Джеймс не умеет утешать

Впервые Джеймс замечает неладное, когда они с Наташей с азартом играют в карты. Романова безбожно жульничает и даже не пытается это скрыть, чем и заслуживает праведное возмущение со стороны Джеймса, а затем и шуточную свалку на ковре в гостиной. Наташа звонко хохочет, изгибается змеей и все же укладывает Джеймса на лопатки, седлает его бедра и вскидывает руки с победоносным кличем. За этим безобразием с ухмылкой наблюдает Клинт, устроившийся на диване с планшетом. — Я поддался, — хохоча, выдавливает Джеймс. — Это все от того, что обижать леди не к лицу настоящему мужчине. — Ты просто слабак, Барнс. Признай это, — Романова скрещивает руки на груди, не переставая торжествующе улыбаться. Потом ее улыбка становится еще шире, она вскидывает руку в приветственном жесте. — Привет, мелкий! — Я не мелкий, — Джеймс запрокидывает голову и видит обиженную физиономию Питера, замершего у входа. — Здоров, — Клинт салютует Питеру планшетом. — У нас тут битва спецслужб, как видишь. Занял тебе место в первом ряду. Рекомендую ставить на рыжую. Наташа хохочет, не торопясь слезать с Джеймса. Питер смотрит странно, возмущенно фыркает и уходит, бормоча что-то про недоделанную домашку. — Оу... — Наташа все же поднимается, демонстративно отряхивает джинсы. — Какой серьезный. — Эх, прямо с нетерпением жду, когда мой сын тоже начнет откалывать подобные номера, — бурчит Клинт, утыкаясь в планшет. Джеймс понимает чуть больше, чем нихрена, но подобное состояние до сих пор бывает частенько — потом разберется. *** — Быть Питером Паркером — такой отстой, — Питер валяется на диване, обняв рюкзак, и скорбно смотрит в потолок. — Тетрадки в унитазе утопили? — понимающе ухмыляется Сэм, а Джеймс недоуменно вздергивает брови. — Или сумку на крышу закинули, — вздыхает Стив. Теперь уже Питер отвлекается от потолка и удивленно смотрит на старших. — Ну... я был... как это сейчас называется? Из лузеров? — Стив немного смущенно улыбается и снова опускает глаза к начатому рисунку. — «Ботаник» больше подошло бы. И вообще, это каждый ребенок знает, — Сэм пихает сидящего рядом с ним Джеймса коленом. — А ты чего молчишь? — А у меня не было таких проблем, — Джеймс пожимает плечами. — Пока не встретил одного задохлика. До сих пор скучаю по своему первому выбитому в драке зубу, знаешь. — Ага, Баки был чертовски популярен. И девушкам всегда нравился. — Да ну? — с сомнением тянет Сэм. — Вот он? Да ни за что не поверю. — Вот и правильно. Откуда бы у меня было время на леди и танцы, если я постоянно был занят либо просиживанием штанов в больнице, либо вытаскиванием Стива из лап очередного хулигана? — Ага, помню я как ты штаны просиживал. Как звали ту медсестричку? Минди? — Пенни. — Точно. Такая жгучая шатенка с карими глазами. Ты за ней еще с полгода волочился, — Стив улыбается воспоминаниям, продолжая работать над рисунком. — Бесил жутко своими жалобами. Джеймс даже почти придумывает достойный по язвительности ответ, когда Питер подрывается со своего места, словно ужаленный: — Пойду... задали много, — выпаливает он, упорно глядя в сторону и отчего-то краснея, и уносится из комнаты. — Вот и что это было? — Сэм недоуменно вздергивает брови. — Ну вот, дорисовать не успел, — Стив протягивает Джеймсу вырванный из скетчбука лист, на котором нарисован валяющийся на диване Питер, оглядывающийся куда-то в сторону и прижимающий рюкзак к груди. Видно, что работа не закончена, но Джеймсу нравится. — На. Отдашь ему потом. *** Джеймс вообще замечает, что к той же Наташе Питер стал относиться заметно прохладней и в ее присутствии даже чаще обычного жмется ближе или старается отвлечь от общего разговора. Что-то это смутно напоминало. Что-то из очень далеких времен, когда отношения между людьми еще не казались таким чертовым ребусом. После упоминания какой-то лаборантки, явно запавшей на Джеймса, Питер