Джеймс не умеет утешать

Питера приятно обнимать. Он весь растекается уютной шумно сопящей лужицей, раскидывает руки и ноги и периодически что-то увлеченно рассказывает. От него пахнет ромашковым мылом и лекарствами (паучий исцеляющий фактор, конечно, штука хорошая, но не действует мгновенно). Это почти так же приятно, как валяться на диване, служа своеобразной подушкой Питеру. С экрана плазмы какой-то мужик, похожий, на вкус Барнса, на довольно страшную девчонку, истерично орет «Предатель!». Мстители всей толпой дружно зализывают раны после очередной заварушки и вроде вечер обещает быть мирным. — Что я делаю не так? — в который раз возмущенно бормочет Питер, не отрывая взгляда от экрана. Скулой, на которой уже расцвел всеми оттенками фиолетового, синяк, он прижимается к бионическому плечу Джеймса. И даже ни капли стеснения — запросто использует прохладу вибраниума для облегчения боли. Причем, далеко не в первый раз. — Слишком много языком чешешь, когда дерешься, — сидеть в одной и той же позе больше часа не очень удобно, но бонус в виде недовольной морды Старка как-то помогает легче переносить неудобства. — Пользуйся скоростью и своими мелкими габаритами для того, чтобы строить защиту и нападение. — Паучье чутье меня неплохо выручает, знаешь. — Это что еще за срань? — Благодаря ему я знаю, когда мне что-то угрожает. — Что-то не вижу, чтобы оно сильно помогло в этот раз. — Ну так научи меня нормально драться. — Жалеть не стану. — А я и не прошу. Спарринг начинается в ожидаемом молчании. Джеймс успел достаточно изучить поведение Питера в бою чтобы позволить себе просто прощупывать его оборону. Конечно,на стороне пацана скорость, гибкость и,чего уж там, превосходящая физическая сила. Зато Джеймса долгие годы тренировали отборные спецы Гидры и Советов. Такие вещи не выветриваются из подкорки. — Слушай, я все спросить хотел, — молчать больше пяти минут это, конечно, и так было подвигом для Питера. Он приклеивается к стене на метр выше головы Джеймса и замирает для передышки. — Серьезно? — Джеймс хмуро смотрит снизу вверх. — Всего пять минут один на один с одноруким пенсионером, а ты уже под потолком? — Нет, ты не подумай, я не устал. Но я помню — меньше трепаться во время боя. Технически, мы сейчас не деремся, верно? Так что я могу спросить, — радостно объявляет Питер и меняет позу так, чтобы не висеть вниз головой. — Ладно, валяй. — Вы с мистером Роджерсом поссорились? — А ты, типа, голубь мира? — Барнс скептически вздергивает бровь. — Нет, мы не ссорились. С чего ты взял? — Ну... вы вроде как хорошие друзья. И в музее такая большая экспозиция, там видел кадры из хроник. А сейчас вы не очень часто видитесь, — Питер, видимо, и сам не замечает, что начинает тараторить. — Это из-за мистера Старка? Они со Стивом проводят много времени вместе, общаются. Это классно, ты не подумай! Ну мне точно нравится больше, чем когда все эти толпы репортеров говорили всякую ерунду, а потом еще эта драка и мистер Старк пытался арестовать Стива... а, ну да, тебя тоже... — Он тут вообще при чем? — Джеймс пытается припомнить, не ударялся ли Питер головой. На миссии. Хотя есть шанс, что в детстве тоже мог. — Слушай, тебе если не хочется учиться — давай не будем тратить твое и мое время. — Нет-нет-нет! — Питер пытается замахать обеими руками и чуть не наворачивается со стены, но вовремя успевает снова прилепиться. — Я хочу учиться! Мне это нужно. И в общем… так вы поссорились или нет? — Твою мать, Питер... нет, мы со Стивом не в ссоре, — это ему сейчас показалось, что пацан как-то разом сник или что? — У него гора своих дел, у меня тоже. Чтобы дружить не обязательно проводить каждую секунду вместе, если ты не в курсе. И у тебя тридцать секунд чтобы прекратить этот