоть что-то объяснить. — Не вы и не сейчас. — Что происходит?! — Его Величество решил, что его хотят свергнуть или убить, спешно скрылся в Нохе, вызвал туда городской гарнизон и запретил впускать кого-либо еще. Вы пропустили довольно занимательное, но не слишком приятное зрелище. Чуть позже Карл все же внял гласу разума и выслушал Совет. Сегодня он ночует в Нохе, завтра возвращается во дворец, а что будет послезавтра, знает только Создатель. — Лионель, это не объяснение. — Подробное займет слишком много времени, а у меня его нет. Если вам хочется деталей, найдите графа Васспарда, он должен быть в Нохе. — Лионель! — Вечером… Ночью, если вам будет угодно, я жду вас на ужин. А теперь мне надо срочно найти кое-что, но… Лица и так были очень близко, чтобы целовать, Лионелю надо было лишь чуть-чуть наклониться. — Вы считаете, это подходящее время?! — тихо, но гневно возразил Валентин. — Самое подходящее, потому что другого может не оказаться. Вы заставили себя подождать, — Лионель тихо рассмеялся и снова поцеловал, оглаживая плечи, спину, скользя ладонью по волосам… Клаус почти не удивился, увидев его. Брат казался очень бледным, очень уставшим и гораздо более взрослым, чем несколько месяцев назад. — Откуда ты? — Из Васспарда, конечно. Что случилось? — если этот вопрос придется задать еще раз, возможно, он кого-нибудь убьет. — Может быть, завтра? — Клаус устало оглянулся на монастырскую галерею. — И не здесь же? — Сегодня. Ты хочешь ночевать тут, в Нохе? — Да, я обещал королю. Пойдем… Ноха тихо гудела в ночи, как улей с разбуженными пчелами. В свете факелов Валентин разглядел немного, но, судя по всему, к обороне тут успели приготовиться всерьез. Клаус привел его в крохотную келью наверху с одинокой свечкой на столе и указал на единственный стул. — Садись. — Лучше ты, иначе ты сейчас упадешь, — от волнения Валентин не чувствовал усталости. Клаус послушно сел, ссутулился. — Это все я. Я не знал, что выйдет так. — Что — ты?! Клаус говорил сухо и бесцветно, тихо — Валентину иногда приходилось прислушиваться. — Я получил письмо. Из Дриксен. От… Ты знаешь, от кого. Там было написано, что Карла хотят убить или заточить в Багерлее, что граф Савиньяк готовит переворот, что Окт… она доверяет только мне и просит не допустить этого. — Письмо у тебя? — перебил Валентин. — У короля, — Клаус вздохнул. — Извини. Продолжай. — Тебя не было. Ариго тоже, как нарочно, куда-то уехал. Я не думал, что нас так быстро и легко допустят к королю… — Нас? — Меня, Водемона и Дарзье. — Странный выбор. — Мы с Анри хотели продолжить дуэль в Олларии, — Клаус, отвлекшись, фыркнул. — Помирились на гауптвахте. Я все равно не имел ввиду ничего серьезного насчет Мадлен. — Еще бы, — Валентин согласился сухо, а про себя усмехнулся. Наследник Дораков был старше Клауса лет на десять, если не больше, но по характеру схож. — Я не думал, что король… Мне показалось, ему станет дурно. А дальше все пошло как-то само, Карл запретил вызывать капитана охраны или Первого Маршала, закричал, что они тоже Савиньяки… Он спросил, кому, как я думаю, можно доверять. Я был полностью уверен в своем полку. Король обрадовался и вспомнил, что Давенпорт пытался защитить его отца. Тут мы все вспомнили про Ноху… Я не думал, что он помчится туда немедленно, как был. — А дальше? — Валентин поторопил, не дождавшись продолжения. — Дальше… Давенпорт явился быстро, король приказал ему готовиться к обороне и не впускать никого, явись хоть весь Совет. По-моему, ему… У него… — Его Величество решил, что ему предстоит повторить судьбу Фердинанда, преданного своими слугами, — сдержанно подсказал