так вообще сник окончательно. — Эй, не хочешь поговорить? Они с Питером сидят на лавочке под колесом обозрения на Кони Айленде. Питер с каким-то маниакальным упорством расчленяет пушистый шар сахарной ваты и все еще хранит непривычное молчание. — Да мы вроде и так очень много разговариваем. И часто, — Питер пожимает плечами и отрывает очередной кусок сахарной ваты. Отличное свидание. Просто великолепное. Еще утром Джеймсу казалось неплохой идеей развеяться среди аттракционов. Вроде современным подросткам должно такое нравиться? Или он облажался по полной. — Какая муха тебя укусила? Питер вздыхает. Плюс таких людных мест в том, что, по сути, никому до тебя нет дела. Вроде и народу — тьма, а все равно максимум, на который ты можешь рассчитывать, — это случайный тычок локтем. Джеймс помнит, что когда-то любил яркую иллюминацию и пропитанный весельем воздух Кони Айленда. — Все в порядке, — Питер упорно поджимает губы. Ладно. С этим Джеймс тоже сможет справиться. Спустя час они уже неторопливо бредут по пустующему в такое время суток парку. Даже поклонники собак уже выгуляли животину и сидят по домам. — Ты раньше туда на свидания девушек водил, да? — Питер пинает мелкий камень и все еще не смотрит на Джеймса. — Не помню. Но там всегда было здорово. Со Стивом мы там точно бывали ни один раз. Ну… по крайней мере, когда удавалось насобирать денег. Держу пари, что и раньше там с пустыми карманами делать было особо нечего. — Вы так много говорите о девушках… — Тонкости мужской компании, — Джеймс пожимает плечами. — Так вроде частенько бывает. Не то чтобы я спец. Про ножи так уж точно рассказать смогу побольше, чем про девушек. — Но ты им нравишься. — А еще большему количеству людей я не нравлюсь, как ты мог заметить, — Джеймс останавливается, ждет, пока Питер это заметит и обернется. — Ты из-за этого дуешься третий день подряд? — Что? Нет, я не дуюсь! — Питер возмущенно сопит. — С чего ты это взял? — Может, все же скажешь, в таком случае, что происходит? — Тебе девушки нравятся, да? — Питер отчаянно краснеет и отводит взгляд. — Вы часто об этом говорите. И эти истории, которые вспоминает Стив… — Ревнуешь? — Джеймс подходит вплотную к Питеру, но не торопится доставать руки из карманов. Тут явно не место для того, чтобы сгребать пацана в объятия. — Я?! — Питер вскидывает голову, смотрит снизу вверх с такой обидой и возмущением, что это даже кажется забавным. — Я… нет! Ну ты взрослый, да… я, конечно, думаю иногда… в смысле, о чем ты вообще? Ну да, вы с Наташей очень странно дружите, но это же не повод и мало ли кто и как на тебя смотрит, я вроде не должен об этом переживать? Нет, я не ревную... ну почти. Немного. Может быть, к Наташе. И Одри все время спрашивает у меня про тебя… Ну знаешь, когда столько красивых девушек вокруг и вообще ты никогда не говорил о том, что тебе парни нравятся… и вот. — Питер, — Джеймс старается не улыбаться. И не может понять, глупая эта ситуация, милая или раздражающая. — Мне нравишься ты. — Ты говорил. То есть, я знаю, но… — Питер вздыхает, зябко поводит плечами и снова смотрит в сторону. — В мое время было как-то не принято на каждом углу орать о том, что тебе нравятся парни, знаешь, — Джеймс вздыхает. Он хорошо помнит, как отбивал от парней в порту какого-то несчастного. Да и заподозри хоть одна живая душа их со Стивом в чем-то подобном — не избежать беды. И хорошо, если бы досталось по полной только Барнсу. Стива бы, при таком раскладе, могли бы и в канаве найти потом. — То, что некоторые вещи не произносят вслух постоянно, не означает, что их нет, понимаешь? И вообще, я с тобой и на стрельбище провожу столько времени, что какие уж там леди, сам подумай. К тому же… тебя успокоит, что я бережно храню у себя твой портрет? Стив рисовал. Просил передать тебе, но даже не мечтай. — Ч-что? Ох…мой портрет? — оказывается, человек в состоянии