цирк, иначе я ухожу. — А... ага. Ладно. Я понял. Спасибо! В общем... а давай этот спарринг на желание? — Черт с тобой, давай. И слезь уже,блядь, со стены. Чтобы проводить спарринг нужно, как минимум, два человека. Несколько минут спарринга даже проходят в блаженной тишине. Питер, в основном, уклоняется и прощупывает защиту противника и все это напоминает скорей игрища детей в песочнице. Пацан мыслями явно где-то далеко от зала. И тут Джеймса осеняет догадкой. — Ты что, решил, что мы со Стивом пара или что-то типа того? — Ух! — Питер, ожидаемо, открывается, пропускает подсечку и уже спустя секунду валяется на матах, обездвиженный захватом и прижатый к полу весом Джеймса. — Нет. Мы не пара, — с такого расстояния Джеймс может оценить в полной мере то, как Питер стремительно краснеет, даже не пытаясь трепыхнуться в захвате. А ведь мог бы. — И на сегодня мы с тобой закончили. В душевой неловко. Обычно Джеймс не заморачивается окружением и чужим вниманием — сила привычки. Но сейчас он лопатками чувствует изучающий взгляд Питера. Ладно, это уже не в первый раз и даже не в десятый, тем более, что совместные тренировки в зале — дело обычное. К тому же, Джеймс,может, и не в ладах с социализацией, но отличить обычный восторг от влюбленности в состоянии. Равно как и признаться себе в том, что ни хрена не нормально, когда подросток регулярно просыпается в твоей койке (ок, тому есть действительно реальная причина, но тем не менее) и ты мало того, что не против, а очень даже за. Проблема всех этих дружеских обнимашек и прочего только в одном: Питеру семнадцать. Джеймс уже вышел из возраста, когда не можешь признаться себе в том, что хочешь кого-то конкретного зажать в углу и целовать до умопомрачения. Но, черт возьми, он не фанат растления малолетних — это раз. У пацана, как у всех подростков в этом прекрасном возрасте, со временем отгорит и пройдет — это два. Но кто бы, черт возьми, знал, насколько велик соблазн просто обернуться. Для начала. — Я тебе тоже нравлюсь, — он там что, мысли читать на досуге у Ванды научился? — И что? — Джеймс спокойно выключает воду и, обмотав вокруг бедер полотенце, наконец, оборачивается. Питер уже одет в свободные штаны и футболку, с мокрых волос капает. — И ты не встречаешься со Стивом. — У нас соревнование «назови очевидные вещи вслух»? Тогда,видимо, моя очередь. Тебе семнадцать. Мне, технически, сто. — То есть, дело только в этом? — плечи пацана расслабляются, он нервно ерошит волосы. — Ну... для ста лет ты отлично сохранился, знаешь. Мне нравится. — Питер, — Джеймс подходит вплотную. Пальцы аж зудят от желания прикоснуться, положить ладони на хрупкую шею, провести большими пальцами по щекам Питера. — Будет восемнадцать — тогда и поговорим. А сейчас — брысь. Питер притворно горестно вздыхает (так Джеймс и поверил, что разговор окончен), сокращает расстояние между ними до минимума и прижимается лбом к левому плечу Джеймса. Бионика от запястья и выше — не особо чувствительная и прикосновение ощущается странно. В основном, каплями воды с мокрых волос, теплом и давлением. Джеймс глубоко вздыхает, кладет живую ладонь на загривок Питеру, слегка ерошит пальцами влажные волосы, чувствует, как пацан трется лбом о стык металла и живой плоти, и ощущения от этого странные и приятные. — Я притворюсь, что сегодняшнего спарринга не было. Потому что он был отстойным. Ты дрался как девчонка. — Эй! — Питер резко вскидывает голову в возмущении и попадает макушкой Барнсу в подбородок, да с такой силой, что у того аж зубы громко клацают. — Твою мать, — Джеймс трет челюсть. — Это тебе за девчонку, — Питер отчаянно делает серьезное лицо. — Ну... эм... до вечера, да? — Опять Звездные войны? — Не, новый сезон Игры Престолов! — Ладно, иди