Валентин. — Да. А во дворце, должно быть, уже забеспокоились. Мы все были в башне и видели сверху, как у нохских ворот начали собираться люди. Разные: горожане, придворные, отряд в цветах Ноймара… Из Савиньяков раньше всех приехал Арно, потом Лионель. Ты знаешь, по-моему, Карл ненавидел графа Савиньяка в этот момент. Начали бить колокола, кто-то в толпе закричал про принца Октавия, вмешались солдаты… — Из гарнизона? — Нет, те, которых привел Первый маршал. Я только тогда подумал, что может выглядеть так, будто короля похитили. Карл вышел на галерею, повторил Давенпорту приказ не впускать и отказался вступать в переговоры. Первый маршал заговорил с солдатами, сверху было не слышно. Лионель его удерживал, но Лэкдеми отмахнулся. Солдаты начали бросать оружие или переходить к нему. Клаус вздрогнул. Валентина тоже передернуло, когда он представил себе безобразную, невероятную сцену. Король есть король, даже если ему еще нет четырнадцати, и приказ есть приказ, но запереть ворота перед своим Первым маршалом, обязанным защищать сюзерена любой ценой… Карлу, если уж он вспомнил судьбу Фердинанда, стоило бы припомнить и Алву у эшафота. — Ворота открыли, но Эмиль поднял голову и крикнул, что Первый маршал не может оставаться таковым без доверия своего короля. Он сорвал перевязь и отдал графу Ариго, тот как раз подъехал. — И что же? — Ариго велел передать графу Васспарду, что его хочет видеть эр. — И ты пошел? — усмехнулся Валентин. — Конечно. Чуть не забыл спросить, разрешит ли мне король отлучиться. Валентин подумал, что хоть что-то сделал в жизни правильно, когда попросил Ариго взять Клауса в оруженосцы. — Ариго просил сообщить племяннику — так и сказал — что полностью ручается за себя и герцога Ноймаринен, двоюродного брата короля. Их впустили. Меня, Водемона и Анри выслали, Ариго говорил с королем наедине… Потом Карл вышел и разрешил впустить остальных: Савиньяков, Креденьи, Рокслеев, — Клаус вдруг усмехнулся. — Это было забавно? — осведомился Валентин. — Да, — брат кое-как подавил нервный смех. — Король сперва хотел, чтоб у графа Савиньяка забрали шпагу, но Ариго отговорил. — Слава Создателю. — Граф Савиньяк шел, как ни в чем не бывало, — в голосе Клауса мелькнуло что-то похожее на восхищение, — остановился возле Давенпорта и сказал: спокойно, Чарльз, я вам не Генри Рокслей. — Это все? — Почти. Совет заседал около двух часов, без нас, конечно. Потом солдатам велели возвращаться в гарнизон, король сказал Арно Савиньяку, что ночует в Нохе и во дворец вернется завтра. Многие уехали. — Тебе ничего не показалось странным в письме? — Оно было написано немного иначе, чем прежние, но я решил, это на случай, если прочитают другие. Ты думаешь, оно — фальшивка?! — Я почти уверен. В Дриксен тоже не все спокойно. Нет, Октавии ничего не грозит, дело в ином. Клаус ссутулился еще больше. Валентин не стал спрашивать, почему, не найдя Ариго, брат не поехал к тому же Ноймаринену. — Помнишь, — Валентин говорил негромко, — наши слабости и привязанности суть оружие против нас. Ты думал, тебя это не касается, если ты не герцог? Ты мой наследник, Клаус, ты Придд и, увы, слишком близок ко мне. — Мне ехать в Васспард? — Что тебе делать, решат король и Первый Маршал, кто бы им ни был. — О чем ты сейчас думаешь? — О Питере. Он ведь оруженосец Арно. — Кажется, я видел его где-то в толпе, — Клаус взглянул виновато, — и потом где-то здесь. Я могу его поискать. — Не надо. Наверное, он уже спит. Тебе приказано оставаться при короле, как я понял. — Король отправился в спальню, — вздохнул Клаус. — Я бы советовал тебе сделать то же. Завтра будет трудный день. — А ты? — И