Под водой, в глубине.

POV Lance. Я стою в этом затхлом подвале. Лёгкие забивает запахом пыли и сырости. Ноги почти не держат, а от духоты аж слезятся глаза. Я смотрю на неё. На белые, будто покрытые тонкой прослойкой света, цветы. На грязь на полу, на землю, на надгробие. На её волосы, что, почему-то, кажутся чуть светлее, чем раньше. Серые. Почти седые. Почти.  — Мы похожи, паладин. Её голос звучит совсем тихо. Это мне так уши заложило? Похоже, что да. В голове будто эхом разносятся её слова, из-за чего морщусь. Виски сдавливает неприятной волной.  — У нас с тобой одна судьба. Она, слегка повернув голову, смотрит на меня. Улыбается. Жутко. Едва заметно. И её глаза в этот момент изменяются. Белок в них сереет, цвет меркнет, зрачок заворачивается бесцветным водоворотом. От нижних век идут сотни тонких синих перетресканных вен, а кожа под скулами стягивается сеткой морщин. Её рога тоже меняются - они будто изнутри подсвечиваются аномальным блеском, как и её глаза. Она перестаёт быть той девушкой… Она перестаёт быть чем-то похожим на человека. И мне, чёрт побери, не по себе. Мне страшно. Сердце колотится. Ноги дрожат. Я пячусь, отхожу к самой стене, прижимаясь к ней плотно, пытаюсь, буквально, в неё врасти. Под коркой колен будто поселился рой пчёл — всё колит и колит, раздирая дрожью и спазмами изнутри. Страшно. Так, как не было никогда в моей жизни. Она улыбается. Наклоняет голову, разворачивается и идёт прямиком на меня. Чёрт. Чёрт! Срываюсь с места, бегу вверх по ступенькам, не смотря на чёртову слабость. Адреналин пульсирует в мозгу. Слишком сильно хочется жить, чтобы просто стоять на месте и ничего не делать. Ни зги не вижу, бегу и не падаю лишь из-за чистой интуиции. Оступаюсь. Всё. Стена. Где эта чёртова дверь??! Дышу тяжело. Оборачиваюсь, смотрю вниз, через плечо. А там она. Тоже уже поднимается. Улыбается. Ни черта ей улыбка не идёт! В попыхах нащупав ручку — дёргаю её на себя со всей дури и выдираю к хренам собачьим. Ааа, просто нет времени думать. Бежать. Бежать. Бежать. Бегу. По старым скрипучим доскам разносится мой огалделый топот и я, с разбегу перепрыгнув куски бетона, перемахиваю через пролом в стене и, чуть не падая, бегу дальше, по тропе. Хаа. Ммм, чёрт. Здесь же чёртово море. И, мать твою, буря. И, блядь, ливень. Просто, сука, комбо! Ноги скользят по чёрной земле, траву, кустарники прибивает к ней просто непроходимой солёной стеной. Всё чаще и чаще спотыкаюсь, чуть ли не летя мордой вниз, нафиг, с обрыва. И, вдруг, понимаю. Я не знаю дороги назад. В глазах едва плывёт от этой мысли. Хах. Ты что, идиот?.. Конечно! Ты полнейший придурок, МакКлейн.  — Один путь на двоих. Над ухом. Насмешливо. Нога скользит. В глазах проносится много всего, пока падаю. Не в пропасть. Не в море. В траву. Сердце колотится бешено, качает кровь с утроенной скоростью так, что в ушах шумит. Или это ливень? Не знаю. Просто не могу отдышаться, пытаясь отползти дальше от неё. Как она вообще так быстро нагнала меня?!  — Мы оба одиноки. Смотрит на меня. Её почти седые волосы метает чёртовым штормом, а платье уже давно промокло вдрызг. Её кожа бледная, просвечивает тонкие синие и чёрные вены. Её лицо уже стало прежним, но от этого, почему-то, менее страшно не становится. У меня внутри всё сжимается, а в желудке клокочет что-то холодное. И вряд ли это бабочки. Я, переставляя руки по мокрой, рыхлой земле, ползу назад, но, чёрт возьми, меня злят её слова. До зубного скрежета злят.  — Я не один! У меня есть семья на Земле и ребята! Мы с тобой ничуть не похожи! Я кричу. Брови сведены к переносице, пальцы сжимают траву. По лицу хлещет чёртов дождь. И я понимаю. Чёрт, я… Чёрт!.. А она лишь смотрит на меня сверху вниз. Высокомерно. И… тоскливо? Я-я не знаю, как этот её взгляд вообще описать можно. Тут же она перестаёт улыбаться.  — Ты прав… Ты не один. Она поворачивает голову к морю, смотря куда-то вниз, в черноту. Над головой раздаётся грохот и несколько белых разрядов бьёт прямиком в воду. Я вздрагиваю, оборачиваюсь. Замираю. Вдали — темно. Всё небо, всё волны — одно сплошное месиво. Тёмное. Будто живое. Будто смотрит. Будто пытается сожрать, набегая на оборванные скалы всё с большей и большей силой. От холода и хлещущей в лицо воды — пронимает дрожь. Внутри — чистый страх. Чёрт. Страшно. Так страшно. Так…  — Но умрёшь ты в одиночестве. Подо мной что-то трещит и понимаю, что тот кусок земли, на котором валялся я, мерно едет вниз. Распахиваю глаза, срываюсь с места, пытаясь успеть перепрыгнуть и зацепиться за что-нибудь, но нет. Я падаю. Теперь уже в чёртово море. В бушующий. Гремящий. Голодный. Шторм.  — Прямо как я. Эхом раздаётся в ушах. Миг. И пустота. Меня вклинило в воду как камень. Я даже сопротивляться не могу. Меня метает, бьёт об скалы. Больно. Очень больно. Воздуха в лёгких почти нет. Кажется, я сейчас вообще вырублюсь. Плохо. Очень плохо. Надеюсь, я, хотя бы выживу… *** Ночь. Бескрайнее выцветшее небо, на котором почти нет звёзд. Зато, здесь три луны. Красивых, цветом в жемчуг. Всё тело ломит. Болит. Лёгкие набиты песком и водой. Я пытаюсь всё это выкашлять, но выходит с трудом. Пытаюсь приподняться на руках, перевернуться и подняться на ноги. Пытаюсь. Получается выполнить лишь первые два пункта. Захожусь приступом кашля. В носу, во рту мерзкий солёный привкус, от которого блевать тянет. На зубах скрипит песок и морская вода. Чёрт. Надо дойти до корабля. Надо в кровать. Надо поспать… *** POV Кит. Над головой раздаётся назойливое пиликанье. Неохотно разлепляю веки. Пора идти. Пора караулить этого придурка. Поднимаюсь с кровати, набрасывая на плечи куртку, параллельно подбираю со стола баночку с странной жижей и, подавляя зевки, иду в медцентр. Господи, скажи, почему ты меня, чёрт, не остановил? Я же, ааа, даже ноги согнуть не могу. Тело — деревянное. Нет, серьёзно. Может, меня проклял кто? Хотя, скорее, просто подцепил что-нибудь на предыдущей планете-перевалочном пункте… А, может, и прокляли. Ну разве может человеческое тело так болеть от простой тренировки? Ну да, перестарался. Ну да, перевыполнил план. Но, блин! Боги. Я ж умру. Может, тоже в мед-под залезть? Ага, как же. Сам виноват. Вот и страдай. Идиот. Придурок. Конченый. Пока занимался самобичеванием, успел дойти до комнаты с крио-подами. Мда. Ханк превосходно ведёт своё дежурство. Чтоб не спать — палочками подцепил веки. Молодец. Браво. Они с Лэнсом, похоже, всегда на одной волне. Только вот, ото сна это действо не спасёт. Неа. Ни чуть. Знаю, потому-что проходил через этот ад, когда ещё учился в академии. Здесь поможет только кофеин и тонны энергетика. Да. Только так.  — Ханк. Тыкаю его пальцем в плечо.  — Ха-анк. Тыкаю дважды.  — Хэ-эй. Ханк? Не успеваю дотронуться в третий раз, как он подрывается с места, вставая в стойку ниндзя-самурая-мечника и махая руками в стиле пьяного мастера.  — Хто??! Отшатнувшись, стою с поднятыми руками. Мол, сдаюсь. Палочки с характерным щелчком падают на пол.  — Иди, приятель. Тебе лучше действительно поспать.  — Ага. Да. Конечно. Спасибо, Кит. У-а-а-а-дачи. Его пронзительный зевок под конец, шевельнул что-то в моём мозгу. И только, блин, за ним закрывается дверь, сразу зеваю сам. Так, что, кажется, со стороны даже желудок видно. Чёрт. Заразил. Чёрт. *** Никогда не думал, что просто сидеть на месте — настолько изматывающее занятие. Правда. Спать хочется зверски. Но нельзя. А этот идиот просто медитирует. И, наверняка, видит что-то хорошее. Господи… О, Всевышний Разум, дай мне сил пережить эту муку. Молю тебя. Встаю с сидения, что распологались за капсулой, и, размяв поясницу — о, чёрт, как же болит, — подхожу к мед-поду и, встав перед ним, начинаю, не поверите, разглядывать его лицо. Неа. Вряд ли ему снится что-то хорошее. Судя по выражению его лица. Царапины на его щеке и под правым глазом уже затянулись, что, естественно, радует. Однако, тёмное пятно под кадыком, похожее на ожог, всё никак не исчезает. Наоборот, кажется, растёт. От него ползут тонкие чёрные вены. Они взбухли. Они пульсируют. Хмурюсь. Это точно не простой порез или рана от инопланетной пушки. Скорее, похоже на кусочек чего-то, что застряло под кожей. Жук. Личинка. Паразит. Стоп. А разве стекло не должно запотевать от его… Чёрт. Ооо, чёрт. Быстро нажимаю нехитрую комбинацию на сканах мед-пода, из-за чего тонкая дверца отъезжает вверх. Из капсулы белыми хлопьями валит холодный воздух и Лэнс, куклой, падает прямиком ко мне в руки. Прикладываю пальцы к холодной шее. Пульс есть. Хорошо. Опускаюсь на пол, поворачивая его лицом кверху. Задираю его острый подбородок, открываю рот и, резко раскрутив крышку, вливаю жидкость ему в горло. Он давится. Кашляет. Сильно. Его тело содрогается, вьётся в конвульсиях, пока я его держу за грудь и предплечье. Он царапает короткими ногтями мои кисти, руки. Он задыхается. Чёрт. Почему не работает?! Должно же было… Рваный вдох. Его руки обессиленно опадают на пол. Из-под закрытых век текут слёзы, но… Он снова дышит. Боже. Выдыхаю. Кажется, я не дышал вместе с ним. Отпускаю его, укладывая к себе на колени. Сердце до сих пор бешено колотится. Опираюсь руками о пол позади себя, расслабляюсь и откидываю голову назад, устало смотря в потолок. Даа. Повезло, что успел. Закрываю глаза и, отпустив руки, падаю на пол, не сильно ударяясь головой. Не больно, но в голове оседает приятный шум. Складываю руки на животе, переплетая пальцы. Внизу, на коленях мерно сопит Лэнс. И, пусть он только вывалился из капсулы, Лэнс уже тёплый. Как ходячая печка. Приоткрываю один глаз, чуть приподняв голову. На его темечке волосы совсем короткие, встрёпанные. А на затылке слегка отросли. Хах, мы теперь даже похожи. Отчасти. И, блин, чёртово любопытство! Я тянусь правой рукой к его волосам. Дотрагиваюсь. Мягкие. Слегка хрустят, правда. От воды? От соли? Здесь, вроде, недалеко море было. Что же с тобой случилось, Лэнс?.. А я даже не заметил, как всей пятернёй зарылся в его каштановую шевелюру. Он как большой кот. Вздрагивает, ёжится. Ластится. Будто специально подставляется под эти прикосновения. Это даже мило. Откидываюсь обратно, вновь стукаясь о пол головой. Чёрт бы тебя побрал, Лэнс. Когда ты спишь, ты слишком очарователен.  — Жаль, что только когда спишь… Тихо, непроизвольно произношу. Внизу — копошение. И, вдруг, раздаётся хриплый голос, от которого в ужасе (и смущении) распахиваю глаза.  — Что только когда сплю… Что? И на меня, исподлобья, глядят два нереального цвета глаза. С любопытством. Хитростью. И… Иронией? Боже. Может правда, кто-то проклял? Ага. Однозначно.