уже. Питер, сверкнув улыбкой, радостно кивает и убегает. *** — В общем, смотри, этот реактор — как мишень у тебя на груди, — Барнс невежливо указывает ложкой Тони в грудь, тот досадливо морщится, но терпит. — Это же питание всего костюма. Ты ведь не видел автомобиль, на котором висит табличка «бензобак тут»? Вот и я о том. — Если его закрыть — будет малоэффективен из-за задержки на открытие залп центральным репульсором. Ну тот, который твой любимый и просто отрыв башки, — Тони салютует чашкой кофе входящему на кухню Стиву. На часах шесть утра. — Бронебойным из МФ-254 с расстояния в километр — и фейерверк из твоих кишок будет видно из космоса. — Да ну, засеку до удара. — Не факт. Русские делали, — Джеймс в задумчивости колупает овсянку. — В твою светлую голову идея о двойном источнике питания, конечно, уже приходила? Ну там на спине сделать и как-то перенаправлять на нагрудный мощность в боевом режиме. — О, — Тони, внезапно,даже не ехидничает. Цедит кофе и осмысленность из взгляда мигом пропадает. — Пятница, прототип пятнадцать двадцать четыре. Кухню озаряет слабым сиянием голограммы. — Отличные темы для разговора за завтраком, — Стив бодр — хоть сейчас на обложку журнала о здоровом образе жизни. Даже тошно иногда. За десять минут на кухню подтягиваются Сэм, Клинт, Наташа, Ванда и даже Вижн. Радостный гомон заполняет помещение, усиливая ощущение общежития. Около семи утра взъерошенным вихрем заносится Питер, заливает в себя остатки кофе прямо из чашки Джеймса (тот даже рта раскрыть не успевает), на ходу перебрасывается с каждым парой фраз, выхватывает у Тони из рук бутерброд и так же выносится с добычей в зубах. Джеймс скорбно смотрит в свою пустую чашку и уже было собирается оторвать зад от стула, чтобы проведать кофейник, как вихрь по имени Питер возвращается. — Джим, слушай, я забыл сказать, — Питер отчаянно копошится в рюкзаке, видимо, проверяя наличие нужных вещей. — ЭмДжей не сможет меня сегодня подвезти, а я обещал тете Мэй появиться к четырем и ты же ее знаешь — она не любит опоздания и страшна в гневе… а у нас вроде как ужин. Надеюсь, готовить будет не она, но опаздывать все равно нельзя. О чем я?.. А! Вот, в общем, забери меня в три, а? Пожалуйста. Я бы мог на паутине, но вонять тогда буду как раздевалка нашей футбольной команды. Это мерзко. И с рюкзаком будет неудобно. Кстати, я говорил? Тетя тебя тоже ждет, так что тебе обязательно нужно появиться, — видимо, покончив с ревизией, Питер отрывается от рюкзака, находит взглядом замершего с каменным лицом Джеймса. — Мы же договорились, да?.. — в голосе парнишки резко убавляется уверенности, улыбка выходит неловкой и смущенной. — И было бы круто, если бы ты ну... знаешь... оделся поприличней? Нет, ну в смысле ты круто выглядишь! Просто иногда немного устрашающе. В смысле... в хорошем смысле. По мне — так все всегда прекрасно, но тетя может не понять. Ну ты понял. — Где забрать? — Да там же, где обычно. — Понял. Несись давай, тебя еще пять минут назад не должно было быть здесь. — Ох черт, точно! Спасибо! — Питер скрывается в проеме и уже оттуда доносится радостное «тылчшй». Джеймс ухмыляется, качает головой и таки достигает кофеварки в полной тишине. На него не смотрит разве что Тони, слишком увлеченный схемами и кофе. — И давно это?.. — ни к кому конкретно не обращаясь, спрашивает Сэм. — Подозреваю, что с рождения, — подает голос Тони, не отрывая взгляд от быстро мелькающих голограмм. Сэм ошарашенно смотрит на Джеймса, бормочет: — Да ну не, я в это просто не верю. Нет. Остальные тоже подозрительно переглядываются и только Стив растерянно хлопает глазами. Джеймс явно что-то упустил, но ему откровенно похрен — нужно еще зайти к оружейникам, проверить, что там со спецзаказом на новую