я поеду отдыхать. Если бы в особняке было темно, Валентин не рискнул бы стучать. Но в столовой ярко горел свет, из сторожки кто-то сбегал в дом узнать, и ворота раскрыли. — С возвращением, Валентин, — Лионель улыбнулся, как ни в чем не бывало, задержал взгляд на губах, и неожиданно для себя он смешался, будто впервые оказался в этом доме. — Я должен сообщить вам… — Я знаю. Может быть, не так подробно, как вы, но достаточно. Я рассчитываю завтра к обеду получить первый улов, но сейчас остается ждать. Вы приехали как раз к ужину. — Будет ли мое общество сейчас приятно графу Лэкдеми? — Я рад, что касательно меня у вас нет сомнений, — Лионель усмехнулся. — Об этом вам стоило думать пару часов назад, — на этот раз Валентин нашелся с ответом. — Оставайтесь, прошу вас. Эмиль Савиньяк был непривычно молчалив, серьезен и, как никогда, похож на Лионеля. Ужин начался в молчании, Валентин, устав, почти не чувствовал голода. — Может быть, все к лучшему, — нарушил наконец молчание Эмиль. — Уеду в Сэ. В молодости мы с Робером дружили, будем ездить друг к другу и вспоминать Торку. — Без приказа ты не можешь никуда уехать. — Ли, не будь занудой-законником. Приказ будет. Что бы теперь ни сказал Карл, я не смогу остаться. Перевязь достанется Жермону или Людвигу, я бы поставил на Ариго. Валентин понял, зачем его оставил Лионель: при нем разговор не мог стать слишком горьким и откровенным. Это будет, конечно, но пусть хотя бы немного позже, когда один день от другого отделит ночь. Лакеи меняли почти полные тарелки, время перешло все мыслимые пределы приличия, Валентин колебался, не пора ли откланяться. — Герцог, надеюсь, вы простите, если я вас покину, — Эмиль тяжело поднялся и вышел. — Лионель, пожалуй… — Я прошу вас остаться, — Лионель взглянул прямо в глаза. — Если, конечно, мое общество вам сколько-нибудь приятно. — Для отличного ему не хватает только шадди, — Валентин постарался скрыть неловкость. — Сколько угодно, — Лионель вздернул бровь. — Предлагаю перейти в кабинет. — Что Арно? — пока ожидали шадди, двери оставались открытыми. — Исполняет свои обязанности, как и следует. С его оруженосцем, насколько я знаю, все благополучно. — Вы расскажете, чего именно ожидаете завтра к обеду? — Завтра и расскажу, если не возражаете, можно даже с самого утра, — Лионель попробовал шадди, кивнул, поднялся и запер дверь. — Вы задержались, Валентин. — Так вышло, — отвечал он уже в губы. Лионель спустился к шее, так что пришлось запрокинуть голову. Еще по дороге из Нохи Валентин полагал, что положение в городе, усталость и поздний час исключают подобное времяпрепровождение. Сейчас он убедился, что ошибался, — и насчет себя, и насчет Лионеля. Тот уже успел развязать тесемки его штанов, сжал ладонями ягодицы и провел между ними — откровенно, нетерпеливо. — Валентин, вы нужны мне — сейчас. Я хочу вас. На первой части фразы отчего-то екнуло в груди, он выгнулся, слегка расставив ноги. — Я вас тоже. Мельком, до того, как они опустились на ковер, Валентин еще успел удивиться про себя: Лионель был жаден, как будто действительно все это время не… Почти год, неужели… — дальше думать и подсчитывать не вышло. Картина была на редкость неприличной, но Валентина сейчас это совершенно не занимало, как и жесткость ковра. Камзол остался полусброшенным, болтался на одном плече, рубашка сбивалась вверх, к плечам, когда он выгибал спину. Лионель, тоже полуодетый, хрипло и громко выдыхал, входя до предела, приподнимался и вновь вскользь целовал шею, опускаясь — а потом замер, вжался еще, сбившись. Валентин протестующе охнул, пытаясь удержать ощущение, но… — Лионель, Леворукий