краснеть еще больше. Питер порывисто обнимает его руками за талию, прячет лицо на груди. — А посмотреть дашь? Джеймс усмехается, ерошит парнишке волосы. — Ага. Но только издалека. Вдруг утащишь в свое паучье логово. — Эй! Он вообще-то мне предназначался, нет? — Питер не торопится отстраняться, жмется ближе и от того голос звучит глухо. — Я имею на него все права. И, слушай... давай еще потом сходим на аттракционы? Ну… там здорово. И ярко. И мы не покатались на тех огроменных русских горках. — Идет. Только ты бы с Романовой помягче, ревнивец. Она свой мужик, — Джеймс все никак не может перестать улыбаться. — Если выдержишь — обойдем в следующий раз хоть все аттракционы. — Ну нет, на карусель с лошадками я не хочу, — Питер, наконец, отстраняется и Джеймс, наконец-то, видит его широкую улыбку. — Я не ребенок, между прочим. — Я бы поспорил. — Пф… — Ладно. Пойдем домой. *** — Могу понять Питера. Джеймс и Стив отдыхают после спарринга, сидя на матах. — Это ты сейчас о чем-то конкретном или внезапно почувствовал себя снова семнадцатилетним подростком? — Джеймс потягивается, разминая гудящие мышцы, и откидывается на спину. — Впадаешь в детство? — А я уже было подумал, что твоя язвительность канула в Лету, и забеспокоился. Рад, что она уцелела, — Стив смотрит сверху вниз и усмехается. — Так и знал, что именно за это ты меня и ценишь. — А если честно... у меня много времени ушло на то, чтобы перестать воспринимать каждую девушку, на которую ты бросаешь взгляд, как угрозу, — Стив все еще продолжает внимательно смотреть, но уже без улыбки. — Серьезно, это было… страшновато. Особенно, с учетом того, что ты не особо жаловал разговоры на эту тему. — Я тебя прошу... — Джеймс досадливо морщится. — Сравнил. Сейчас вон девушки полуголые ходят по улицам, недавно видел пару парней-подростков держащимися за руки... Хотя черт их разберет, может там и не парни были. А в то время, по-моему, даже у стен были уши. И что, потом все время оглядываться в ожидании кирпича в голову, скажешь? — Я это понимаю, — Стив вздыхает и добавляет с нажимом. — Сейчас. А вот тогда было, знаешь, странно. Ты как-то очень легко принял то, что мы начали жить вместе... и прочее. — Серьезно? Это так выглядело? — Джеймс скептически вздергивает бровь и садится. — Я думал, это ты спокойно ко всему отнесся. — Да ну, — Стив отмахивается и смеется. — Мне просто было стыдно ныть и жаловаться, глядя на твою непробиваемую уверенность. — Врешь. Нагло пользуешься тем, что у меня память похожа на швейцарский сыр. — Эй, я не вру, — Стив пихается локтем. — Ладно, поверю. Я благодарен тебе за то, что ты рассказал, — Джеймс потирает шею, словно это как-то поможет заглушить неловкость от разговора. — Но все еще не вижу тут ничего, что имело бы отношение к Питеру. Ну, приревновал,с кем не бывает. Думаю, остальное тебе привиделось. Серьезно, Стив, тебе стоит иногда смотреть телевизор и заглядывать в интернет без функции родительского контроля. — Я могу и ошибаться, конечно. Но ты бы присмотрелся, Бак. Минуту назад ты был уверен, что я здорово справлялся с осознанием и принятием себя и наших отношений. — Ладно-ладно, я понял, о чем ты, — Джеймс отмахивается, поднимается на ноги и скалится ехидно. — Ну что, мой юный друг, готов к тому, что я надеру тебе зад? Стив понимающе улыбается, явно делает вид, что повелся на эту неловкую смену темы, и тоже встает. — Ну уж теперь, после такой-то легкой разминки... *** Джеймс понимает, насколько,на самом деле, Питер хрупкий, когда ловит его, хохочущего над очередной историей Клинта, при попытке свалиться с дивана. После спарринга со Стивом это ощущается особенно остро и, кажется, сожмешь чуть сильнее — переломится пополам. Это ощущение отдается тянущим чувством узнавания где-то под ребрами. Стив, может, и был в то время помельче Питера, но и Джеймс на тот момент не напоминал самому