винтовку, так что он подхватывает свою чашку и уходит, не обращая внимания на чужие взгляды. *** — Слушай, вот это — классная книга. Почитай на досуге, она небольшая, — Сэм пихает Барнсу в руки действительно небольшую книжку в цветастой обложке и разноцветными закладками-стикерами. — Тут краткий обзор, ну... по некоторым новым законам. Так, для общего развития. Джеймс нехотя отвлекается от изучения нового ствола. Тот и правда хорош: прицел исправлен, да и баллистики поработали отменно и учли все его пожелания. — Нахрен оно мне? Вроде юристы говорили, что дела с правительством улажены. И вообще, вай-фай сдох? Мог бы просто перебросить мне на планшет. — Ну да...но, понимаешь, брат. Ты не подумай, я знаю, что ты хорошо адаптировался и отдаешь себе отчет в своих действиях... но почитай. С сороковых было несколько изменений, о которых я что-то забыл с тобой поговорить. Я тебе там пару закладок сделал. В бумажном виде оно как-то удобней. — Ладно, — Джеймс прячет книгу в куртку и снова поворачивается к винтовке, теряя интерес к разговору. *** — О, правда? Звучит здорово! — тетя Питера радостно хлопает в ладоши. — Как же я рада, что тебе так повезло со стажировкой. И эти твои занятия с Джеймсом по самообороне явно идут на пользу — ты даже в плечах пошире стал, как мне кажется. Джеймс слушает в пол-уха. В итоге и вполне ожидаемо — они втроем в тайском ресторанчике, потому что кулинарные способности у Мэй еще хуже, чем у самого Джеймса. Тот хотя бы с полевых заданий в России вынес для себя несколько полезных моментов. Благодаря Старку, сделавшему перчатку-обманку, можно смело появляться на публике без риска засветить протез. А если перед этим побриться и убрать волосы в хвост — никто и не признает. Иногда для маскировки нужно так мало, что это даже смешно. Перед самым выездом на него налетает Наташа, хватает за руку и скороговоркой начинает убеждать придержать коней, не делать глупости и вообще «вот телефончик, ее зовут Нэнси и у нее еще брат есть, на случай если тебе бы разнообразия. Клинт ручается — люди проверенные». Клинт встречается минутой позже, молча салютует бутылкой пива, ухмыляется и скрывается из вида. Джеймс несколько удивлен, но пока что уровень общего бреда не превышает привычные рамки. Вечер тихий (относительно, потому что Питер и Мэй вместе — это нечто), спокойный и ничего не предвещает беды. Джеймс даже немного горд тем, что сейчас от его мрачного взгляда никто не шарахается и разговоры одновременно обо всем и ни о чем даются на диво легко. Питер сияет как начищенный таз и разве что не виляет хвостом. Идиллию вечера нарушает сообщение от Стива. Краткое и емкое: «Нам нужно серьезно поговорить». Разговор в случае Стива — лекция часа на полтора и Джеймс действительно не может понять, что именно сделал не так. Миссии проходят в штатном режиме, срывов нет уже достаточно давно, с Тони они не собачатся (ладно, иногда бывает, но все не так драматично и бурно, как полгода назад). Питер же, очевидно, решает, что в резко упавшем настроении друга виновен именно он. Каким образом — хрен его разберет. Загадочная подростковая душа под соусом из гормонов еще и не такие выводы способна сделать. Прощаются они достаточно скомканно и Джеймс уезжает. *** — Бак, — тяжело роняет Стив. Этими тремя буквами, кажется, можно обтесать и установить могильную плиту. — До меня тут дошли... некоторые новости. Джеймс на миг думает, что, может, включилась очередная подпрограмма Гидры, потому что он серьезно не может припомнить ровным счетом ничего криминального. Ладно, может, в тот раз на Кубе он действительно перестарался и некоторые трупы были лишними, но Стива там не было, и он не видел живьем лабораторию, в которой проводились опыты на людях. Да там один запах был