вас. — Не имею… Склонности к любви втроем, — тот ответил неразборчиво, надавил на бедро Валентина, переворачивая, и обхватил член губами: раз за разом глубже, плотнее, лучше. Платок, которым вытерли ковер, горел в камине. Валентин, кое-как одевшись, сидел в кресле, Лионель — на подлокотнике, обнимая за плечи и рассеянно перебирая волосы. — Вы спите, Валентин. — Еще нет. — Увы, да. У вас тоже был долгий день. Видимо, я не до конца прогневил Создателя, если он прислал вас именно сегодня. Валентин решил не думать, как толковать эту фразу. — Лионель, у меня есть к вам просьба. — Неужели? — Прикажите постелить здесь что-то более мягкое. Или я предлагаю в следующий раз сменить диспозицию. Лионель расхохотался и поцеловал его в затылок. — Я закажу новый ковер специально для вас. Пока что предлагаю спальню — в любой диспозиции. Он шарил руками по каменной стене, потом колотил в дверь… Валентин проснулся с замершим в горле криком, соображая, где он, и пытаясь успокоиться. — Валентин, с вами все в порядке? — Дурной сон, — дрожь никак не удавалось унять, сердце билось. Почему Багерлее приснилось именно сегодня? Лионель лежал слишком близко, чтобы что-то можно было скрыть, и сейчас придвинулся еще ближе, крепко обнимая. — Не стоит засыпать сразу после кошмара. — Ничего страшного, — Валентин устыдился, Лионель был последним человеком, у кого он решился бы сегодня просить утешения. Отстранять объятия, однако, не хотелось, тьма стала теплой и успокаивающей. — Лионель, вы уверены, что вам безопасно завтра появляться во дворце? — Почти сегодня. Уверен, если бы Карл собирался отправить меня в Багерлее, он бы уже сделал это. Многое изменится, конечно. — Например? — Я ждал вашего возвращения, чтобы предупредить, что намерен сменить Рафиано на посту экстерриора. Дядюшка заслужил отдых. — А кансилльерия?! — сон слетел окончательно. — А как вы думаете? — Лионель посмеивался. Валентин помолчал, сомневаясь и прикидывая. Конечно, он не раз замещал Лионеля, когда тот был болен или уезжал, но одно дело — замещать, другое — принять все полномочия. — Как видите, все вышло к лучшему. Нет смысла оставлять двоих там, где может справиться один. Еще немного, и в кансилльерии стало бы тесно. Признаться, я ожидал, что вам придет это в голову раньше. Валентин помолчал, подумав, и все-таки спросил осторожно: — Вам не будет жаль?.. — Я тоже не откажусь отдохнуть. Вы еще молоды, Валентин, вот и потрудитесь, — Лионель легко касался губами виска, носа, щеки. Он невольно усмехнулся: только Лионель мог счесть экстерриорат «отдыхом» после кансилльерии. — А король? — Утвердит с радостью. Могу вас заверить, в ближайшие дни многим будет неловко, и в первую очередь — королю. Вряд ли он ожидал всех последствий своего поступка, но теперь поздно. Я согласен с Эмилем, что перевязь отдадут Ариго. Для Арно вряд ли что-то изменится… Кстати, хотите пари? — О чем? — Карл не даст разжаловать свою сегодняшнюю «свиту» в корнеты. — Полагаете? — Будете спорить? — На что? — Вы не будете в ближайшее время впадать в хандру и покидать Олларию. — Кроме как по королевскому указу. — Принято. — А если выиграю? — Я закажу ковер со спрутами. Валентин засмеялся. — Кроме шуток, Лионель, вы уверены? — В вас — да. А еще я уверен, что засыпать до рассвета на час не имеет никакого смысла. В этот раз Валентин наклонился к губам первым. В этот раз они не спешили, как в кабинете: неторопливо, вспоминая, проверяя, все ли так, как прежде. В наступившем сегодня все еще могло случиться все, что угодно, а завтра и вовсе было неизвестно, потому каждое прикосновение, каждая ласка казались особенными.