себе шкаф с антресолями (особенно, когда дело касается дверей скромных размеров). — Да я бы не упал, — посмеиваясь, отмахивается Питер, но, тем не менее, выглядит довольным. — В смысле, спасибо. — Точно, паучье вуду. Все время забываю, — авторитетно кивает Джеймс. — Чутье! Это не вуду, а чутье. Оно такое крутое, как о нем вообще забыть можно? — Да вот из головы вылетает каждый раз, как ты пятнистым ходишь после своих крестовых походов, — Джеймс все же прижимает Питера к себе за плечи. Пацан довольно сопит, по-хозяйски гнездится у Джеймса под боком и, когда Наташа наигранно-возмущенно смотрит в их сторону, совсем по-детски показывает ей язык. Они посвящают этим гляделкам целую минуту. Джеймс закатывает глаза — в такие моменты сложно вообще представить Наташу матерым спец агентом разведки. Надо отдать Питеру должное: он правда старается налаживать с Наташей контакт. Не особо ловко и ровно, но старается. Чего нельзя сказать об остальных дамах, с которыми Джеймс честно старается общаться вежливо и любезно (Сэм не устает повторять, что социальные связи должны быть обширными и не стоит смотреть таким убийственным взглядом на каждого, кто пытается с тобой заговорить). Общение все еще дается с трудом — несколько тяжело перестать видеть в каждом человеке тайного агента Гидры, который вот-вот назовет код и Джеймсу к чертям отрубит мозг, а дальше уж по накатанной из тяжело раненных и убитых. Гугл выдает Джеймсу целую пачку статей разной степени глупости о подростковом кризисе самоидентификации личности, переходном возрасте и самоанализе. От обилия информации ему начинает казаться, что он родился не в прошлом веке, а в позапрошлой эре — настолько много вещей, о которых ему, его сверстникам или родителям даже в голову бы не пришло задумываться. Правда, со стороны Питер тоже не особо похож на трепетную фиалку, которой есть дело до подобных тонких материй. Поэтому Джеймс мысленно пожимает плечами, закрывает ноутбук и решает, что лучший вариант — просто следить, чтобы пацану не стукнуло в голову какой-нибудь дурацкой идеей (в очередной раз). *** — А потом еще нужно зайти на второй этаж — я там видела неплохой магазинчик. — О, да, я тоже его помню — отличный. И там вроде должна быть распродажа. Джеймс с трудом понимает, каким образом оказался в торговом центре в компании Ванды и Наташи. И у него есть подозрение, что это — какой-то новый способ тренировать нервы. По идее, он и согласился-то на это сомнительное мероприятие только потому, что собирался выбрать Питеру нормальный фотоаппарат. Старк со всеми его крутыми примочками, конечно, молодец и практически отец года, но Джеймс — старой закалки и искренне полагает, что у хорошей добротной вещи может быть только одно прямое назначение (разве что это не касается какой-нибудь самоходной машины из тяжелого вооружения). — Давайте в этот ваш женский рай вы воспарите без моей помощи, — Джеймс влезает в разговор девушек где-то между очень удобной даже в драке блузкой и практичными брюками. — А как же требовательный мужской взгляд? — веселится Наташа. — Закончился три магазина назад, леди. — Ладно, так и быть. Вызов на срочные разборки с какой-то очередной непонятной инопланетной ерундой (Джеймс почти на сто процентов уверен, что ее притащил за собой Тор) застает его, отягощенного приличных размеров коробкой с фотоаппаратом, как раз на пути к Наташе и Ванде. Прекрасно. *** — Слева! — вопль Старка в наушнике, адресованный непонятно кому, на миг глушит все остальные звуки. — Черт, чувак, ты знаешь, что это — невежливо? Ух! Эй! Между прочим.