Джеймс не умеет утешать

Иногда Джеймсу кажется, что в криокамерах он отоспался на годы вперед. Это, конечно, бред полный, но бессонница — его частая спутница. Спортзал и стрельбище надоедают где-то через три недели. Хорошо, что всегда есть вариант патрулей в компании Человека-Паука. Геройский псевдоним Питера кажется еще глупее, чем собственный позывной Джеймса, намертво к нему прилипший. И немного глупее постулатов о добре и справедливости. Они сидят на крыше очередной высотки. Питер, задрав маску до носа, закидывается фастфудом и одновременно вещает о том, что убивать людей — плохо. Спорить с этим не хочется, да и незачем: понятие «не убей» у них слишком разное. Для Джеймса это — наличие пульса и вероятность выживания противника свыше пятидесяти процентов (не исключено, правда, что это только в первые сорок минут и при наличии медицинской помощи). Фронт и Гидра внесли коррективы в его мировоззрение настолько давно, что разве что Стив может понять, что Джеймс действительно не собирается никого убивать. Оставить инвалидом или овощем — вероятно. Но не убить. С точки зрения же Питера выживший преступник должен уехать с места преступления в сопровождении полиции и всех своих частей тела. Совсем хорошо — если в сознании. Так что совместный патруль — это бесконечные споры. И, тем не менее, они случаются регулярно (Джеймс, скрипя зубами, соглашается использовать резиновые пули и неделю после этого чувствует себя практически голым). Это кажется отличным способом скоротать время, но бессонница все же не торопится отступать. *** —У меня проблемы со сном. — Давно? — Сэм, как обычно, личный терапевтический островок спокойствия Джеймса (до тех пор, пока не начинает язвить и стебать). — Месяца два как. — Провалы в памяти или что-то еще, что тебя смущает? Ну, помимо того, что я точно видел тебя за просмотром Секса в большом городе в компании Питера. Не уверен, что ему можно было его смотреть,кстати... Джеймс трет пальцами переносицу. Подколки Сэма, увы, неизбежный бонус почти каждого его шага. — Нет, ничего такого. Насколько я сам знаю, понимаешь? Могу же и не знать. — У Питера спрашивал? — и в этот момент Сэм действительно серьезен. — Он же с тобой почти постоянно. Мог что-то заметить. — Нет. Но Стив сказал, что вроде бы все как обычно. — Ладно. Давай проведем пару тестов и тогда уже будем решать, что делать. Джеймсу, пожалуй, почти страшно. Он практически готов признаться себе в этом, пока ждет результатов. Объективно, он мог бы не волноваться о здоровье и сохранности всех, кто живет в штаб-квартире: все они умелые солдаты, у всех есть опыт и должная выучка, а также надежный искин. Даже Наташа и Клинт, в случае срыва, имеют неплохие шансы выжить. Но, как показала практика, слабое место тут — доверие и вообще вера. Благодаря ей, Стив за малым не утонул. Ладно, ему страшно. Не столько за себя, сколько за других. У Питера, по оценке Джеймса, вообще самые плохие шансы. Взять хотя бы чудное утро несколько дней назад, когда Джеймс проснулся и понял, что пацан во сне сложил ноги ему поперек груди, умудрившись при этом не разбудить. Надо сказать, окном Питер стал ошибаться раз в десять реже, но после особо насыщенных ночей все еще случалось. Джеймсу ничего бы не стоило одним движением бионической кисти свернуть Питеру шею. Или во время совместных миссий слегка сместить прицел, сделать выстрел на секунду раньше или не учесть упреждение на ветер. Малость, которая стоила бы жизни. Осознание этого пробирает холодом до печенок. Сэм еще серьезней, чем был. Видимо, консультировался с кем-то из специалистов. Джеймс прекрасно знает и специализацию Сэма, и то, что это не совсем профессиональная помощь. Тем не менее,именно с ним общаться легче и терапия правда работает. До сегодняшнего дня, по крайней мере. — Ладно, — Сэм садится напротив. В руках у него стопка