настолько до боли знаком, что оптимальным вариантом было бы издалека запустить Иерехон и забыть об этом чертовом месте. И вообще, снайперов на подобные задания таскают не ради прицельной стрельбы транквилизаторами. — Слушай, если у тебя претензии по миссии на Кубе... — Что? Нет, это не имеет отношения к миссиям, — Стив выглядит максимально удивленным. — Тогда говори уже как есть. Стив мнется, отводит взгляд, краснеет, бледнеет и вообще выглядит, мягко говоря, странно. — В общем... Бак, я очень рад, что у тебя сейчас все хорошо складывается... — Давай сразу переходить к той части, которая после «но», — Джеймс складывает руки на груди, вздергивает бровь. — Да что с тобой такое? Выглядишь так, словно собираешься вести со мной разговор о девушках, Стиви. — Ну как бы... кхм... да, можно сказать, что о девушках, — Стив нервно потирает шею, поднимает взгляд на Джеймса, да так и замирает с приоткрытым ртом. — До чего я дошел. Господи, Бак, прости. Мне даже думать о подобном не стоило. — Чего? — у Джеймса отвисает челюсть. В прямом смысле. — Ты точно никогда. Черт, я плохой друг, раз даже мысль допустил, — Стив приближается в два широких шага и сгребает Джеймса в медвежьи объятия. Нет, это — приятно. Они давненько не обнимались и все такое... — Стив... Стиви... черт, да что тут происходит? Вам всем что, здравый смысл отключили за неуплату? Стив нехотя разжимает объятия, отступает на шаг. — В общем... ну как тебе сказать... ты знаешь, мы все заметили, что Питер находится в несколько слишком приподнятом настроении в последнее время, ну и... ты только помни, мы просто, ну, знаешь, переживали. Все. За вас обоих и, в общем... *** — Круто выглядит. Что это? — Причина, по которой фейспалм бионикой делать не стоит, — Джеймс сидит на кухне в компании пакета со льдом, приложенного ко лбу, и Стива, больше похожего на побитую любимым хозяином собаку. — Особенно с такой силой. — Черт. Я проспорил Брюсу сотню, — Тони плюхается напротив, с видимым наслаждением делает глоток кофе. — Ставил на то, что ты кому-нибудь всё же врежешь в конце дня. Кто ж знал, что это будешь ты сам. — Зашибись. Вы еще и поспорили. Я настаиваю на пятидесяти процентах от ставки за моральный ущерб. Я прямо ждал, кстати, что вишенкой на торте еще и ты нагрянешь с лекцией о моральных ценностях, — Джеймс откладывает пакет со льдом, пробует пальцами внушительную шишку на лбу и досадливо морщится. — Я тебе чем-то напоминаю полицию нравов, да? Круто, спасибо. Надо будет сказать Пеппер — она посмеется. В смысле, сами разберетесь. Я не нанимался. — О великий голос разума… *** — Я отсюда слышу, как ты думаешь о какой-то херне, — Джеймс откладывает винтовку, поворачивается и опирается бедром о барьер. На стрельбище пусто — никому и в голову не придет ошиваться тут поздним вечером. Как раз самое оно для того, чтобы проветрить голову. Питер вздыхает, засовывает руки глубоко в карманы толстовки. — Что это было вчера вообще? Нет, ну Мэй готовит не очень, но, мне казалось, что все было хорошо. И слушай… ты не знаешь, почему Клинт вручил мне упаковку презервативов? На ней еще была надпись «не открывать до восемнадцати». Джеймс ругается сквозь зубы и мысленно делает себе пометку на следующем же спарринге с Клинтом случайно приложить того посильнее. И заодно уточнить, была это идея лично Клинта или совместное с Наташей творчество. — Видимо, осеннее обострение, — он пожимает плечами. — Стив и остальные решили, что мы — пара, и будет классно, если они выскажут свои ценные мысли по этому поводу. — Ох, — Питер хмурится, еще секунд десять проходит, пока до него окончательно доходит смысл сказанного. — Стоп, что-о-о? С чего они взяли?! — глаза пацана округляются. — Да, действительно, с чего бы, — Джеймс