У. Меня. День. Рождения! — это явно Питер засоряет эфир своим продуктивным общением с противником. — Эй, погоди! Блин, это было мое любимое кафе, чувак! Где-то слева громко ухает, затем начинает ярко гореть и дымиться. Джеймс снимает точным выстрелом очередного пришельца. И вроде как их количество даже пошло на убыль. Периодически в зоне видимости мелькает серебром Железный Человек или пролетает Человек-Паук, за которыми цветастыми стайками несется какая-то очередная хрень. Стив со своим костюмом-мишенью бодро скачет внизу в компании Наташи и именно их Джеймс и прикрывает, большей частью, как самые медленные и от того уязвимые боевые единицы. От этого разит ностальгией. Хоукай с соседнего здания делает то же самое, только при помощи стрел. Однажды Джеймс точно сможет понять, начерта нужен лук и колчан, если есть целый арсенал огнестрельного оружия. Впрочем, по поводу человеколюбия и защиты редких видов у него так же есть ряд вопросов и к Питеру, украсившему окрестные стены коконами из противников. Очевидный минус этой стратегии — противник все еще жив и есть очень большой шанс, что опасен. Около трех ночи светопредставление между небоскребами Манхеттена заканчивается очередной победой Мстителей и счетом за ущерб, длинной километров в пять. Это если не считать моральный ущерб жителям. Мстители нестройной толпой возвращаются на базу только с рассветом. Тони по дороге успевает пять раз погрызться с кем-то из представителей пресс-службы Президента, Стив устало доказывает что-то кому-то по телефону. Джеймсу откровенно похрен. Все относительно целы и здоровы. Питер только прихрамывает и это точно пройдет если не к вечеру, то через сутки. Так что заварушку, в целом, можно считать исчерпанной. Единственное желание — прямо в экипировке завалиться то ли спать, то ли в душ. Оба варианта чертовски соблазнительны, но годы оперативной работы вкупе с желанием сбросить лишних двадцать килограмм снаряжения берут свое. — Слушай, это уже наглость, — задремавший было Джеймс моментально просыпается от того, что кто-то (Питер, конечно) невежливо теснит его к краю его же кровати. — Тебя ранний склероз расшиб? Твоя комната дальше по коридору. — Пофиг, — Питер валится рядом, отвоевывает практически все одеяло и нагло закидывает руку Джеймсу поперек груди. — Давай ты поворчишь, когда мы поспим? Пожалуйста. И вообще, календарь надежно заверил, что тебе за это ничего не будет, — Питер утыкается носом Джеймсу в плечо и душераздирающе зевает. — Инфа сто процентов. Готов под ней подписаться… когда проснусь, правда. И вообще, имею право праздновать свой день рождения как хочу. А сейчас я хочу спать тут. Джеймс устало вздыхает, подгребает Питера к себе под бок и даже почти завоевывает себе еще десять сантиметров одеяла до того, как пацан отрубается. Утро даже в три часа дня, оказывается, может начинаться и не с кофе. В случае с Джеймсом Барнсом оно начинается с подозрительно хитрого взгляда Питера, лежащего рядом с ним нос к носу. — Ох, черт… а я надеялся, что мне это приснилось, — Питер в ответ недовольно фыркает, а Джеймс думает, не стоит ли уточнить какого хрена вообще происходит. — Доброе утро…эээ… день, — наконец, Питеру надоедает изображать обиду. Джеймс выбирается из кровати под недоуменным взглядом Питера, в задумчивости скребет до неприличия отросшую щетину. Вроде бы Старк говорил о планах на вечеринку в честь дня рождения Питера. Если, конечно, бюрократические разборки не отнимут львиную долю его времени, в итоге. Впрочем, похрен. Коробка с фотоаппаратом, обернутая в цветастую бумагу, ждет своего часа под кроватью и, кажется, он настал. По крайней мере, Джеймс точно не видит причин тянуть до всеобщего сборища. — Вот, — Джеймс просто достает коробку из-под кровати и протягивает ее Питеру. И черт, опять эта ужасающая слишком огромная пижама с желтым такси, делающая из Питера четырнадцатилетку. — С днем рождения. — Ох… спасибо! — Питер вертит в руках коробку и отчего-то выглядит растерянным. — Наслаждайся, — Джеймс уходит в ванну, по дороге, не удержавшись, лохматя Питеру и без того взъерошенные волосы. *** Стены в комнате Питера обвешаны какими-то яркими плакатами (пару людей на них Джеймс узнает благодаря киномарафонам по вечерам), в углу над письменным столом сиротливо ютится несколько фотографий не самого лучшего качества с, якобы, стажировок и дополнительных занятий. Джеймс абсолютно уверен в том, что Мэй все знает, но мастерски не подает вида. И вообще у них со Старком установился странный, но прочный броманс на почве заботы о Питере. На вечеринке это, мягко говоря, очень бросилось в глаза. Да и сейчас Мэй без лишних вопросов впустила Джеймса, напоила чаем с пирогом (почти насильно, но, надо признать, качество пирога у нее все же улучшилось на порядок) и отправила с миром дожидаться Питера с «дневной стажировки» у него в комнате. — Вот я и говорю, Карен, что странно это все, — со своего наблюдательного пункта на нижнем ярусе кровати Питера, Джеймсу отлично видно почти всю комнату. Пацан еще не появился в поле зрения — топчется у окна. Видимо, рюкзак с вещами опять стащили в очередной подворотне. — Да не, я пробовал даже в трусах спать ложиться. Нифига. Ага. НЕТ! Нет, ты что! Ну…. Ты знаешь… ДА, я на сто процентов уверен, что уж там у него все отлично. Черт, ты не должна задавать подобных вопросов, разве нет? А? А, ну да…Защита от передачи разговора включена? Спасибо. Питер, наконец, появляется в поле зрения Джеймса, но очень удачно стоит спиной. Пацан раздраженно ударяет себя в грудь, деактивируя костюм — тот тут же превращается в бесформенную груду ткани и сползает по плечам, оголяя спину с четко очерченными мышцами. Джеймс, пожалуй, готов признать, что это смотрится даже слишком соблазнительно. А вообще ему очень интересно, сколько Питеру понадобится времени на то, чтобы заметить компанию. Костюм медленно оседает к его ногам, являя взгляду Джеймса изящный изгиб поясницы и обтянутую серыми боксерами задницу. Это начинает забавлять в той же мере, в которой завораживает. — Да откуда мне знать вообще? Питер в маске, но при этом в трусах, выглядит чертовски смешно и Джеймс прилагает усилия для того, чтобы не выдать себя смешком. Ежу понятно, что пацан жалуется искину своего костюма. Нашел же психоаналитика, а. Джеймс не издевается. Совсем нет. Он, черт возьми, сам не железный и пусть и с большим, но все же ограниченным запасом терпения. Вчерашнее пробуждение от того, что Питер во сне весьма ощутимо прижался к бедру Джеймса крепким утренним стояком, так вообще стоило нескольких новых седых волос. Как минимум. Но лишней спешки тоже не хочется. Джеймсу не в тягость потерпеть еще немного (в пределах разумного), ограничиваясь обнимашками, пока Питер сам не созреет в достаточной мере для более активных действий. Нет, конечно, этап «Это все подростковые гормоны. Перебесится» Джеймс уже миновал. Однако, это ни черта не отменяет всего того багажа из дерьма, загонов и длинного списка недоброжелателей, который идет в комплекте с Джеймсом. Меньше всего ему хочется, чтобы Питер словил шальную пулю или внезапное осознание того, что связался с убийцей. — А, слушай, Карен, пометь, пожалуйста, тот массив информации по Зимнему Солдату как… ммм… первый сезон Хэллоу Китти? Спасибо. Тут уже Джеймс не выдерживает и начинает ржать. Отлично, паршивец нарыл на него ворох информации и теперь бережно хранит. Что ж, это, можно сказать, отличная новость. — Мне теперь следует ожидать, что ты будешь называть меня «котик»? Питер аж подпрыгивает на месте и резко оборачивается. Черт, эта маска все же идеально сочетается с трусами. Ну ни дать, ни взять— тощий рестлер. — Джим?! — Питер стаскивает с себя маску. — Черт… как долго ты?.. Ты что, ты все слышал? Почему ты не сказал раньше, что ты тут? Ох… как ты вообще? Я надеюсь, не через окно? Хотя да, тут ты бы не влез, точно… — Мэй меня впустила. Перед этим я прошел огонь, воду, ее пирог и разговор о твоих успехах в обучении, — Джеймс неторопливо поднимается с кровати, чем вызывает у Питера