отчетов врачей. — Давай ты сейчас послушаешь меня. Просто послушаешь, хорошо? Джеймс просто кивает в ответ. За те несколько секунд, что Сэм собирается с мыслями, Джеймс просчитывает еще с десяток способов, которыми может в неконтролируемом состоянии перебить половину штаб-квартиры, и еще пару сверху — лично для Питера. Джеймс не хочет обратно в криокамеру. Надо сказать, что и в предыдущий раз не хотел, но вариантов не было: либо так, либо пулю себе же в лоб ради безопасности Стива. Сколько времени им может потребоваться в этот раз? Недели? Месяцы? Годы? Сначала — поиск нового триггера, ошметков программ, заложенных в мозг. Потом — стылая темная вечная мерзлота криогенной заморозки. Хорошо, если последний пункт не будет билетом в один конец. И это будет чертовски правильным решением. Разумным. Безопасным. Отрывающим его от всего того, что ему удалось собрать по кускам. Друзья. Относительно мирная жизнь. Относительная безопасность. Не к месту, как ему кажется, он вспоминает о том, что дня рождения Питера осталось всего три недели. Целая вечность. Скорей всего, если все очень плохо — не выйдет даже поздравить. Может, правда, оно и к лучшему. Джеймсу хватает своей собственной переломанной, кое-как склеенной жизни; хватает с головой того, что Стив, до сих пор, полагая, что никто не видит, смотрит с тоской и такой виной, что это просто слишком больно. Питер же — совсем юный, солнечный парнишка с яркими лучистыми глазами, точно не заслуживает того, чтобы и его жизнь развалилась на куски от того, что у Джеймса в голове вот-вот перегорит очередной провод. — Черт, ты сейчас такую шутку обломал вот этим вот своим лицом, чувак, — Сэм вздыхает, помахивает в воздухе бумагами. — Все медицинские исследования в норме. По крайней мере, в пределах твоей обычной нормы и кое-где, как они сказали, даже есть прогресс. Мозг продолжает восстанавливаться. Психологические исследования тоже не показали ничего смертельного, вот честно. — Охренеть, — по ощущениям, у Джеймса из организма испарились все кости, и бионика резко стала весить тонны три, не меньше. — С возвращением в мир живых, — Сэм скалится ехидно. — Но ты вообще-то не дослушал. Раз уж твой фан-клуб идеалистов не приметил в твоем поведении ничего такого, о чем они тебе хотели бы рассказать, я сам готов поведать тебе страшную тайну. Это вот все — тоже часть реабилитации. — Чего? — если бы Джеймс знал Сэма чуть меньше — точно бы решил, что тот и сейчас решил поиздеваться. Причем, настолько не к месту, что можно и в зубы получить за подобное. — Я хочу сказать: будь проще. Твоя жизнь меняется. Я бы сказал, что однозначно — к лучшему. Полгода назад если бы тебя кто-то увидел за просмотром дурацкого сериала — свихнулся бы на месте, серьезно. Просто, то твое лицо… оно иногда было реально пугающим. Ну знаешь, иногда казалось, что ты примеряешься к тому, сколько способов убийства собеседника можно придумать за полминуты. Только не надо сейчас это комментировать, ок? Я точно не готов узнать, правильно ли предположил. — Ты можешь как-то поближе к своей основной мысли? — хотя Джеймсу уже наплевать с самой высокой колокольни. И будет, пожалуй, еще как минимум минут пять. Глядишь, за это время Сэм все же приблизится к сути. — Нет. Изволь уж дослушать все, потому что приходить ко мне с таким лицом и настроем, как сегодня — это жестоко, знаешь. И я видел, что твой хвост ошивался под медицинским крылом, потому что ты тут торчишь целый день. Ставлю сто баксов на то, что на выходе тебя еще и Стив будет ждать. Так что у тебя есть немного времени на то, чтобы придумать пару разумных объяснений, — Сэм ухмыляется, но как-то по-доброму. — Послушай… нет ничего плохого в том, что ты начинаешь испытывать эмоции, о наличии которых забыл из-за всего, что произошло. Для людей вообще нормально терять аппетит и сон из-за чего-то. Просто