вздыхает. Он, конечно, годов этак с сороковых на свиданиях даже не был (и те помнит несколько смутно), но после минувшего дня отчасти понимает такое пристальное внимание команды. Просто если смотреть на все это со стороны… а можно и не со стороны. Впрочем, он как-то и раньше не заморачивался какими-то ярлыками, а сейчас так тем более. — Не обращай внимания. Через пару недель угомонятся. — А… ага, — Питер вздыхает, упорно отводит глаза, но и попыток уйти не делает. Джеймс отлипает от барьера, подходит к Питеру и сгребает в неловкое объятие. Пожалуй, есть шанс, что однажды тактильный контакт перестанет быть настолько непривычным делом. Пацан вздрагивает от неожиданности, но не отшатывается, вопреки ожиданиям, а цепляется за перевязь тактического жилета. Пожалуй, даже чересчур сильно — ткань слабо трещит под его пальцами. Контраст мелких, в сравнении с самим Джеймсом, габаритов и этой чудовищной силы поражает. — Не забивай себе голову херней всякой, а то однажды и ее забудешь на учебу взять. — Слушай, ну я всего раз забыл телефон… — Три. — Ладно, три. Джеймс утыкается носом во взъерошенные волосы Питера, прикрывает глаза. — Слушай… — Питер первым нарушает установившееся даже почти не неловкое молчание. — А встречаться до восемнадцати тоже… ну… нельзя? Видимо, тактический жилет придется выбросить. Один из ремней все же не выдерживает и с треском рвется. Отлично, а ведь они еще и до первой базы не добрались. — В пору моей молодости вообще такие вопросы не сопровождали разрыванием одежды на объекте воздыханий, — Питер пытается отшатнуться, но Джеймс удерживает его на месте, опускает ладонь на поясницу. — Времена твоей молодости были больше шестидесяти лет назад, знаешь. Сейчас вообще двадцать первый век и вроде как некоторые вещи поменялись… — Стив написал перед тем, как я уехал. Хотел поговорить, — Питер прекращает попытки отстраниться, и, кажется, даже дышать перестает. Джеймс проводит ладонью по его спине вверх, ерошит пальцами волосы на загривке. — На какой-то момент я был уверен, что снова что-то забыл. Из того, что происходит вокруг. И мог сделать… всякое. Хорошо, что дело было только в том, что Стиву какая-то добрая душа объяснила разницу между очень крепкой дружбой и… тем, что происходит между нами сейчас. Видимо, возраст и его соображалку не щадит, — Питер фыркает ему в плечо, плечи подрагивают от сдерживаемого смеха. — Видел бы ты его лицо. — Так может все же… мы встречаемся? — Питер все же задирает голову и это слишком близко. Джеймс однозначно был не готов к разрушительной мощи этих щенячьих глаз на таком расстоянии. Стоит только немного наклониться и подтолкнуть парня под лопатки… И это точно не то, о чем стоит думать в данный момент. — Ну, понимаешь… такой классный слух. Обидно, что у него нет основания, — кажется, метафора «в глазах черти пляшут» только что обзавелась достойной иллюстрацией. Джеймс глубоко вздыхает, прикрывает глаза и мысленно благодарит свою выучку за воистину ангельское терпение и силу воли. Иначе в его послужном списке для адского пекла прямо сейчас стало бы на один пункт больше. — Ладно, — надо сказать, сдаться в этом конкретном случае даже приятно. Особенно когда у Питера, явно не ожидавшего положительного ответа, натурально отвисает челюсть. В конце концов, еще немного определенности — это именно то, что нужно. — Серьезно?! — Ага, — Джеймс разжимает объятия и нехотя отстраняется. Пожалуй, испытаний его силы воли на сегодня достаточно. Правда, Питер, с радостным воплем прыгающий ему на шею за новой порцией обнимашек, с этим не очень согласен. Осталось понять, как теперь сосуществовать с мыслью о том, что обтянутую спандексом задницу твоего вроде как парня регулярно видит и фотографирует добрая половина Нью-Йорка.