натуральную панику: пацан начинает метаться по комнате то ли чтобы спрятать маску, то ли чтобы все же найти хотя бы футболку и одеться. В итоге вообще путается ногами в валяющемся на полу костюме и замирает на месте с видом испуганного зверька. Джеймс останавливается буквально в нескольких сантиметрах от Питера, внимательно смотрит и просто выжидает дальнейших действий. — Ничего не хочешь сказать? — По-моему, ты и так все слышал, — Питер вскидывает голову, смотрит в глаза и упрямо хмурится, на скулах играют желваки. — Я уже просто не понимаю… — А ты ждал, что как пропикает полночь в твой день рождения — я превращусь в маньяка-насильника? Прости, малыш, я старой закалки и не считаю нужным что-то менять, если все и так идет хорошо.И раз уж ты сделал свои уроки по моему послужному списку… Надо тебе это все или нет — выбор за тобой. Я свой сделал давно, чтобы ты знал. И, как видишь, все еще никуда не делся. Они слишком близко для подобного разговора и напряжение, кажется, вот-вот заставит воздух искрить. — То есть, до этого я как-то не очень наглядно показывал свое желание быть с тобой? — Питер обиженно сопит, поджимает губы, но взгляда не отводит. — Конфетно-букетный период немного отличается от того, чтобы встречаться и спать с бывшим киллером террористической организации и надеяться на то, что все будет как в дамском романе, — Джеймс знает, что это звучит жестоко. Даже слишком. Но Питер — сильный и неглупый мальчик. Выдержит. — Какой-нибудь внеплановый пиздец всегда может грянуть в самый неподходящий момент. — Расскажи мне лучше то, чего я не знаю, — Питер — упрямый. Почти настолько же, насколько и Стив, но на какой-то свой особенный лад. — Например, бывает ли пиздец вообще запланированным? Блин, я же несколько дней речь готовил… Серьезно, Джим. Я не знаю, как это словами. Надеюсь, сойдет за ответ. Питер приподнимается на носочки, чтобы дотянуться, и неловко прижимается губами к губам Джеймса. Это даже на поцелуй толком не похоже, но у Джеймса все внутри скручивает в тугой узел от нежности, восторга и возбуждения от такой неопытности. Питер на миг отстраняется, краснеет, но затем все же снова решительно приникает к губам Джеймса. Поцелуй очень неловкий — они даже раз или два сталкиваются зубами, а затем уже Джеймс просто не выдерживает. Он прижимает Питера к себе за талию, кажется, немного слишком сильно, но пацан что-то довольно мычит ему в губы, прогибаясь в пояснице и вжимаясь всем телом. — Колючий, — Питер хихикает Джеймсу в щеку, трется носом о щетину и тут же недовольно фыркает. — Даже не рассчитывай, что я сейчас понесусь бриться, — Джеймс утыкается носом Питеру в висок, едва касаясь, ведет губами по шее, вслушиваясь в тихие довольные стоны. — Только попробуй отойти сейчас хоть на шаг. Я буду бушевать. Серьезно. Как Халк. Или просто подниму тебя и буду держать, пока не надоест. Я долго так могу! — обнимает, Питер, впрочем, тоже весьма ощутимо, явно подзабыв о контроле над своей силой. Но Джеймс и не против приправы из приятной боли — синяки на нем все равно заживают, как на собаке. — Очень разумное поведение в доме твоей тети, знаешь. — Ох черт! Тетя Мэй! — Питер отпрыгивает как ошпаренный. Губы припухли и покраснели, боксеры явно не в состоянии скрыть стояк. Джеймс готов накинуться на него хоть прямо сейчас, но да. Минимальные приличия — это сила. Особенно, при незапертой двери. — Одеться я бы тоже посоветовал, — собственный стояк тоже слегка мешает связно думать, но Джеймс подождет. Благо, они никуда не торопятся. Питер кивает и снова носится по комнате в поисках домашней одежды, потом резко замирает и оборачивается. — Мы же... ну… не закончили? — Конечно, нет. Мне очень интересно узнать, что еще ты можешь долго, помимо таскания на руках пенсионеров, — Джеймс пошло улыбается, вызывая у Питера очередной приступ смущения. Это будет весело. Определенно.