попробуй подумать и задать себе вопрос: почему это случилось именно с тобой? Что конкретно случилось? — По-моему, все как обычно, — Джеймс честно пытается припомнить, что такого странного могло произойти за последние месяцы. Миссии ему давали рядовые, конфликтов с остальными не случалось. — А если еще подумать? — улыбка Сэма настораживает. Слишком уж она многозначительная. — Слушай, ну просто еще раз обо всем этом подумай, хорошо? Осмотрись. Для этого я тебе не нужен. Гарантирую. Разве что выслушаю твои выводы, когда ты до них все же доберешься. И если захочешь ими поделиться. Пока что ты бы того, развеялся. Помимо стрельбища, крыш небоскребов и спортзала есть еще куча интересных вещей. *** — Хэй, Бак. А Сэм как в воду глядел. Интересно, Джеймс теперь все же должен ему сотню? — Привет, — Джеймс слабо улыбается. Усталость наваливается как-то очень резко. — Не хочешь поужинать? — Стив напряженно улыбается, осторожно кладет ладонь ему на плечо. — Тут неподалеку есть одно отличное местечко. Прокатимся заодно. Как в старые добрые. Забегаловка маленькая, но уютная. И посетителей в ней — практически нет. Обстановка очень напоминает старые бруклинские бистро, которых уже и след простыл на тех местах, которые Джеймс смутно помнит. Стив мягко улыбается молоденькой официантке, делает заказ и только после ее ухода становится очевидным его напряжение. — Может, ты хочешь о чем-то поговорить? — Не уверен, что готов к серьезным разговорам, — Джеймс слабо улыбается, когда Стив хмурится на его ответ. — Стиви, все хорошо. Серьезно. Просто показалось всякое, но Сэм сказал, что все в порядке. — Ты же знаешь, что всегда можешь прийти ко мне? Тебе не нужно снова полагаться только на себя, — Стив протягивает руку через стол и сжимает живое плечо Джеймса. — Для этого и нужны друзья. Телефон Стива, лежащий на столе, начинает вибрировать. — Ох, прости. Я должен ответить. Это быстро, — Стив набирает сообщение и улыбается уже более расслабленно. — В общем, давай просто попробуем сделать так, чтобы у тебя больше не возникало желания залезть в криокамеру ради чьего-то блага? — Я не… стоп, что? — У тебя такое же лицо было тогда, в Ваканде, — Стив опускает глаза, бездумно вертит в руках телефон. — И ведь я действительно подумал, что дела плохи. — Стив… — Нет, послушай. Я вижу, что все хорошо. В том смысле, в котором ты себе это представляешь. Но хватит оберегать меня до последнего от чего бы то ни было. Дай и мне шанс сделать для тебя хоть что-то, ладно? Эта жизнь… она по началу очень странная. Потом она начинает ускоряться. Этот мир — он сумасшедший. И кажется, что и ты вместе с ним можешь сойти с ума. Но я тут, чтобы напомнить тебе: ты тут не один, — телефон Стива снова начинает вибрировать и это, почему-то, вызывает у него не раздражение, а улыбку. — И, кстати, ты проверь на досуге свои сообщения. Кажется, авторитету Капитана Америка пришел конец, раз уж Питер не верит моим словам, что все хорошо. Джеймс чувствует, что краснеет. В груди непривычно теплеет. Он молча улыбается и кивает. Потому что ну что тут еще скажешь? Увидеть Питера удается только на следующий день, ближе к вечеру. Перед этим Джеймс перечитывает раз двадцать все те сообщения, что скопились на его телефоне. В основном, они все сводятся к двум вопросам: «Что случилось?» и «Ты в порядке?». Джеймс долго сидит над телефоном, разрываясь между желанием позвонить и просто написать сообщение, потому что слабо себе представляет, как в двух словах можно описать все то, что иногда захватывает его с головой. И это совершенно точно не телефонный разговор. Питер хоть и подросток, но все понимает и, в ответ на короткое «Все в порядке», присылает полное дурацких смайликов сообщение и не пытается звонить. *** Они сидят прямо на траве, неподалеку от полигона. Джеймс пытается решить, с чего бы, собственно, вообще