Под водой, в глубине.

Что было вчера? Ничего особенного. Не считая непонятной херни, из-за которой я захлёбываюсь собственной кровью. А так — абсолютно ничего. Разве что… А. Ну, да. Я протаранил чей-то дом. Во время стычки неподрасчитал немного, ещё не привык к Красному. И, на скорости, врезался в какой-то холм и, по инерции, пробил стену в старом домике. Нежилом. Ну, как мне показалось. Видимо — ошибся. Мда. Молодец. Сам себе уже аплодирую. Стоя. Даже сказать нечего. Пусто как-то. И голова гудит. И солнце слишком яркое. И запах этот, просто мерзостный. Будто прямо в нос пару веток сирени запихали. Не. Ещё хуже. И, главное, он повсюду. Везде. Уээ. Я уже полтора часа брожу тут. Холм-то я нашёл, — конечно, ведь холм с выбоинами от когтей оказалось легко найти, — только вот домика не вижу. Вот прям от силы вообще. Зашибись. И горло болит. Зудит внутри. Першит. Раздражает. После того приступа на корабле, всё поутихло. Будто по щелчку. Ни разу даже не закашлялся за это время. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. А то я себя знаю. Хаааа. Реально. Надоело уже. Мутит. И настораживает. Присаживаюсь на крупный камень, похожий на большой, потрёпанный сапог, и, с очень «умным» видом, смотрю вдаль. Степь. Ветер несильный. Гуляет по этим полям, что распростёрлись от горизонта до горизонта. Деревьев почти нет. В небе кружат неизвестные птицы. Вдалеке видны высокие стальные столбы, какие-то конструкции, запутанные в проводах. Видимо, стройка. Видимо, город. Всё так похоже на нашу Землю… Только вот оно совсем другое, это «всё». Оно пронзительного морского цвета. Небо — лазурь. Земля — почти чёрный, тёмный синий цвет. Трава, колосья, цветы — от светлых голубых тонов, до белых или почти лиловых. А птицы — точно в цвет. Только клювы у них либо красные, как кораллы, либо серые, словно галька. И кричат они как дельфины. И ныряют так же. За добычей. В пучину. Откидываюсь на руки и смотрю ввысь. Далеко-далеко. Туда, где даже сейчас видны звёзды. Туда, где остался родной дом. Семья. Туда, где меня, возможно, ждут, а, возможно, уже забыли. Туда, где степи льются золотом, а море плещется синими волнами. Туда, где солнца не два и оно не так близко. Туда, где так хорошо.  — Хочешь попасть домой? По телу проходится дрожь. Знакомое, холодящее чувство. Осторожно привстаю на руках, раскрывая глаза шире. Пытаюсь увидеть говорящего, но никого нет. Сглатываю. Сердце начинает стучать чаще, чем положено. В глазах слегка рябит от слишком яркого света. В ушах — шум крови. Всё тело разом напрягается, готовое в любую секунду вскочить и дать дёру.  — Я тоже хочу. Едва тише. Как-то обиженно. Близко-близко. Почти над ухом. Застываю на месте, не в силах даже вздохнуть. Волосы по всему телу встают дыбом, прямо как у старого кота, что жил у маминой тёти. Пальцы покалывает от дрожи. Язык онемел. Я боюсь. Боюсь обернуться.  — Не бойся. Я не так уж и страшна, если честно. Только меня, почему-то, многие боятся. Почти все. Её голос высокий. Задиристый. Не такой, каким был на корабле. Это не тот голос, совсем не тот…  — К-кто. — сглатываю. Голос сел. В горле сухо и холодно. — Кто ты?  — Я? Дышать трудно. Тяжелей с каждой секундой. Глаза закрываются. Перед ними всё плывёт. Сереет. Руки слабеют. Всего лишь дрожь, но бьёт так сильно. И зубы стучат. Едва-едва. Холодно. Почему так холодно? Хриплю. Руки соскальзывают и я откидываюсь обратно, ударяясь головой о камень. Не больно. Но холодно. Очень. Очень  — Я — смерть. Ехидный, задорный смешок. Голос рядеет. Не могу дышать. Дрожу. И ничего не вижу… Распахнув глаза, резко подрываюсь. Ноги едва ватные, перед глазами плывёт. Дышать тяжко. Горло хрипит, потому выдохнуть я просто не успеваю. Сердце бешено колотится, в ушах бурлит и шипит. Резко перебегаю взглядом то на камень, на котором лежал, то на поля. Оборачиваюсь. Несколько раз. В голове непонятный гул. Руки затекли. Что это сейчас такое было? Типо кошмар? Хах. Ва-ха-ха! Очень смешно. Ха. Ха-ха. Аж глаз задёргался. Надо ж так…  — Это не кошмар. Голос прямо над правым плечом заставляет вздрогнуть. Нервно отпрыгиваю в сторону, при этом разворачиваясь и непроизвольно вставая в боевую стойку.  — Предупреждение. Девушка. В белом, невесомом платье, с тёмным, кожаным плетёным пояском. Её глаза светятся словно небольшие аметисты. А её голос слишком знаком.  — Ты… Хмурю брови. Платье вьётся под танцем ветра. Пояс, на развивающихся концах которого небольшие железные и костяные пластинки, окаймлённые синевой камней, причудливо отзвякивает, ударяясь ими друг о друга, создавая своеобразную мелодию. Тихую. Невероятно красивую. Мелодию, что льётся будто из самой души. Её души. А она выглядит как человек. Её выдают лишь рога. Массивные у корня и тонкие, заострённые на концах. Высокие. Будто нимб. Будто её защита. В её глазах виден тёмный узор. Её голос тот же, что и раньше. На корабле.  — Пойдём. Подняв голову, слегка улыбается. Ей так идёт улыбка. Разворачиваясь на носках, легко ступает босыми ногами по земле, волоча за собой длинный широкий хвост. Тяжёлый, грузный, но к образу её подходит безумно. Она будто парит.  — Я расскажу тебе. Её голос звучит в такт звону пластин. Её слова словно незримый шлейф. Я их не слышу. Я слышу лишь этот звук. Эту музыку. Её музыку. Её волосы, прямые, до самих острых, небрежно воткнутых лопаток, разлетаются прядками в стороны, обнажая длинную шею, красивые плечи. Её кости такие же тонкие, как и рога. Сквозь бледную, почти прозрачную, кожу видны позвонки, длинной линией уходящие вниз, но скрытые белым платьем. Будто небольшая тайна. Её спина пряма. Непоколебима. Она идёт невесомо, но решительно. Она идёт вперёд, оставляя за собой солоноватый запах моря и ветра. И я иду вслед за ней.