начать разговор, Питер же настороженно молчит и, кажется, даже лишнее движение сделать боится. — Без понятия, как полагается говорить о подобном, — наконец, вздыхает Джеймс, откидывает на спину и смотрит на наливающееся закатными красками небо. — Может… просто, скажешь, как есть? — он не видит лица Питера, но слышит напряжение в голосе. Джеймс вздыхает, протягивает руку и, на секунду замявшись, кладет ладонь Питеру между лопаток, осторожно поглаживает. Пацан вздрагивает всем телом от этого прикосновения. — Иногда мне кажется, что мой мозг… работает плохо. И все снова катится в полный пиздец, — спина Питера под ладонью ощутимо расслабляется. Странно вот так чувствовать, как он вздыхает. — В этот раз потребовалась помощь Сэма и пары-тройки людей в белых халатах, чтобы разобраться, что все действительно в порядке. Очень радует, что обошлось без смирительной рубашки. — Что? — спина Питера исчезает из-под ладони и через секунду небо заслоняет его озадаченная физиономия. — При чем тут смирительная рубашка вообще? — Это шутка из России. Там людьми в белых халатах называют работников психиатрических клиник, — ухмыляется Джеймс. — А, — вместо того, чтобы сесть обратно, Питер вообще ложится на живот и использует грудь Джеймса вместо подушки, складывает на ней руки и упирается в них подбородком, пристально смотрит в глаза. — Я читал про ПТСР. И Стив… ну… он немного рассказал и… — Я не хочу однажды прийти в себя и понять, что сработал очередной триггер. И это закончилось тем, что… — слова застревают в горле и отчаянно не хотят выходить наружу, особенно, когда Питер настолько близко и смотрит настолько серьезно. — Я до сих пор не уверен в том, что не… Ох черт, какого хрена это так сложно. Джеймс прикрывает глаза живой ладонью. Теперь он только чувствует, как Питер мостится удобней и явно не собирается вставать. Просто терпеливо ждет. Ладно, если не видеть это сосредоточенное лицо, можно даже поверить, что Джеймс в состоянии сказать то, о чем нет даже связных мыслей. — Ты слишком важен, понимаешь? Я много дерьма натворил. Многих людей сделал несчастными. Не хочу, чтобы твое имя добавилось к этому списку. И если я могу как-то предотвратить это — то я так и поступлю, — отлично, Джеймс может гордиться тем, что даже не начал заикаться в процессе. Спустя один вдох он убирает ладонь от глаз. У этого пацана с башкой точно что-то неладное. Однозначно. Может, дело в том, что Стив в тот раз в аэропорту уронил на него чертов контейнер? И Сэм приложил об опоры. Питер сияет так, словно только что получил на Рождество подарок, о котором много лет подряд просил у Санты. В лучах догорающего солнца особо не разобрать, но Джеймс уверен, что пацан еще и покраснел для полного комплекта. — Ну... было бы круто, если бы мы могли говорить об этом чаще, — Питер задумчиво покусывает губу. — Нет, ну это классно, что ты два месяца со мной в патрулях. Особенно, когда мы перестали каждый раз бодаться за резиновые пули — стало вообще шикарно и весело. Скажи в следующий раз, ладно? Мисс Моррис, она дежурит на входе в медицинское крыло, меня и так уже ненавидит, кажется. Ну серьезно, я же просто спросил, не выходил ли ты. Наверное, слишком много раз… может, дело в этом? В общем, ты не переживай, ладно? Я же охренительный и суперкрутой Человек Паук! И, между прочим, я бы тебя сделал тогда в аэропорту. Одной левой! — Да ну? — Джеймс ехидно улыбается, вздергивает бровь. — Мне кажется, что ты тогда облажался. — Эй! Между прочим, тебе Сэм помог. Я почти тебя скрутил, знаешь. Если бы не эти ваши шпионские штучки, — Питер прячет лицо у Джеймса на груди и даже обиженно сопит для вида. — Ты… в общем, ты тоже важный. Ну… мне. И я понимаю. Правда, — Питер приподнимает голову так, что видно только ярко блестящие глаза. Кажется, Джеймс только что понял, что же такого случилось в его жизни.